ИЗ ТОЧКИ А ДО ТОЧКИ Т

Многие из тех, кто читает сейчас мой мемуар, прошли этот долгий и изматывающий путь высвобождения из родины: заполнения анкет, долгого ожидания результатов, медицинские осмотры, получения выездной визы, распродажи имущества и жилья. Чуть живыми мы с женой приползли к финишу. Еще немного и, отправив нас в полет незадолго до полуночи, промариновав восемь часов в Амстердаме, чтобы погрузить в трансатлантический гигант, компания КLM планировала к вечеру следующего дня доставить нас в лучшую страну в мире. (Между прочим, употребить превосходную степень этого прилагательного очень даже уместно – согласно ООН, Канада в 1998 году была лучшей страной для проживания).
В аэропорт нас (жена, я, двое детей) провожали одноклассница и мой университетский товарищ. Когда они помогли затащить громадные сумки багажа в здание, оказалось, что процедура таможенного осмотра для пассажиров нашего рейса еще не началась. Первая порция испытаний жаркого дня была позади, вторая (о страхах которой мы уже знали от совершивших тот же путь за месяц до нас товарищей) пока откладывалась. Я позволил себе расслабиться.
Вместо того, чтобы занять пост в конце пока еще маленькой очереди, я с товарищем пошел к буфету в углу тесного и душного зала. На руках оставалась небольшая сумма национальных денег и совершить наипоследнейшее пивопитие на родной почве представлялось очень уместным.
По бутылочке, по второй...Ритуал много времени не занял, но именно этим минутам суждено было сыграть роковую роль...
Присоединяемся к очереди; в назначенный судьбой момент предстаем перед таможенником - молодым, но успевшим потерять при исполнении служебных обязанностей и фигуру и совесть. Избавляясь от ненужных свидетелей, он умело отсекает от меня жену и детей, заботливо призывая их поторопиться к стойкам регистрации, мест в самолете, для всех, мол, может не хватить. В тот момент я на это предупреждение не обратил внимания – мысли были заняты другим: под каким предлогом, подвергнув каким испытаниям, этот государственный человек получит от меня лежавшие в кармане наготове сто долларов.
В том, что получит, сомневаться не приходилось. Наши друзья-первопроходцы уже из Торонто сообщили, как это устроилось у них. Требовали одну за другой справки из неимоверно длинного, очень даже официально утвержденного списка. Все они оказались в полном порядке. Таможеник удивился, но не отступил: пригрозил начать ручной досмотр багажа и…найти наркотики. Кто знал, что этот фокусник в этой фантастической стране мог выкинуть?
Со мной же все прошло очень просто. Юноша чуть понизил голос и очень обыденно сообщил: «Значит так, такса у нас четыреста долларов». Саму правомерность “таксы” я обсуждать не стал, но сумма мне представлялась очень завышенной, друзья говорили о ста с семьи.
- Не могу, - отвечаю. - В Канаде доехать до места назначения денег не хватит.
Сошлись на двустах.
Присоединился к семье в очереди на регистрацию билетов; приключений, я думал, на родной земле больше не будет.
Именно в тот момент, когда мы подошли к стойке регистрации, девушка без всяких извинений и видимых причин прекратила совершать свой служебный обряд и занялась отвлеченными разговорами с подругой. Через несколько минут на вопрос, почему очередь не движется, дала, как-то между прочим, ответ (ничего не отнимаю и не прибавляю):
- Билетов продали много, а самолет не резиновый.
Ни извинений, ни какого-либо решения ситуации предложено не было. Воспользовавшись замешательством, а замешались не только мы, но и человек тридцать за нами, служители королевской компании собрали принадлежности и покинули стойки регистрации.
Стали митинговать. Шумели много и яростно. Дети на грани плача. Время шло: нерезиновый самолет давно уже был на пути в Амстердам, в зал регистрации постепенно стали просачиваться пассажиры следующего рейса – Люфтганза на Франкфурт.
Появился, наконец, представитель KLM заграничной наружности – первый раз в жизни я увидел живьем индуса. До этого я думал, что индусы только факирами работают.
Выход был предложен такой: мы все расходимся по домам, а через два дня приходим вновь на следующий рейс в Амстердам.
Проделать путь с огромным багажом назад, ошарашить родственников, чтобы через два дня вновь расставаться, проходить еще раз тернистый путь через таможню? Я громко доказывал индусу KLM’а, неулетевшим соратникам, пограничникам, с любопытством взиравших на митингующих, неприемлимость предложенного варианта:
- Я заплатил на таможне взятку в 400 долларов! У меня больше денег нет!
Соврал, конечно: завысил фактическую сумму, и деньги еще были. Главное, гипербола сработала: решили не расходиться и блокировать стойки регистрации, срывая рейс на Франкфурт.
Появился обеспокоенный моим публичным признанием в свершенном преступлении таможеник. Отозвал в сторону и стал мягко укорять: что ж ты мне не сказал? Я бы вас запихнул! Я правдиво отвечал, не подозревал, мол, что сумма оплачивает эту услугу.
Стоим, пикетируем. Время идет. Пришлось, понятно, отлучаться по необходимости. Когда посетить туалет решила женская часть семьи, возникла проблема: дверь с буквой «Ж» оказалась расположенной за пограничной линией.
Пересечь государственный рубеж жене и дочери разрешили только после предъявления паспорта с выездной визой.
Провели нас, пикетчиков, – регистрация на рейс Люфтганзы как-то незаметно началась в другом конце зала. Впрочем, приключения подходили к концу: индус и впрямь оказался факиром - сообщил о достигнутом международном соглашении: всех не поместившихся в самолет KLM повезут немцы до Франкфурта. Вручил билеты, оформленные от руки, и в Канаду мы полетим оттуда.
В Амстердаме нам пришлось бы провести 8 часов, во Франкфурте мы провели три.
Вот как получилось, что попив пива и в результате стартовав из точки А на три часа позже, мы прибыли в точку Т на три часа раньше.
Прошло много лет. В Алма-Ате возвели новое здание международного аэропорта – очень приличное. И вся таможенно-пограничная рать ведет себя очень даже прилично. Хорошо, конечно, это и ...скушно. Когда навещал родственников в первые годы после переезда, каждый проход через аэропорт дарил, как сказал бы Антон Павлович, сюжет для небольшого рассказа.

Первоначально материал готовился для публикации в русскоязычной газете Лондона (Онтарио) «Вести Лесного Города»