Ирэн Цибульски была хирургом-суперзвездой – единственной женщиной в Канаде, возглавлявшей отделение кардиохирургии. Однако полностью мужской персонал отказывался её признавать. Когда её заменили мужчиной, она нашла новый способ добиться справедливости.Уроки о том, где в мире находится «место женщины», начались с самого детства. Ирэн Цибульски росла в Торонто недалеко от High Park. Она видела, как двое её старших братьев были приняты в Школы Университета Торонто, которые обучали исключительно мальчиков. Когда она должна была перейти в восьмой класс, школа объявила, что теперь на обучение принимаются и девочки. Ирэн, умный уверенный ребёнок, сдала вступительные экзамены на отлично и присоединилась к новому классу с совместным обучением. Каждая девочка по прибытии получила по красной розе. Школа была не полностью подготовлена к изменениям: туалетов для девочек не было, поэтому им приходилось пользоваться бытовым помещением старого корпуса. Эти девочки, связанные своим общим статусом аутсайдеров, стали юными феминистками. У Цибульски до сих пор есть нашивка с белой надписью WHY N♀T.
В свой выпускной год в Университете Торонто она подала документы на вступление в его медицинский институт. За 252 места боролись 2,043 студента. Её оценки были достаточно внушительными для того, чтобы попасть в список ожидания, где она оставалась всё лето до тех пор, пока, как она услышала, какой-то студент не упал в обморок при виде трупа. Её приняли.
Это был 1984 год, и медицина всё ещё была мужским миром. Приблизительно двое из трёх врачей в стране были мужчинами – наиболее престижные должности также в подавляющем большинстве случаев занимали мужчины. В то же время Университет Торонто имел хотя бы какие-то признаки прогрессивности. Так, к примеру, 45% однокурсников Цибульски были женщинами.
Цибульски была прагматичным человеком, любившим решать проблемы, и по завершению института она поняла, что хочет посвятить себя хирургии. Закупоренная аорта. Перфоративный аппендицит. Опухоль. Ты находишь проблему и решаешь её.
Она завершила годовую хирургическую интернатуру, а затем подала документы на программу общей хирургии, но уведомление о принятии так и не пришло. Цибульски верила, что она была одной из сильнейших кандидатов. У неё было больше хирургического опыта и знаний, чем как минимум у одного её однокурсника-мужчины, которому предложили место в похожей программе. Нельзя точно сказать, что роль сыграл её пол, однако она никак не могла отделаться от мысли, что это возможно. Она могла бы просто забыть о хирургии и выбрать другую, более гостеприимную специальность. Но это был не её путь. Она провела год за научно-исследовательской работой для получения степени магистра, затем подала документы на обучение общей хирургии в Макмастерском университете в Гамильтоне, и её приняли.
Женщины получали меньше практических занятий, чем их коллеги-мужчины, поэтому их навыки могли развиваться медленней, подогревая распространённую критику о том, что они якобы не рождены для хирургии.
К этому моменту количество женщин в медицине было наиболее высоким в истории, однако в хирургии всё ещё доминировали мужчины. В Макмастерском университете не было раздевалок или душевых для хирургов-женщин. Старший персонал хирургов, почти полностью состоящий из мужчин, контролировал, сколько часов практических занятий в операционной получал каждый практикант. Хотя Цибульски не ощутила на себе это напрямую, она видела, как хирурги ограничивали участие женщин в операциях, оставляя их стоять и просто наблюдать – такое практикуется и сейчас. Это было что-то вроде порочного круга: женщины получали меньше часов практики, чем их коллеги-мужчины, и, соответственно, их навыки развивались медленней, что усиливало стереотип о том, будто женщины не рождены для хирургии.
Учитывая такое положение дел, неудивительно, что к 1990 году женщины составляли всего менее 7% всех хирургов, зарегистрированных в Королевском колледже врачей и хирургов Канады или в его эквиваленте в Квебеке. По данным хроник хирургии за 1993 год, 40% женщин-хирургов работали в сфере акушерства и гинекологии.
Однако Цибульски решила продолжать специализацию в хирургии органов грудной клетки. Первое место, в которое она подала заявление, в Торонто, отказало ей. До Цибульски доходили слухи: в программе однажды была женщина, но её технические навыки были недостаточными, и комитет не был заинтересован в повторении такого опыта.
Цибульски была принята в Макмастерский университет на отделение сердечно-сосудистой хирургии – специальность, в которой лишь 2.7% хирургов составляли женщины. Их можно было практически посчитать на пальцах двух рук. Она практиковалась два года, а затем подписала с Торонто годовой контракт в качестве кардиохирурга. Начальник сказал, что, если она сможет впечатлить, её могут нанять на постоянной основе. Тем не менее по завершению года больница наняла мужчину. Начальник написал ей рекомендательное письмо, в котором подчеркнул, что она хорошо заботилась о пациентах и находила общий язык с медсёстрами, но не коснулся характеристики, которая больше всего интересовала комитет по найму: технические способности Цибульски как хирурга. Письмо вызвало у неё негодование. «Мои пациенты хорошо себя чувствуют, потому что я провела чертовски хорошую операцию», – рассказала она автору Джудит Финлэйсон для книги о работающих женщинах. «Но эта информация потерялась». Цибульски думала о том, чтобы подать в суд на больницу, однако поиск работы для женщины-хирурга и так был трудным процессом, поэтому она решила, что судебный иск лишь навредит её репутации. И Цибульски выбрала путь, давно протоптанный десятками умных, успешных, амбициозных женщин, которые были до неё: она подавила свои чувства и пошла дальше. Это была лишь проверка перед более крупной битвой, которая ожидала её в будущем.
К 1995 году, когда Цибульски было 34 года, она наконец нашла дом – в Hamilton General Hospital, больнице, которая позже станет частью Hamilton Health Sciences, сети больниц, находящихся в ведении Макмастерского университета. Поначалу она работала ассистенткой, затем попала в основной состав в качестве кардиохирурга и руководителя программы стажировки в отделе кардиохирургии Макмастерского университета. Она часто приезжала на велосипеде в больницу рано утром и уезжала уже в сумерках.
В общении она была прямой. Если что-то можно было сделать лучше, она об этом говорила. Стефани Брайстер, кардиохирург, которая пересекалась с Цибульски во время её первых лет в Гамильтоне, говорит, что её сочетание хирургических навыков и полной преданности тому, что будет лучше для пациентов, сделало её потрясающим врачом. Однако её высокие ожидания коллегам вынести было трудно. «Она была предана улучшению хирургических навыков и заботе о пациентах, поэтому ставила довольно высокую планку», – говорит Брайстер.
В Hamilton Health Sciences Цибульски находилась в мужском мире. Все остальные кардиохирурги были мужчинами, как и большинство интернов, анестезиологов и врачей реанимационного отделения.
Когда Брайстер ушла, Цибульски осталась единственной женщиной в отделении: все хирурги и врачи-интерны были мужчинами, как и большинство врачей реанимационного отделения, анестезиологов и кардиологов, с которыми она пересекалась.
Какое-то время в отделении была ещё одна женщина-специалистка, Ама деГрафт-Джонсон – анестезиолог в кардиологическом отделении. Она родилась и училась в Гане, а в 1982-ом приехала в Hamilton General. На работе она систематически сталкивалась с проявлениями расизма: как от пациентов, так и от коллег. Та же ситуация сложилась и с сексизмом. Временами, когда деГрафт-Джонсон и Цибульски попадали в тень своих юных коллег-мужчин, их пациенты смотрели просто сквозь них и разговаривали исключительно с мужчинами. ДеГрафт-Джонсон в таких случаях вмешивалась и объясняла, что именно она имела соответствующую квалификацию для их лечения, и на хирургическом столе их жизни были именно в её руках. Она фокусировалась на том, чтобы дискриминация не смогла на неё повлиять. «Я могла впадать в депрессию. Я могла сталкиваться с суицидальными мыслями. Но за что? За то, что, будучи женщиной, выполняла свою работу?», – говорит она.
Они с Цибульски называли друг друга «моя сестра». Они учились бороться, а бороться было с чем. Когда пациенты или коллеги делали какое-либо замечание по поводу акцента или цвета её кожи, деГрафт-Джонсон говорила им, что она училась в школе джунглей. Каждый год мужчины-хирурги и ассистенты уезжали кататься на лыжах, но Цибульски, которая была хорошей лыжницей, никогда не приглашали. На вечеринке кто-то из персонала клиники смотрел порно с участием девушки по имени Ирэн. На работе некоторые члены персонала начали говорить Цибульски, которая не присутствовала на той вечеринке: «Спокойной ночи, Ирэн. Я увижу тебя в своих снах». Цибульски отвечала: «Я явлюсь тебе в кошмарах». Некоторые комментарии, по её мнению, переходили все возможные грани. Когда она услышала, как один из хирургов называл хирургическое всасывающее устройство «Моника», деля отсылку к Левински, Цибульски не смолчала и резонно раскритиковала такое поведение. Времена изменились, сказала она. Ожидания тоже.
В 1998 году Цибульски забеременела. Она продолжала оперировать с растущим животом. Если ей нужно было сделать паузу, она хотела сделать это после рождения ребёнка. Она не хотела просить коллег заменять её дольше, чем им пришлось бы по правилам. Однако у женщин-хирургов более высокий процент осложнений беременности, особенно в случае проведения операций во время последнего триместра. На 29-ой неделе у Цибульски развился тромбоз глубоких вен, и её положили в больницу. К её удивлению и сожалению, администрация университета отказалась оплатить её больничный и потребовала, чтобы она ушла в декрет раньше. «Если я заболела во время беременности, я всё равно заболела», – вспоминает она. Со временем ей удалось убедить их в этом, но этот опыт кое-чему научил её: организациям необходимы законы для защиты работников от дискриминации. Если это спустить на тормозах, ничего не изменится.
В 2009-ом Цибульски повысили до руководителя кардиохирургического отделения в Hamilton Health Sciences и главы отделения в Макмастерском университете. Это был пятилетний контракт с возможностью обновления. Зарплата была ничтожной – лишь $5,000 в год. Однако это было невероятно важно. Она стала первой женщиной в канадской истории, возглавившей отделение кардиохирургии.
Работа была сложной. Отделение ежегодно проводило более 1,700 операций на сердце – это был один из наиболее активных центров в стране. Он всегда находился под давлением, сталкивался с постоянной нехваткой мест, персонала и операционных. Вдобавок, над головой всегда висела угроза заморозки финансирования со стороны провинциального правительства. Были и внутренние битвы. Хирурги дрались за операционные и при первой же возможности пытались втиснуть своих пациентов в список приоритетных. Хирурги (все с высокой жаждой конкуренции) не всегда ладили друг с другом.
Лидерство означало необходимость решать проблемы. Цибульски знала, что в её обязанности не входят попытки всем понравиться. В её обязанности входило предоставление пациентам высококачественного лечения.
Первой целью Цибульски стало обучение команды сотрудничеству. На основе рекомендаций, полученных в результате независимого обзора третьей стороной, она разработала новые правила того, как пациентов направляли в отделение кардиохирургии. Существующая система основывалась на личных отношениях: кардиологи часто отправляли своих пациентов к знакомым хирургам. В результате, у некоторых хирургов период ожидания операции составлял несколько месяцев, в то время как другие с трудом находили пациентов, чтобы заполнить назначенные им дни в операционной. Период ожидания операции у Цибульски также был коротким. Такие договорённости приводили к тому, что одни пациенты томились в ожидании, а другие попадали сразу в начало очереди. И проблема подпитывала сама себя: хирург с длинным списком пациентов выглядел престижно, так как на него был спрос, поэтому он получал ещё больше рекомендаций.
Для Цибульски такая система лишь усугубляла неуправляемость, царившую в отделении. Она также понимала, что это – яркий пример того, как незаметно гендерная динамика фильтровала её профессию. Исследования показывают, что она права. По данным исследования, опубликованного в 2021 году Журналом Американской медицинской ассоциации, мужчины-врачи в Онтарио намного чаще направляли своих пациентов к мужчинам-хирургам. Другое исследование выяснило, что у женщин-хирургов намного меньше шансов получить рекомендацию после плохого исхода, в то время как в случае мужчин такой проблемы нет. Когда после операции, проведённой женщиной-хирургом, у пациента начинаются осложнения, врач, который направил к ней этого пациента, уже с меньшей вероятностью направит других своих пациентов вообще к любой женщине-хирургу. Женщины, как правило, получают больше направлений в случае пациентов, которым не нужна операция. В итоге, они проводят намного меньше операций. Это приводит к тому, что, в среднем, женщины-хирурги в Онтарио зарабатывают меньше, чем мужчины за аналогичное число рабочих часов.
Цибульски разработала новую систему. Пациенты, ожидающие операции, теперь попадали в общий список, а операцию проводил хирург, который в тот день был на смене. Таким образом все хирурги проводили приблизительно одинаковое количество операций в год, а у всех пациентов был одинаковый период ожидания.
Поначалу изменение было крайне непопулярным. Некоторые хирурги были в ярости из-за того, что их доход сократился. Другие злились, что их пациентов может прооперировать менее выдающийся (по их мнению) хирург. Определённые кардиологи пытались обходить систему – они дожидались, пока на смене будет нужный им хирург, и лишь тогда направляли к нему пациента.
Тем не менее это изменение было логичным, справедливым и соответствующим тому, как всё работало в других хирургических отделениях. Несмотря на это, хирурги, которые сильнее всего противились изменениям, не могли просто так это оставить. Поэтому они сконцентрировали весь свой гнев на человеке, который эти изменения ввёл. До Цибульски, разумеется, дошли слухи о подобном недовольстве, и она знала, что в её отделении назревает бунт. Однако она также знала, что лидерство означало необходимость решать проблемы. Цибульски знала, что в её обязанности не входят попытки всем понравиться. В её обязанности входило предоставление пациентам высококачественного лечения. Важные изменения не проходили без трудностей. И вскоре её ожидало ещё больше сопротивления.
В сентябре 2013-го Цибульски приступила к следующему вопросу. Она сформировала отборочный комитет, чтобы нанять два новых кардиохирурга. Необходимо было увеличить штат до восьми хирургов – целевого показателя в её стратегическом долгосрочном плане для отделения. Дополнительные врачи помогли бы сократить период ожидания операций и увеличить исследовательскую продуктивность. Большинство хирургов и далее бы проводили около 200 операций на открытом сердце в год. Некоторые хирурги поддерживали эту идею, понимая, что больница нуждалась в большем числе рук. Другие же беспокоились о том, что больше хирургов означало бы для них меньший доход. И если нанимать всё равно пришлось бы, несколько хирургов хотели, чтобы это был один популярный хирург, с которым они ранее уже работали. Отборочный комитет, в который входила Цибульски, рассмотрел его кандидатуру, но узнал, что тот склонен к вспышкам ярости в поведении с медсёстрами – Цибульски и врачи реанимационного отделения взяли этот вопрос в обработку. В итоге, комитет нанял двух других хирургов.
Когда о таком решении стало известно, и до того обиженные хирурги посчитали это очередным примером авторитарной манеры Цибульски. Собрание всего отделения, на котором хирурги официально согласились с наймом указанных врачей, не помогло усмирить взбунтовавшихся. Они придержали свою наиболее яростную критику для моментов, когда Цибульски не было рядом. Однажды вечером они встретились в ресторане в Гамильтоне и обсудили, что с ней можно сделать.
Вскоре после этого как минимум два хирурга обратились к начальнику Цибульски – исполняющему обязанности главы хирургического отделения Кесаве Редди. Один из хирургов, восходящая звезда отделения с внушительным исследовательским резюме, пригрозил уходом, если Цибульски не выгонят. Редди забоялся, что в случае такого поворота событий в этом обвинят его.
За четыре года на посту главы хирургии у Редди никогда не было проблем с Цибульски. У неё были свои критики – как и у многих других лидеров, принимающих сложные решения. Она была настоящим трудоголиком. Она обладала огромным опытом и всеми необходимыми качествами, которыми известна профессия хирурга: настойчивость, уверенность и педантичное внимание к деталям. У неё были хорошие рабочие отношения с медсёстрами и другими врачами. Она справлялась с сильными личностями и могла с ними сотрудничать. Но он также должен был выслушать и скептиков. Её критики считали её диктатором, и они хотели, чтобы она ушла.
Для Редди это было серьёзной проблемой. Помимо некоторого ворчания, не было ни одной веской причины для проверки её как руководителя. В то же время, если он ничего не сделает, больница может потерять звёздного хирурга. Поэтому он запустил проверку всего отделения кардиохирургии, которая должна была изучить также и её лидерские качества. Это предоставит обиженным хирургам возможность высказаться без необходимости увольнять Цибульски.
Цибульски вернулась к работе после украинского Рождества в январе 2014 года, и Редди встретил её неожиданной новостью. Хирург-педиатр Элен Флажоле будет проводить проверку. Это было крайне необычно. Бывали проверки отделения, но никогда не было проверок руководителя. Цибульски задала несколько главных вопросов: кто? почему? Редди не ответил. Цибульски даже не знала, какими были обвинения или кто на неё пожаловался. Как в таком случае она может себя защищать? Редди не удосужился ответить.
Цибульски должна была самостоятельно разгадать эту головоломку. Хотя она и не знала точно, что именно послужило причиной проверки, в общих чертах проблема для неё была ясна. Было очень много непопулярных мужчин, возглавлявших отделения, однако никому из них не устраивали такую проверку. Она прорвалась сквозь систему, которая предвзято относилась к женщинам. Она боролась, чтобы изменить систему, и теперь, казалось, система начала отбиваться. Если её опасения оправдаются, она может потерять работу. Что касается причины, всё сведётся к тому, что это её слово против их.
Или, возможно, нет. Если она будет тайно записывать грядущие разговоры, у неё хотя бы будет доказательство причины её увольнения.
В феврале 2014-го Цибульски включила диктофон на телефоне перед тем, как зайти в кабинет Редди. Она начала с того, что ситуация её крайне озадачила: «Я смотрю на факты, я вижу интриги, я вижу заговор, а затем спрашиваю себя, может быть, это всё в моей голове?», – заявила она. Редди признал, что у него не было проблем с ней, и что о ней он может сказать исключительно хорошее. Он надеялся, что проверка будет фокусироваться на самом отделении. Что касается лидерства Цибульски, он ожидал положительного исхода – Флажоле могла прийти к выводу, что Цибульски отлично справляется со своими обязанностями. Однако, по его словам, Цибульски необходимо было стать «более мягкой». Он добавил: «Я думаю, ты на самом деле не мягкий человек. Я тоже не такой». Цибульски была в недоумении. Она не была мягкой, он не был мягким, но почему-то…она должна была быть такой? Почему? И кому от этого было бы лучше? Она попыталась возразить, но он продолжал говорить. Она попыталась снова. Он уклонился от ответа.
Цибульски старалась и далее выполнять свои обязанности, но было трудно игнорировать тот факт, что коллеги сговорились за её спиной и спровоцировали проверку. Иногда напряжение превращалось в открытую враждебность. Когда один хирург перекрыл ночную смену другого хирурга, несмотря на то, что он проводил операции большую часть предыдущей ночи, Цибульски высказалась. Она подчеркнула, что он слишком уставший для проведения операции. Тот не согласился. Она отправила ассистента хирурга домой и заняла его место на операции. Она заявила об этом инциденте Редди и уточнила, что это уже не впервые, а сам хирург не проявляет уважения к её должности и авторитету.
Флажоле встретилась с несколькими кардиохирургами и другими медработниками отделения. Один кардиохирург поддерживал руководство Цибульски. По его словам, она была на своём месте, она пыталась сплотить группу, проявляла уважение, была внимательной. Он заявил, что она была строгой, но справедливой. Остальные же были настроены враждебно. Несколько из них указали, что она была задирой. Она за спинами хирургов читала больничные карты их пациентов (что, к слову, делалось часто, и это было необходимо с медицинской точки зрения).
По мнению одного хирурга, она была, как «мама, говорящая своим детям, что им делать». Другой утверждал, что она заставляла хирургов браться за дела, с которыми они не чувствовали себя комфортно. По их словам, Цибульски уничтожила общность коллектива. Они сказали, что боялись её. Это был приговор. У женщины-анестезиолога в кардиологическом отделении было другое мнение: она чувствовала, что в этом бунте есть более масштабный контекст – гендерная дискриминация. В заметках Флажоле было написано: «нет уважения со стороны группы – женщина».
Во время встречи с Цибульски Флажоле не раскрыла ни одну из этих жалоб. Вместо этого она спросила главу отдела о её стиле общения. «Думаю, я могу быть очень прямой. Я могу быть настойчивой», – ответила Цибульски. Затем хирург подняла вопрос гендера. По её мнению, коллегам-мужчинам было трудно принять её лидерство, потому что она – женщина. Она подкрепила своё заявление литературой, описывающей то самое напряжение, с которым она ежедневно сталкивалась. Лидерство традиционно считается прерогативой мужчин и характеризуется так называемыми «мужскими» качествами, например, настойчивостью и прямотой. От женщин, наоборот, ожидают мягкости и заботы. И вот перед ними она – открыто прямая и настойчивая женщина. Её подчинённые попросту не могли вынести этого сочетания. «Это мужской мир, в котором принятие женщины в качестве лидера становится физиологически трудным», – сказала Цибульски Флажоле. «Я, возможно, и сама виновата в подобном в отношении других женщин-лидеров». Иными словами, её пол был главной причиной этого бунта, а не дополнительной. Это были крайне важные и громкие заявления. Однако Флажоле проигнорировала комментарии Цибульски и продолжила проверку.
Позже Флажоле сказала своему начальнику, Ричарду МакЛину, который тогда занимал должность исполнительного вице-президента и главы больницы, что часть конфликта касалась «проблем мальчиков и девочек» (со временем она будет отрицать это). Она написала отчёт о Цибульски. Три дня спустя, во время личной встречи с Редди и МакЛином, Цибульски, которая тайно записывала разговор на диктофон, указала, что в отчёте ничего не сказано про положение женщины на руководящей должности. МакЛин был с ней откровенен. Она была права, но они не планировали признать это публично. «Этого нет в письменном отчёте, но Элен (доктор Флажоле) признала, что часть всего этого может быть связана с тем, что Вы – женщина, а они – мужчины», – сказал он.
В конечном счёте, Флажоле, МакЛин и Редди порекомендовали Цибульски пройти тренинг по коммуникационным навыкам. Тем летом её контракт был продлён по расписанию. Осенью Редди заменил австралийский доктор Майкл Стэйси. Цибульски рассказала ему о своих беспокойствах относительно проверки. Стэйси заявил, что он всё ещё осваивается на новом рабочем месте, но он хотел бы с ней регулярно видеться, чтобы помочь ей улучшить работу отделения.
Тем не менее в течение следующего года, несмотря на редкие собрания отделения под руководством МакЛина, Цибульски не получила обещанной поддержки – никакого наставничества, никаких регулярных встреч с целью улучшения работы отделения. Стэйси не предоставлял формальной оценки её работы. Однако он прочитал отчёт Флажоле, который включал критику Цибульски мужчинами-хирургами. Он также встретился с членами команды кардиохирургии и несколько раз обсуждал их мнение о ней.
Затем, в сентябре 2015 года, Стэйси ошарашил её неожиданной новостью. Он открывал её должность для новых соискателей, а её убеждал подать в отставку. Цибульски отказалась. С какого чуда она должна была это делать? Она работала тяжело и, как она думала, эффективно. Она ответила письменной жалобой МакЛину о поведении Стэйси.
Цибульски встретилась с несколькими административными работниками, которые описали её как «очень агрессивную в общении» и сконцентрированную на «процессе». Однако ясность процесса была именно тем, чего она жаждала. Если её собираются уволить, не должна ли она знать, за что? Не должны ли ей дать возможность ответить? И почему больница проигнорировала её жалобы о гендерной дискриминации?
Её отношения с коллегами-хирургами, которые и до этого были напряжёнными, лишь ухудшились. Декабрьским утром Цибульски узнала, что один хирург вписал своего пациента без очереди прямо перед её пациентом, даже не уведомив её об этом. Она вошла в операционную и высказала ему обоснованную претензию. Хирург настолько заволновался из-за её присутствия, что отошёл от стола и сказал: «Теперь я огорчён. И я не могу зашивать пациента». Анестезиолог велел всем успокоиться, ведь нужно было позаботиться о пациенте.
Цибульски описала свои беспокойства в письме, отправленном главе отдела кадров, Джейн Хэсти. «Я читала про трудности, с которыми сталкиваются женщины на руководящих должностях, и я верю, что предвзятость по отношению к лидерам-женщинам имеет место в этой ситуации, и именно она сыграла главную роль в том, что произошло в моём случае», – написала она. Хэсти, как и Флажоле до неё, проигнорировала данный довод. Больница и пальцем не пошевелила для того, чтобы изучить вопрос.
Она могла бы уйти тихо, но у неё появилась идея получше: пойти в юридическую школу и представлять себя в деле против больницы, рассматриваемом трибуналом по вопросам защиты прав человека.
В июле 2016 года Стэйси уволил Цибульски с поста главы отделения кардиохирургии – после всего семи лет из десяти изначально указанных. Цибульски и далее работала в качестве кардиохирурга в больнице и оставалась главой отделения кардиохирургии в Макмастерском университете. У неё всё так же была блестящая репутация в вопросе ухода за пациентами. Она могла и далее занимать должность, которая покрывала менее двух процентов её больничного заработка и создавала большую часть стресса в её жизни. Однако у Цибульски были идеи получше: она уже активно готовилась ко второму акту.
У хирургов долгие рабочие часы. Работа наносит удар по спине, шее и рукам. Цибульски провела 30 лет в операционной. Она посещала вечеринки в честь ухода на пенсию медсестёр и других коллег, которые начали свою карьеру, когда она уже активно работала. Годами она думала о жизни после хирургии. Энергичная, трудолюбивая, она сумела найти время, чтобы получить степень магистра государственного управления в университете Квинс в 2010-ом, а затем задумалась о карьере в юриспруденции. Она чувствовала, что не может бросить хирургию, когда она как раз была на руководствующей должности. Её роль касалась не только её. «Женщинам необходимо было показать, что они здесь надолго», – пояснила она. «Не на короткий срок». В то же время привлекательность юриспруденции с её интеллектуальными вызовами и аналитическим мышлением, закралась в её сердце. Поэтому спустя несколько недель после того, как её сместили с главенствующей должности, она с головой окунулась в подготовку, и её усилия окупились. С учётом её результатов теста при поступлении и опыта работы она была сильным кандидатом. Её первое письмо о зачислении (от университета Виндзор) пришло перед Рождеством, затем последовало несколько других.
Это было интересным новым вызовом. Однако увольнение всё равно оказало на Цибульски сильное влияние. Она ощущала сильный стресс и испытывала трудности со сном. Она переживала, что произошедшее с ней повторится и с другими женщинами-хирургами. Её супруг, вышедший на пенсию полицейский, был знаком с системой работы трибунала по вопросам защиты прав человека в Онтарио (Human Rights Tribunal of Ontario – HRTO). В прошлом он поддержал знакомого и посоветовал ему добиться справедливости именно через трибунал. Теперь он рекомендовал своей жене поступить так же. Цибульски не была в этом уверена. Она тщательно защищала свою личную жизнь и переживала, что это всё изменит. (Для этого материала она согласилась ответить на вопросы Toronto Life лишь по электронной почте). Тем летом она решилась и подала жалобу в HRTO против Hamilton Health Sciences и пятерых руководителей организации. В ней она утверждала, что была уволена с позиции главы не по причине неэффективности своей работы, а потому что она была женщиной, пытающейся руководить группой мужчин в учреждении, в котором никто не хотел видеть женщину-лидера. «Когда в отделении кардиохирургии лишь одна женщина среди восьми хирургов, и она – руководитель, гендерная динамика становится фактором, который невозможно игнорировать», – написала она в заявлении. Она указала гендерную лексику, используемую для критики её поведения. Так, к примеру, в отчёте Флажоле утверждалось, что женщина-руководитель должна вести себя почтительно и обслуживать тех, кем она руководит, а не давать им указания. Стеклянный потолок, говорит она, до сих пор никуда не делся.
Цибульски завершила свою хирургическую практику и вместе с мужем переехала в Кингстон, чтобы начать обучение в университете Квинс. Ей было за 50. В июне 2017 года в Гамильтоне началось слушание её дела. Больница привела с собой команду дорогих адвокатов (в итоге, они потратили на дело более $850,000); Цибульски же сама себя представляла. Её супруг сидел рядом и делал записи, которые потом передавал ей.
Слушания трибунала по вопросам защиты прав человека очень отличаются от других судовых дел: они проходят в комнатах для переговоров в отелях или конференц-центрах и могут длится днями. Нет стенографиста и, как следствие, записи. Слушания являются последней линией защиты против дискриминации и харассмента, и правила призваны разрешать дела «справедливо, честно и своевременно». Тем не менее при правительстве Дага Форда число судей с полной рабочей занятостью сократилось с 22-х до 11-ти, и слушания могли длиться годами.
Изначальный судья, назначенный в деле Цибульски, заявил о своём уходе после нескольких дней слушаний. Это означало, что необходимо начинать всё сначала. Отсрочка стала плохой новостью для адвокатов Hamilton Health Sciences. Каждый день Цибульски сидела на занятиях в юридической школе и впитывала знания. Иногда ей приходилось пропускать занятия из-за слушания, поэтому она изучала учебные материалы наперёд. Они с супругом часто в шутку задавались вопросом о том, что закончится раньше: дело против Hamilton Health Sciences или обучение Цибульски в юридической школе.
В течение первого года обучения Цибульски никто из её сокурсников понятия не имел, что она – одна из наиболее квалифицированных и опытных кардиохирургов в стране. В хирургической практике она была одной из немногих женщин в группе; теперь она была одной из наиболее взрослых студентов в классе. Сокурсники замечали, что она была невероятно энергичной. Когда в классе затронули тему врачебной небрежности, она присоединилась к дискуссии с глубокими познаниями в сфере медицины и медицинской этики, удивив тем самым даже своих профессоров.
Обучаясь, Цибульски собирала информацию и разрабатывала тактику для последующего использования в своём деле. Она прочитала про одно дело по защите прав человека, в котором заявитель поднял вопрос лыжных поездок только для мужчин, и вспомнила про подобное в Hamilton Health Sciences. На втором году обучения профессор рассмотрел дело об обязанности работодателя расследовать жалобы о дискриминации. Она вспомнила свои встречи со специалистом больницы по правам человека, во время которых её жалобы на дискриминацию были проигнорированы. Она изучила все тонкости допроса свидетелей, а затем применила новые знания во время перекрёстного допроса своих бывших коллег.
Через три года после подачи жалобы слушание Цибульски подходило к концу. Она организовала собственный курс с преданным инструктором, чтобы изучить судебную практику по вопросам гендерной дискриминации в руководстве. Она использовала дела из этого курса и заметки своего мужа, сделанные во время слушаний, чтобы подготовить своё заключительное слово. «На мой взгляд, я предоставила достаточно доказательств о наличии гендерно-основанной дискриминации и харассмента», – заявила она. Цибульски подчеркнула, что гендерно-основанная дискриминация необязательно была единственной причиной нарушения её прав или даже её увольнения; она просто было одной из причин, и это необходимо было признать. Она сфокусировала своё внимание на отчёте, проведённом Флажоле, Редди и МакЛином. «Они полагались на субъективные показания мужчин-хирургов, которыми никогда не руководила женщина, и которые всегда работали в атмосфере руководящих мужчин», – указала она.
По словам адвокатов больницы, на отчёт не повлиял тот факт, что руководителем была женщина. Они утверждали, что жалобы на Цибульски не имели признаков гендерной дискриминации, а также называли её жалобы субъективными и спекулятивными.
В марте 2021 года трибунал постановил, что права Цибульски были нарушены трижды: когда Флажоле и МакЛин проигнорировали её комментарии о гендере, когда специалист отдела кадров поступил аналогичным образом и когда Стэйси начал искать нового врача на её позицию.
«Игнорирование обвинений заявителя касательно влияния её пола на отношение коллег к руководителю является актом гендерной дискриминации», – указывается в постановлении судьи Лори Летерен. «Её достоинство и самоуважение были подорваны, и эти последствия напрямую связаны с фактом того, что заявитель – женщина».
В постановлении также говорится: «Можно было предположить, что наличие единственной в Канаде женщины-руководителя отделения кардиохирургии будет поводом для гордости Hamilton Health Sciences. К сожалению, это не тот случай».
Для Цибульски целью этого судебного дела никогда не были деньги. Она потребовала финансовую компенсацию в сумме лишь $49,500: $19,500 за потерянный доход и $30,000 в виде штрафных мер. Главным для неё было добиться создания в Hamilton Health Sciences письменных правил, которые помогли бы предотвратить гендерную дискриминацию. Они должны быть обязательны к изучению персоналом. Она не хочет, чтобы её опыт заставил других женщин забросить мечту о руководящей медицинской должности или вообще о работе в медицине. Трибунал ещё должен объявить о методах решении этого вопроса.
Представители Hamilton Health Sciences отклонили запрос об интервью, но в заявлении указали список инициатив, которые организация внедрила для обеспечения равных возможностей в их отделениях. Среди них был наём специалистов по вопросам равенства и дискриминации, установление правил для назначения руководителей и проведение обучения по вопросам скрытой предвзятости. Организация намерена «действовать без промедлений» и решить проблемы, на которые указал трибунал, как только будут определены методы их устранения.
Стефани Брайстер, бывшая коллега Цибульски, заявила, что решение трибунала может защитить женщин-хирургов. «Надеюсь, произойдёт реальная переоценка ценностей, и действительно будут введены новые правила, чтобы отношение к женщинам изменилось», – говорит она.
Цибульски завершила юридическую школу в июне 2020-го, ответив на вопрос, над которым они с супругом смеялись – что же займёт больше времени: её обучение или судебный иск о гендерно-основанной дискриминации. Ответ: первое – приблизительно на девять месяцев.
Сейчас Цибульски живёт в Оттаве, где она прошла уже половину стажировки в федеральном суде. Продолжая защищать свою приватность, она не захотела отвечать на вопрос о дальнейших планах. «Я не искала известности в роли борца против дискриминации», – пояснила она. По её мнению, женщинам до сих пор трудно выступать против дискриминации, так как цена этого может быть слишком велика. «Hamilton Health Sciences знают, что против них не будет много исков в трибунал», – написала она. «Потому что большинство женщин понимают, насколько это трудно. Я рассмотрела для себя ценность времени этого процесса, его влияние на мою семью, этап моей карьеры…Я упорно боролась во время судебного процесса и поняла, что должна дойти до конца».
Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы всегда оставаться в курсе событий.
