Опрос: большинство канадцев привязаны к своим этническим корням, но национальная идентичность для них важнее

Согласно новому опросу, проведенному компанией Leger по заказу Ассоциации канадских исследований (ACS), почти две трети жителей страны сохраняют связь со своими этническими корнями. Тем не менее, как показывают данные, привязанность к канадской национальной идентичности остается значительно более сильной.

Связь со своим происхождением широко распространена по всей стране. О ней заявляют 67% жителей Квебека и Атлантической Канады, 66% — в Британской Колумбии и 65% — в Онтарио. В Альберте, Саскачеване и Манитобе этот показатель составил 57%.

В целом по стране 64% канадцев отметили привязанность к своим корням, при этом 28% назвали эту связь «очень сильной». Чаще всего об этом заявляют жители Квебека и Британской Колумбии (33% и 32% соответственно).

«Относительно высокий процент "очень привязанных" к своим корням жителей Британской Колумбии, вероятнее всего, связан с демографическим разнообразием, историей иммиграции и значительной долей азиатского, европейского и коренного населения», — отметил в электронном письме изданию National Post Джек Джедваб, президент ACS. «Многие жители этой провинции могут иметь относительно недавние или четко прослеживаемые связи со своими предками».

В то же время 82% респондентов заявили о своей привязанности к Канаде, причем 50% чувствуют ее «очень сильно». Однако здесь наблюдаются значительные региональные различия. В Атлантической Канаде этот показатель достигает 92%, тогда как в Квебеке он составляет лишь 73%. В Альберте привязанность к стране чувствуют 84% опрошенных, а в Британской Колумбии, Саскачеване и Манитобе — 88%.

Лишь 33% жителей Квебека заявили об «очень сильной» привязанности к Канаде. Для сравнения, в Атлантических провинциях этот показатель равен 63%, в Альберте — 58%, в Британской Колумбии — 55%, а в Саскачеване и Манитобе — 49%.

Опрос также выявил поколенческие различия. Молодежь в возрасте 18–24 лет (36%) и люди предпенсионного возраста 55–64 лет (34%) практически в равной степени заявляют об «очень сильной» связи со своими этническими корнями. В то же время среди респондентов промежуточных возрастных групп этот показатель заметно ниже (от 22% до 24%).

«Для группы 18–24 лет происхождение может быть особенно важным, поскольку в этом возрасте идет активный поиск и определение собственной идентичности, — считает Джедваб. — Кроме того, молодые канадцы выросли в среде, где открыто обсуждаются вопросы этнической принадлежности, многообразия и культурного признания». Что касается людей в возрасте от 55 до 64 лет, то, по мнению эксперта, их привязанность может отражать возвращение к генеалогии в более зрелом возрасте, а также дань семейным традициям и памяти о родителях. «Часть этой группы составляют иммигранты или дети послевоенных иммигрантов, для которых культура предков сохраняет личную значимость», — добавил он.

Исследование также показало разницу между привязанностью к Канаде и к своим корням. Например, у самых молодых и самых старших респондентов этот разрыв оказался одинаковым и составил 22 процентных пункта. Однако, по словам Джедваба, причины этого разные. «Среди молодежи 18–24 лет привязанность к обеим идентичностям высока: 85% чувствуют связь с Канадой и 63% — с корнями. Их канадская идентичность широка, но менее интенсивна (лишь 40% говорят об "очень сильной" связи с Канадой). По сути, молодые канадцы могут ценить свое происхождение, продолжая считать Канаду более широким политическим и социальным сообществом, к которому они принадлежат».

В отличие от них, среди респондентов старше 65 лет привязанность к Канаде достигает 89%, а к этническому происхождению — 67%.

Вполне закономерно, что иммигранты чаще, чем уроженцы страны, чувствуют связь со своим этническим прошлым (78% против 62%). Однако они также немного чаще заявляют о привязанности к Канаде (85% против 81%). Аналогичная ситуация, как отметил Джедваб, наблюдается и среди расовых меньшинств: 75% из них сообщают о связи со своими корнями (по сравнению с 62% белых респондентов), тогда как уровень привязанности к Канаде у обеих групп одинаков и составляет 82%.

Еще одним важным фактором оказался основной язык общения. У англофонов разрыв между привязанностью к Канаде и к своему происхождению составляет 22 пункта (84% против 62%). У аллофонов (тех, для кого родной язык не английский и не французский) оба показателя высоки: 89% привязаны к Канаде и 84% — к этническим корням. У франкофонов этот разрыв составляет всего пять пунктов, однако оба показателя у них значительно ниже: 70% чувствуют связь с Канадой и 65% — со своим происхождением.

Джедваб полагает, что более низкие цифры среди франкофонов связаны с тем, что их идентичность «часто выражается через привязанность к Квебеку, французскому языку и обособленному национальному или культурному сообществу». «Франкофон, чья семья живет в Квебеке уже несколько столетий, может не воспринимать Францию как центральный элемент своей идентичности. Его главной коллективной идентичностью скорее будет квебекская или франко-канадская», — пояснил он.

По словам эксперта, результаты по Квебеку привели к одному из самых неожиданных выводов опроса. Молодые квебекцы в возрасте 18–24 лет оказались больше привязаны к Канаде, чем население провинции в целом (84% против 71%). И хотя только 37% молодежи заявили об «очень сильной» связи с Канадой, еще 47% отметили, что чувствуют ее «в некоторой степени».

«Молодые квебекцы, возможно, более открыты к совмещению обеих идентичностей без необходимости решать конституционный вопрос, который так заботил старшие поколения, — резюмировал Джедваб. — И это несмотря на то, что сторонники суверенитета пытаются создать впечатление, будто новое поколение квебекцев является движущей силой независимости. Данные этого не подтверждают».

Онлайн-опрос Leger проводился с 10 по 12 июля. В нем приняли участие 1505 канадцев. Для вероятностной выборки аналогичного размера погрешность составила бы плюс-минус 2,5%, 19 раз из 20.