На согласованный митинг КПРФ внезапно вышли десятки молодых людей. Они кричали «Нет войне!» и «Долой царя», более 60 человек задержали. Участница акции в годовщину расстрела Белого дома в Москве — о том, что там происходило
0
4 октября партия КПРФ провела в центре Москве согласованную акцию, приуроченную к годовщине расстрела Белого дома. Помимо самих коммунистов, на митинг внезапно вышла не связанная с КПРФ молодежь — в том числе представители левых политических объединений и сторонники «Яблока». По данным организаторов, на акции, где благодаря молодежи зазвучали действительно острые политические лозунги, были задержаны 65 человек. «Медузе» удалось поговорить с участницей митинга Анной (имя изменено)
— студенткой юрфака одного из московских вузов, которая шла в колонне молодежи.
— Это один из немногих санкционированных митингов сегодня. Насколько мне известно, у руководства КПРФ была устная договоренность с мэрией о том, что будет разрешена отдельная колонна из малых [левых] партий — в том числе РРП
. К нам присоединились «яблочники».
Основная колонна шла впереди — возможно, они просто шли быстрее. Они держали свои КПРФные знамена, кто-то нес флаг Советского Союза. Нам же вообще ничего нельзя было нести: всю символику, кроме КПРФ и СССР, руководство коммунистов попросило убрать.
У нас в колонне был засланный казачок, который подходил к протестующим, показывал на кого-то пальцем — и человека задерживали. У нас было больше всего задержанных. За нами ехало три автозака.
Изначально к нам не должно было быть вопросов, если бы мы не кричали [не утвержденные КПРФ] лозунги. Но не сложилось. Кричали. В итоге к нашей колонне было больше всего внимания [силовиков].
— Да. У КПРФ с мэрией города, а у малых партий — с КПРФ.
— Утвержденный лозунг был «Нет политическим преследованиям!» — на сайте КПРФ перечислены все разрешенные на акции лозунги. А мы кричали про репрессии.
Но это все было чистой формальностью. Вязали и тех, кто ничего не кричал, — просто людей, которые шли возлагать цветы [к мемориалу «Поклонный крест»]. Задержали человека, шедшего с поднятой газетой «Правда». Прямо из толпы выдергивали людей.
— Лучше не стоит. Эта партия еще не зарегистрирована.
— В нашей колонне было очень много молодежи. В целом на акции была молодежь и старики.
Мы с друзьями приехали к станции метро «Улица 1905 года» к 11 утра. Встречали людей, чтобы вместе пойти к памятнику
, где в 11:30 начиналась официальная часть акции и люди стояли с портретами погибших
[защитников Белого дома]. К нам подходили люди студенческого возраста и младше. Но в основном студенты.
— Да, было удивление. Один очень реакционный человек, который, услышав лозунги «свободу Морозову»
, «за Бондаренко
», начал кричать, что «Россия за Путина». Еще одна женщина во время шествия изо всех сил старалась перекричать лозунги нашей колонны официальными лозунгами КПРФ.
— У памятника толкнул речь Зюганов, за ним Харитонов
. Мы слушали помпезные речи о том, какая Россия молодец и какие украинцы «неонацисты». Затем Зюганов сказал пару слов про выборы — что они сфальсифицированы, потому что все, кого Зюганов знает лично, голосовали за КПРФ. Смешно.
Я согласна с тем, что результаты выборов необъективны, но речь Зюганова была как обычно… Это «Зиганов» — сами понимаете.
В час дня часть с речами и портретами [защитников Белого дома] закончилась, и мы пошли в сторону мемориала [«Поклонный крест»], где возлагали цветы. К нему, к сожалению, дошли не все.
— Задерживать начали на улице Красная Пресня, где-то спустя полчаса после начала шествия. Основная колонна с КПРФ к тому моменту уже ушла вперед — они стояли у мемориала и их никто не трогал. В основном тех, кто постарше, не трогали.
— КПРФ находится на стыке системности и оппозиционности. К ней у власти в среднем меньше претензий [чем к несистемным оппозиционным партиям]. При этом Зюганов позволяет себе заявления о том, что выборы были сфальсифицированы и что блокировки интернета — это плохо.
Понятно, что все, кроме «Яблока», — это не антивоенные партии, и в этом идеологическом аспекте КПРФ не может удовлетворить запрос молодежи. Но при этом, вступая в КПРФ или оказываясь среди ее сторонников, ты не рискуешь быть уволенным с работы, исключенным из университета или колледжа.
Такая вероятность в случае с КПРФ намного ниже, чем для сторонников «Яблока» или тех, кто участвовал в митингах в поддержку Навального — все это было намного опаснее, чем выйти 4 октября. Этот митинг был официально согласован, и силовики сначала никого не разгоняли, а просто смотрели.
Так что несмотря на то, что деды из КПРФ — мутные типы и им давно пора на пенсию, это все равно один из вариантов выражения протеста. Понятно, что сам выход на эту акцию ничего не решает, но как есть.
— Чтобы показать, что мы есть. На акции было очень много молодежи. Я слышала лозунги «Долой Роскомнадзор», «Нет войне», «Долой серую моль», «Долой царя».
Уже у мемориала, после того как всех начали разгонять, народ стал кричать «На хуй „Единую Россию“» По сути согласованный митинг использовался для несогласованных лозунгов.
Я знаю много людей, которые участвовали в агитации за КПРФ, были наблюдателями от партии на парламентских выборах и ходят на подобные акции.
— Я бы это объяснила тем, что просто хочется движа. Движа нет, а хочется. Хочется хоть что-то успеть сделать.
— Нет. Я занималась помощью задержанным.
— Нет. Задержания начались еще у метро «Улица 1905 года». Там свинтили человека с флагом КНДР и еще кого-то с бело-сине-белым флагом.
Потом, уже во время шествия, забрали человека с газетой «Правда». На подходе к Кропоткинской свинтили человека с анархистской символикой. Они точечно выдергивали из толпы тех, кто им приглянулся. А потом на Дружинниковской улице начали задерживать массово — три автозака они заполнили уже там.
Задержания на митинге КПРФ в Москве, 4 октября 2026 года
Meduza News
— Сложно сказать. Это было скорее похоже на превентивную меру. Потому что тогда лозунги были еще не совсем кровожадные. «Долой царя» еще не кричали. Как раз тогда нескольких моих знакомых задержали. Кто-то крикнул «бежим отсюда, там людей забирают» — и я побежала вместе с остальными в сторону парка «Красная пресня». Нас было чуть больше 20 человек.
После этого я вернулась на митинг — к своим знакомым. Мы пытались узнать, что с задержанными, отпустят ли их. Но, как выяснилось, отпустили не всех.
— Я не видела ее вблизи. Но колонна молодежи была в разы больше официальной.
— Была очень показательная история. Ко мне на акции подошла девочка и спрашивает: «Как ты относишься к Зюганову?» Я ей отвечаю: «Да в рот я ебала этого Зюганова» — и она мне пожала руку. После этого ко мне подошли куча «яблочников» и говорят: «Слушайте, а вы не знаете, можно ли как-то примкнуть к вашей колонне? Чтобы нас сразу не задержали». И мы договорились, что возьмем их в свою колонну.
— Было очень много новых сторонников «Яблока», которые еще даже не вошли в партию. Это такая молодежь на реактивном двигателе, которая за смену режима и остановку всех этих действий (войны, — прим. «Медузы»).
— Никого не били. Просто давили морально — окружали людей так, чтобы было понятно, что все, не выйти уже. А затем брали под одно плечо, как бы приобнимая, под второе, — и давили на плечи, чтобы нельзя было вырваться.
Уже около суда были неприятные личности (речь о сотрудниках таганского отдела МВД, которые приехали на автозаках, — прим. «Медузы»), которые не пускали к автозаку адвоката. Даже на два метра не давали подойти. Людей держали в автозаке четыре часа, до шести вечера. Я так понимаю, это было сделано специально, чтобы не пускать слушателей в зал суда [во время вынесения решения об административном аресте]: после шести часов суд официально закрывается.
При этом решение по делу задержанного Владимира Бодяшкина вынесли в час ночи.
— Всего было задержано более 60 человек
. Дела рассматривались в трех судах. Один из адвокатов, побывавших в Красносельском суде, сказал мне, что многие отделались штрафами. Одного парня арестовали на 14 суток.
В Таганском суде двоим дали штрафы — их защита доказывала, что они вообще не участвовали в митинге и шли в зоопарк. Их отпустили в 11 вечера. Тем, чье участие в митинге доказали, дали по 10 и 15 суток.
Судьей там была Александра Анохина. Как нам объяснили [правозащитники], это одна из главных судей по политическим делам и «иноагентам». И то, что кто-то от нее ушел со штрафом, — это благословение свыше.
КПРФ
— Во время митинга ребята подходили [к силовикам] и спрашивали, будут ли отпускать людей. Пожилые сторонники КПРФ тоже подходили и пытались как-то помочь. Один даже пихнул МВДшника, чтобы ребята успели убежать — и человек пять убежали.
Уже после задержаний к отделам поехали знакомые и близкие задержанных.
— Говорят, что помогали. Но до Таганского районного суда ни в день акции, ни на следующий день вообще никто не доехал.
А так люди самоорганизовывались, приходили к отделам. К судам уже меньше. Около Таганского суда было 15 человек: друзья, соратники, родители задержанных и пара сторонников «Яблока», которые просто пришли поддержать.
Я тогда в них не участвовала, потому что была совсем одна в идеологическом плане. Жила в небольшом городе и родители просили меня быть осторожной.
— Пару лет назад, в старшей школе, я встретила близких по духу людей, интересующихся политикой. До этого я была довольно аполитична и очень переживала за свою индивидуальную свободу — возможность ходить по улице. Хотя где-то внутри и была недовольна происходящим.
Мой друг попал на СВО в первых рядах. До начала специальной военной операции он служил по контракту на приграничных территориях. Я тогда потеряла с ним связь, а когда начались официальные заявления, связала все это, и мне стало очень страшно за него.
Я в этих переживаниях провела год, пока его, наконец, не отправили лечиться домой. СВО вообще стала для меня пиковым моментом.
— Сейчас намного меньше. Мне было бы морально легче оказаться в одном автозаке с ребятами.
— Как будто бы можно, но все будет караться. Все поставят на карандаш, и в какой-то момент это приведет к административным делам — и, возможно, к уголовным. Но можно не только выходить на митинги. Можно вступить в «Яблоко», приходить на вечера писем политзаключенным.
Можно заниматься менее политическим активизмом, например, связанным с инфраструктурой города. Можно много что делать — если готов отсидеть за свои идеалы и пожертвовать личной свободой.
— До определенной степени. Если речь об административке, то да. На большее боюсь, что не готова. Я учусь на юридическом и хотелось бы иметь возможность вести официальную деятельность.
— Опасно. Но если ничего не делать, все станет хуже. Когда думаешь, что хуже быть не может, становится еще хуже.
— Молодежь аполитична, но хочет жить без блокировок. Хочет больше личного комфорта, личной свободы, меньше санкций — и в этом ее основная политизированность.
Хотя, судя по разговорам со студентами, с которыми я учусь, народ политизируется. Но мне сложно судить, потому что лет десять назад я училась в школе и в My Little Pony играла, извините.
Беседовала
— студенткой юрфака одного из московских вузов, которая шла в колонне молодежи.
— Это один из немногих санкционированных митингов сегодня. Насколько мне известно, у руководства КПРФ была устная договоренность с мэрией о том, что будет разрешена отдельная колонна из малых [левых] партий — в том числе РРП
. К нам присоединились «яблочники».
Основная колонна шла впереди — возможно, они просто шли быстрее. Они держали свои КПРФные знамена, кто-то нес флаг Советского Союза. Нам же вообще ничего нельзя было нести: всю символику, кроме КПРФ и СССР, руководство коммунистов попросило убрать.
У нас в колонне был засланный казачок, который подходил к протестующим, показывал на кого-то пальцем — и человека задерживали. У нас было больше всего задержанных. За нами ехало три автозака.
Изначально к нам не должно было быть вопросов, если бы мы не кричали [не утвержденные КПРФ] лозунги. Но не сложилось. Кричали. В итоге к нашей колонне было больше всего внимания [силовиков].
— Да. У КПРФ с мэрией города, а у малых партий — с КПРФ.
— Утвержденный лозунг был «Нет политическим преследованиям!» — на сайте КПРФ перечислены все разрешенные на акции лозунги. А мы кричали про репрессии.
Но это все было чистой формальностью. Вязали и тех, кто ничего не кричал, — просто людей, которые шли возлагать цветы [к мемориалу «Поклонный крест»]. Задержали человека, шедшего с поднятой газетой «Правда». Прямо из толпы выдергивали людей.
— Лучше не стоит. Эта партия еще не зарегистрирована.
— В нашей колонне было очень много молодежи. В целом на акции была молодежь и старики.
Мы с друзьями приехали к станции метро «Улица 1905 года» к 11 утра. Встречали людей, чтобы вместе пойти к памятнику
, где в 11:30 начиналась официальная часть акции и люди стояли с портретами погибших
[защитников Белого дома]. К нам подходили люди студенческого возраста и младше. Но в основном студенты.
— Да, было удивление. Один очень реакционный человек, который, услышав лозунги «свободу Морозову»
, «за Бондаренко
», начал кричать, что «Россия за Путина». Еще одна женщина во время шествия изо всех сил старалась перекричать лозунги нашей колонны официальными лозунгами КПРФ.
— У памятника толкнул речь Зюганов, за ним Харитонов
. Мы слушали помпезные речи о том, какая Россия молодец и какие украинцы «неонацисты». Затем Зюганов сказал пару слов про выборы — что они сфальсифицированы, потому что все, кого Зюганов знает лично, голосовали за КПРФ. Смешно.
Я согласна с тем, что результаты выборов необъективны, но речь Зюганова была как обычно… Это «Зиганов» — сами понимаете.
В час дня часть с речами и портретами [защитников Белого дома] закончилась, и мы пошли в сторону мемориала [«Поклонный крест»], где возлагали цветы. К нему, к сожалению, дошли не все.
— Задерживать начали на улице Красная Пресня, где-то спустя полчаса после начала шествия. Основная колонна с КПРФ к тому моменту уже ушла вперед — они стояли у мемориала и их никто не трогал. В основном тех, кто постарше, не трогали.
— КПРФ находится на стыке системности и оппозиционности. К ней у власти в среднем меньше претензий [чем к несистемным оппозиционным партиям]. При этом Зюганов позволяет себе заявления о том, что выборы были сфальсифицированы и что блокировки интернета — это плохо.
Понятно, что все, кроме «Яблока», — это не антивоенные партии, и в этом идеологическом аспекте КПРФ не может удовлетворить запрос молодежи. Но при этом, вступая в КПРФ или оказываясь среди ее сторонников, ты не рискуешь быть уволенным с работы, исключенным из университета или колледжа.
Такая вероятность в случае с КПРФ намного ниже, чем для сторонников «Яблока» или тех, кто участвовал в митингах в поддержку Навального — все это было намного опаснее, чем выйти 4 октября. Этот митинг был официально согласован, и силовики сначала никого не разгоняли, а просто смотрели.
Так что несмотря на то, что деды из КПРФ — мутные типы и им давно пора на пенсию, это все равно один из вариантов выражения протеста. Понятно, что сам выход на эту акцию ничего не решает, но как есть.
— Чтобы показать, что мы есть. На акции было очень много молодежи. Я слышала лозунги «Долой Роскомнадзор», «Нет войне», «Долой серую моль», «Долой царя».
Уже у мемориала, после того как всех начали разгонять, народ стал кричать «На хуй „Единую Россию“» По сути согласованный митинг использовался для несогласованных лозунгов.
Я знаю много людей, которые участвовали в агитации за КПРФ, были наблюдателями от партии на парламентских выборах и ходят на подобные акции.
— Я бы это объяснила тем, что просто хочется движа. Движа нет, а хочется. Хочется хоть что-то успеть сделать.
— Нет. Я занималась помощью задержанным.
— Нет. Задержания начались еще у метро «Улица 1905 года». Там свинтили человека с флагом КНДР и еще кого-то с бело-сине-белым флагом.
Потом, уже во время шествия, забрали человека с газетой «Правда». На подходе к Кропоткинской свинтили человека с анархистской символикой. Они точечно выдергивали из толпы тех, кто им приглянулся. А потом на Дружинниковской улице начали задерживать массово — три автозака они заполнили уже там.
Задержания на митинге КПРФ в Москве, 4 октября 2026 года
Meduza News
— Сложно сказать. Это было скорее похоже на превентивную меру. Потому что тогда лозунги были еще не совсем кровожадные. «Долой царя» еще не кричали. Как раз тогда нескольких моих знакомых задержали. Кто-то крикнул «бежим отсюда, там людей забирают» — и я побежала вместе с остальными в сторону парка «Красная пресня». Нас было чуть больше 20 человек.
После этого я вернулась на митинг — к своим знакомым. Мы пытались узнать, что с задержанными, отпустят ли их. Но, как выяснилось, отпустили не всех.
— Я не видела ее вблизи. Но колонна молодежи была в разы больше официальной.
— Была очень показательная история. Ко мне на акции подошла девочка и спрашивает: «Как ты относишься к Зюганову?» Я ей отвечаю: «Да в рот я ебала этого Зюганова» — и она мне пожала руку. После этого ко мне подошли куча «яблочников» и говорят: «Слушайте, а вы не знаете, можно ли как-то примкнуть к вашей колонне? Чтобы нас сразу не задержали». И мы договорились, что возьмем их в свою колонну.
— Было очень много новых сторонников «Яблока», которые еще даже не вошли в партию. Это такая молодежь на реактивном двигателе, которая за смену режима и остановку всех этих действий (войны, — прим. «Медузы»).
— Никого не били. Просто давили морально — окружали людей так, чтобы было понятно, что все, не выйти уже. А затем брали под одно плечо, как бы приобнимая, под второе, — и давили на плечи, чтобы нельзя было вырваться.
Уже около суда были неприятные личности (речь о сотрудниках таганского отдела МВД, которые приехали на автозаках, — прим. «Медузы»), которые не пускали к автозаку адвоката. Даже на два метра не давали подойти. Людей держали в автозаке четыре часа, до шести вечера. Я так понимаю, это было сделано специально, чтобы не пускать слушателей в зал суда [во время вынесения решения об административном аресте]: после шести часов суд официально закрывается.
При этом решение по делу задержанного Владимира Бодяшкина вынесли в час ночи.
— Всего было задержано более 60 человек
. Дела рассматривались в трех судах. Один из адвокатов, побывавших в Красносельском суде, сказал мне, что многие отделались штрафами. Одного парня арестовали на 14 суток.
В Таганском суде двоим дали штрафы — их защита доказывала, что они вообще не участвовали в митинге и шли в зоопарк. Их отпустили в 11 вечера. Тем, чье участие в митинге доказали, дали по 10 и 15 суток.
Судьей там была Александра Анохина. Как нам объяснили [правозащитники], это одна из главных судей по политическим делам и «иноагентам». И то, что кто-то от нее ушел со штрафом, — это благословение свыше.
КПРФ
— Во время митинга ребята подходили [к силовикам] и спрашивали, будут ли отпускать людей. Пожилые сторонники КПРФ тоже подходили и пытались как-то помочь. Один даже пихнул МВДшника, чтобы ребята успели убежать — и человек пять убежали.
Уже после задержаний к отделам поехали знакомые и близкие задержанных.
— Говорят, что помогали. Но до Таганского районного суда ни в день акции, ни на следующий день вообще никто не доехал.
А так люди самоорганизовывались, приходили к отделам. К судам уже меньше. Около Таганского суда было 15 человек: друзья, соратники, родители задержанных и пара сторонников «Яблока», которые просто пришли поддержать.
Я тогда в них не участвовала, потому что была совсем одна в идеологическом плане. Жила в небольшом городе и родители просили меня быть осторожной.
— Пару лет назад, в старшей школе, я встретила близких по духу людей, интересующихся политикой. До этого я была довольно аполитична и очень переживала за свою индивидуальную свободу — возможность ходить по улице. Хотя где-то внутри и была недовольна происходящим.
Мой друг попал на СВО в первых рядах. До начала специальной военной операции он служил по контракту на приграничных территориях. Я тогда потеряла с ним связь, а когда начались официальные заявления, связала все это, и мне стало очень страшно за него.
Я в этих переживаниях провела год, пока его, наконец, не отправили лечиться домой. СВО вообще стала для меня пиковым моментом.
— Сейчас намного меньше. Мне было бы морально легче оказаться в одном автозаке с ребятами.
— Как будто бы можно, но все будет караться. Все поставят на карандаш, и в какой-то момент это приведет к административным делам — и, возможно, к уголовным. Но можно не только выходить на митинги. Можно вступить в «Яблоко», приходить на вечера писем политзаключенным.
Можно заниматься менее политическим активизмом, например, связанным с инфраструктурой города. Можно много что делать — если готов отсидеть за свои идеалы и пожертвовать личной свободой.
— До определенной степени. Если речь об административке, то да. На большее боюсь, что не готова. Я учусь на юридическом и хотелось бы иметь возможность вести официальную деятельность.
— Опасно. Но если ничего не делать, все станет хуже. Когда думаешь, что хуже быть не может, становится еще хуже.
— Молодежь аполитична, но хочет жить без блокировок. Хочет больше личного комфорта, личной свободы, меньше санкций — и в этом ее основная политизированность.
Хотя, судя по разговорам со студентами, с которыми я учусь, народ политизируется. Но мне сложно судить, потому что лет десять назад я училась в школе и в My Little Pony играла, извините.
Беседовала
