В Иркутской области умерла сотрудница противочумного института. Власти ввели карантин — но отрицают угрозу чумы. Репортаж «Людей Байкала» о том, как местные жители пытаются разобраться в происходящем

В ночь на 2 октября в городе-спутнике Иркутска Шелехове умерла 28-летняя сотрудница научно-исследовательского противочумного института Дарья Шипилова. После этого власти изолировали около 200 человек, контактировавших с ней, а в больнице, куда за пару дней до смерти госпитализировали Шипилову, ввели карантинные ограничения. В это же время в СМИ и соцсетях начала распространяться информация о том, что Дарья умерла от легочной чумы, заразившись ею в своем НИИ. Однако почти сразу новости об этом удалили с сайтов провластных изданий, а власти стали отрицать версию о чуме, утверждая, что причиной смерти Шипиловой была пневмония.
Издание «Люди Байкала» отправилось в Иркутск и Шелехов и выяснило, могла ли сотрудница НИИ погибнуть по неосторожности и верят ли жители региона в угрозу чумы. «Медуза» публикует этот материал целиком.

«Запах был невыносимый и очень едкий», — рассказывает ЛБ жительница дома, женщина около сорока лет. Она предполагает, что это был сильный антисептик. Жильцы открыли двери в подъезд, потому что «дышать было невыносимо».
Приехавшие сказали жителям, что их «прислал Роспотребнадзор». «Мы спрашиваем, что произошло. Нам говорят: какая-то девушка умерла, смертельно опасный вирус, — рассказывает собеседница ЛБ. — Больше они ничего не знали. Сказали: мы пришли на работу, нам сказали ехать и обрабатывать, мы приехали и обработали».
Жильцы еще не знали, что в ночь с 1 на 2 октября в Шелеховской районной больнице умерла их соседка — 28-летняя Дарья Шипилова, которая жила в этом доме. Девушка работала в научно-исследовательском противочумном институте Сибири и Дальнего Востока. Сразу после ее смерти в Иркутской области распространилась информация: девушка якобы умерла от легочной чумы.
С тех пор дом, где жила Дарья, дезинфицировали еще два раза. Про «смертельно опасный вирус» больше никто из приезжающих не говорил. На дезинфекцию сотрудники также надевали противогазы, но были уже в белых защитных костюмах.
«Во второй раз к нам постучалась их женщина, она попросила воды развести раствор, — говорит соседка Шипиловой. — Я говорю: а чего вы здесь обрабатываете? А я уже все знала [о слухах о чуме]. Она такая: это от тараканов. А у нас тараканов в доме вообще нет. А потом я смотрю — она потом свой [защитный] костюмчик упаковывает в пакетик. Я такая — ну, ясно».
Сотрудница противочумного института анонимно рассказала ЛБ, что симптомы простуды появились у Дарьи Шипиловой на работе. «Температуры не было, но потом состояние ухудшилось, появился отек».
Девушку госпитализировали 29 сентября, а в ночь с 1 на 2 октября она умерла в Шелеховской больнице — официально не сообщалось, почему Дарью увезли сюда. Скорее всего, это связано с тем, что в стационаре ранее располагался «ковидный» госпиталь.
Сразу после смерти Шипиловой Шелеховскую больницу закрыли на карантин. В качестве причины губернатор Кобзев назвал «особо опасную инфекцию». Слово «чума» в официальных сообщениях не звучало.
В тот же день, 2 октября, в Иркутск прилетела руководитель Роспотребнадзора, главный государственный санитарный врач России Анна Попова. Она приняла участие во внеочередном заседании областной санитарно-противоэпидемической комиссии. Чиновники, врачи и силовики утвердили на этом совещании «оперативный план действий».
Людей, контактировавших с Дарьей, изолировали и взяли под медицинское наблюдение. О точном количестве контактных власти не сообщили. По данным телеканала РЕН-ТВ, это было около 200 человек (в тот же день канал удалил посты). Людей разместили минимум в двух больницах в Иркутске и Шелехове.
Источники ЛБ в силовых структурах сообщали, что контактных свозили на машинах скорой помощи в сопровождении ФСБ.
Жительница Иркутска рассказала «Людям Байкала», что на карантине оказалась ее подруга — медсестра Шелеховской больницы. «Там все переживали, был кипиш среди начальства, а это значит: все плохо», — цитирует знакомую собеседница ЛБ.
Сотрудников противочумного института изолировали в самом НИИ. Работник учреждения сообщил ЛБ: «Закрыли двести человек. Трое суток держали, брали мазки дважды в день. Но кормили. Спали мы на стульях, а кому места не хватило — на курточках. Я на куртке спал. Никаких документов не подписывали. В воскресенье нас отпустили».
О том, что произошло с Дарьей, официальной информации не было. Днем 2 октября иркутский журналист Павел Степанов написал: по его информации, Шипилова «разбила пробирку с той самой легочной чумой» и «скрыла этот факт». Эта версия широко разошлась, но до сих пор не получила подтверждения. Также в интернете обсуждались слухи, что Дарья накануне смерти была в Бурятии.
В пятницу вечером, 2 октября, версию о Бурятии опроверг глава региона Алексей Цыденов. Но главное — Цыденов стал первым официальным лицом, которое упомянуло чуму. Глава региона написал, что «женщина, погибшая от чумы в Иркутской области», не приезжала в Бурятию. Правда, в тот же день Цыденов отредактировал пост: в нем появилась формулировка «женщина, возможно, погибшая от чумы».
Дарья Шипилова родилась и выросла в Иркутске. В старших классах решила стать врачом. Одноклассница Шипиловой в разговоре с ЛБ называет ее «умной, честной и ответственной». «Ответственной» Дарью называют и другие собеседники «Людей Байкала» — в том числе и коллеги по работе.
«Даша очень тревожно боялась кого-нибудь заразить в случае чего. Это было понятно из того, как часто она обрабатывала руки даже вне работы», — говорит ее коллега, сотрудник противочумного института.
Летом 2022 года Дарья окончила специалитет Иркутского государственного медуниверситета по направлению «Медицинская биохимия». В том же году она устроилась на работу в Иркутский противочумный институт, где до этого проходила практику. Сначала работала лаборанткой, а через полтора года уже была научным сотрудником.
При этом Дарья продолжала учиться — теперь уже в ординатуре на направлении «Клиническая лабораторная диагностика». Ее обучение оплатил противочумный институт. Ординатуру Шипилова окончила в 2024 году с красным дипломом. Минимум до января 2025 года она работала в отделе микробиологии чумы.
Что еще известно о Шипиловой
Весной Шипилова вместе с коллегами по институту выступила на ежегодном Всероссийском конгрессе по инфекционным болезням в Москве. Там она сделала доклад «Изучение чувствительности к антибактериальным препаратам Yersinia pestis из природных очагов Сибири».
Дарья занималась не только наукой. В 17 лет она окончила музыкальную школу. В 2025 году вместе с другими работниками института участвовала в конкурсе «Песни Победы», который проводили среди сотрудников регионального Роспотребнадзора. Специалисты исполнили песню «Майский вальс». Спустя год Шипилова и ее коллеги победили в викторине «Музыкально-развлекательная Азбука». В августе 2026 года Шипилова участвовала в учениях команд быстрого реагирования на ЧС санитарно-эпидемиологического характера.


«Даша была умным человеком, — говорит иркутянка, которая училась с Шипиловой на одном факультете. — Вообще немного ребят с нашего факультета попадают на работу в противочумный институт. Я там проходила практику. Это серьезный объект, где все серьезно и безопасно».
Дарья жила в двухэтажном кирпичном доме в отдаленном районе Иркутска. Район считается неблагополучным — вокруг старые деревянные бараки, многим домам по 60–70 лет.
Соседи называют Шипилову «спокойной», а ее родителей, которые часто бывали у дочери, «тихими и непьющими». В квартире у Дарьи жила такса — с ней часто гулял отец.
Дарья была очень привязана к матери. Светлана Шипилова, как и дочь, работает в медицинской сфере. Среди соседей Дарьи распространяются слухи, что Светлана «не выдержала смерть дочери и умерла от инфаркта». Но это не так — мать, как и другие члены семьи, еще находится на карантине в одной из больниц города.
2 октября провластное издание «Известия» сообщило, что после смерти Дарьи Шипиловой в Иркутске было возбуждено уголовное дело по ч. 2 ст. 236 — «Нарушение санитарно-эпидемиологических правил, повлекшее по неосторожности смерть человека». Вскоре «Известия» удалили этот материал — как и другие тексты о возможной вспышке легочной чумы в Иркутске.
Казанское отделение издания «Аргументы и Факты» удалило новость о смерти иркутской лаборантки, изначально опубликованную 2 октября. Публикация осталась в кэше поисковика «Яндекс». Кузбасская версия газеты «Московский комсомолец» удалила новость о том, что Роспотребнадзор отрицает закрытие иркутских больниц на карантин (оригинал также сохранился в кэше «Яндекса»).
Удалением информации занимались не только СМИ, но и официальные органы. Утром 3 октября администрация Байкальска порекомендовала местным жителям временно не ездить в Шелехов — в связи с «неофициальной информацией» о выявлении там чумы. Через два часа городские власти удалили пост.
В тот же день дирекция Иркутского алюминиевого завода (градообразующее предприятие города Шелехов) ввела масочный режим на своей территории. «По Шелехову распространяется противоречивая информация о ситуации с чумой», — прокомментировал директор Артем Фоминых. Через день Фоминых выпустил новый пост, где объяснил, что «масочный режим на ИркАЗе не связан с карантином в Шелеховской больнице», а вызван заболеваемостью ОРВИ.
«Все наши сотрудники знают, что это не первый раз, и маски мы периодически вводим с учетом сезонности респираторных заболеваний», — написал директор завода и призвал «не плодить слухи».
Весь субботний день, 3 октября, от властей не было ни одного официального сообщения. Губернатор Игорь Кобзев писал в своем телеграм-канале о форуме работающей молодежи и о встрече с руководителем Росздравнадзора. О предполагаемой чуме, которую обсуждал весь город, — ни слова.
На этом фоне несколько городских больниц Иркутска ввели карантин. Речь, в частности, шла о городских клинических больницах № 1, 3, 10, а также городской Ивано-Матренинской детской клинической больнице.
В иркутскую областную клиническую больницу с 3 октября перестали пускать посетителей, рассказала «Людям Байкала» одна из пациенток. «К нам в палату к тяжёлой пациентке приходила сестра. С субботы всем уже носили пакеты, и мне лично приносили в палату. Сегодня я спускалась за доставкой еды. Дальше охранного поста доставщика не пропустили».
На выходных в аптеках Иркутска и Шелехова горожане скупали антибиотики. «В субботу драки были в некоторых аптеках, — говорит ЛБ сотрудница противочумного института. — У них забрали абсолютно все антибиотики! Даже старые-престарые. Люди были на панике, потому что везде звучало слово „чума“ и „легочная“».
Роспотребнадзор дал официальный комментарий только днем в воскресенье, 4 октября. Ведомство заявило ТАСС, что сотрудница противочумного института болела «пневмонией неустановленной этиологии». Также там добавили, что аварийных ситуаций с патогенными микроорганизмами в НИИ не происходило. При этом на своих ресурсах Роспотребнадзор релизов не публиковал.
По версии Роспотребнадзора, сотрудники института не обращались за медицинской помощью с инфекционными заболеваниями. А у контактировавших с Дарьей людей обнаружили два случая COVID-19 и два случая риновирусной инфекции.
«Пневмония неуточненной этиологии» означает, что у пациента было обнаружено воспаление легких, но медики не смогли найти конкретный микроорганизм (бактерию, вирус или грибок), который вызвал эту болезнь. Роспотребнадзор не объяснил это в своем сообщении, а также не прокомментировал, зачем при пневмонии на карантин отправляли сотни человек.
Вечером 4 октября сообщение Роспотребнадзора повторил в своем телеграм-канале и губернатор Игорь Кобзев. На следующий день он подчеркнул, что «сейчас санитарно-эпидемиологическая обстановка в Иркутске и Шелеховском районе — стабильная».
В понедельник, 5 октября, Кобзев в видеокомментарии сказал: «Слушайте, ну ситуация контролируемая полностью. Неприятно, конечно, но врачи и Роспотребнадзор сделали все возможное, что все они [контактные лица] находятся под наблюдением. Город живет своей жизнью, Шелехов живет своей жизнью».
В тот же день пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков призвал слушать только официальные заявления Роспотребнадзора, а не доверять слухам и рассуждениям в интернете о чуме.
«Есть Роспотребнадзор, где работают высокие профессионалы в этой области. Давайте будем прислушиваться к их официальным заявлениям», — заявил представитель Кремля.
Жители Иркутской области раскупили антибиотики и защитные маски на выходных
5 октября президент США Дональд Трамп заявил, что США готовы помочь России в связи с подозрениями на появление легочной чумы. Трамп отметил, что в России заболевание «называют пневмонией».
6 октября в Шелеховской районной администрации прокомментировали предложение Трампа. Заммэра Елена Софьина сказала: «Считаю нужным ответить прямо. Мы справимся сами. Ситуация под полным контролем».
Власти заверяют, что чумы в регионе нет, больницы работают как обычно, но карантинные меры при этом не исчезли. 5 октября стало известно об ограничениях в Иркутском психоневрологическом диспансере. Источник ЛБ назвал это «что-то вроде карантина»: «Говорят, что его ввели на всякий случай». Официально об ограничениях в диспансере не заявляли, объявлений не писали. Пациент узнал о них от охранника, когда попытался сходить в магазин.
Пропускной режим ввели и в Иркутском перинатальном центре. Об этом в соцсетях сообщила блогерка Ульяна Гаврюнина и подтвердила это ЛБ. 5 октября она приехала на осмотр к врачу. Мать, которая ее сопровождала, в роддом не пустили. В центре с пятницы не допускают никого, кроме беременных пациенток.
«[В больнице] объяснили, что неподтвержденная пока что информация про вирус, который даже может быть страшнее, чем коронавирус, что непонятно пока, что это за вирус и как с ним работать, так как дети маленькие. Поэтому карантин ввели. И сколько он будет длиться, непонятно», — рассказала ЛБ Ульяна.
На входе Ульяне измерили температуру и попросили показать язык. Сотрудники центра дали ей заполнить два чек-листа с вопросами о здоровье. Один из них назывался «Чек-лист при подозрении на ООИ [особо опасная инфекция] „Чума“».
В чек-листе были вопросы о здоровье: как себя чувствует беременная, контактировала ли она с приехавшим из-за границы или заболевшим, есть ли температура или заложенность носа.
Центр на время карантина запретил проводить партнерские роды. Ради них Ульяна решила рожать в центре платно. Теперь она задумалась о расторжении контракта и хочет рожать по месту жительства, в Ангарске, потому что в Иркутске «как-то неспокойно, очень неудобно и тревожно, потеряло смысл». В Ангарске же «все спокойно» — и в городе, и в роддоме.
Сотрудница Иркутского противочумного института считает, что городские больницы ушли на карантин «на всякий случай». «У нас сейчас ученые работают сутками. К ним везут и везут материалы. Потому что у всех, кто поступает в больницы с какими-то признаками простуды, берут мазки [на чуму] и проверяют. Это касается всех больниц абсолютно».
Официально Иркутский противочумный институт комментарии не дает. Сотрудница учреждения не верит, что Дарья разбила пробирку в лаборатории: «У нас такого не бывает. Но даже если бы разбила — там изолированный бокс, изолированная одежда. Ничего не сделается вообще».
Такого же мнения придерживается однокурсница Шипиловой, которая проходила практику в противочумном институте: «Кроме высоких мер безопасности, там прививают от чумы всех — даже студентов, которые пришли на практику». Медик говорит: «Даже теоретически не могу предположить, что там могло случиться».
Сотрудников противочумного института уже отпустили с карантина. «У всех три дня подряд брали мазки, но все здоровые абсолютно. Мы работаем сегодня обыкновенный рабочий день, — сказала ЛБ одна из коллег Шипиловой в понедельник, 5 октября. — Обстановка спокойная».
В анонимном разговоре она несколько раз подчеркнула, что «итоговых данных [о причинах смерти Дарьи] нет до сих пор». «Еще идут исследования, а результатов нет совсем. Причину смерти все еще выясняют. Все уляжется через неделю, когда будут готовы результаты».
Российский врач-клиницист (он попросил сохранить анонимность) говорит ЛБ, что видит две возможные версии произошедшего. Либо чуму (или другую особо опасную инфекцию) у Дарьи Шипиловой действительно нашли, но «локализовали и решили не говорить об этом публично». Либо власти и медики пока не знают окончательно, что произошло, «проводят эпидемиологическое и лабораторное расследование» и опасаются «паники и ответственности».
Собеседник считает: версия, что никакой вспышки не было, неубедительна. «Молодая сотрудница противочумного института внезапно заболевает тяжелой инфекцией, быстро умирает, после чего больницу закрывают, а сотрудников института и родных изолируют. И проводят эпидемиологическое расследование. Это не доказывает чуму, но дает журналистам достаточные основания проверять эту версию».
Что произошло в противочумном институте? Врач предполагает, что «какое-то потенциально значимое эпидемиологическое событие» действительно было. Об этом говорит внутреннее расследование и изоляция большого числа сотрудников. Возможно, Дарья сама не поняла, что подверглась риску. Или она знала о каком-то происшествии, но не оценила его серьезность.
К заявлению Роспотребнадзора о том, что заболевание Шипиловой «не связано с профессиональной деятельностью», наш собеседник относится скептически. Для окончательного лабораторного подтверждения нужно до десяти дней. Это время уйдет на исследования крови, мокроты, тканей и других образцов погибшей девушки.
«Финально установить возбудителя за один день после вскрытия нельзя», — подчеркнул врач-клиницист.
Об этом же ЛБ заявила однокурсница Дарьи Шипиловой, проходившая практику в противочумном институте и работающая в одной из иркутских больниц. Она назвала официальный комментарий Роспотребнадзора про «расширенные лабораторные исследования» погибшей девушки «довольно расплывчатой формулировкой».
«Все зависит от метода исследования. А нигде не сообщалось, какой именно анализ проводили».
64-летняя Светлана Шипилова, мать Дарьи, 5 октября еще находилась на карантине в одной из иркутских больниц. Шипилова рассказала изданию «Глубина», что каждый день у нее берут анализы и мазки. «Чего-то проверяют, ищут. Может, какую-то другую инфекцию боятся, чтобы мы никакой там ковид не подцепили».
Шипилова заявила, что 5 октября у нее на руках еще не было официального заключения о смерти дочери. «Я жду, когда официально будет уже, — добавила она. — Не просто там в СМИ, а вот Роспотреб. Это должен быть официальный документ».
Светлана говорит, что ей «очень тяжело» и она не хочет «читать гадости про ребенка»: «Я-то правду знаю. Отбиваюсь от глупых знакомых, которые в это все поверили. Умные, конечно, не поверили. Не все медики даже понимают, что пробирку невозможно
разбить. Даже если ее пульнуть об стену. Это может только дилетант говорить. Даже гипотетически ее просто невозможно ни разлить, ни разбить. Они настолько защищены».
Не верят в то, что Дарья могла разбить пробирку, и ее знакомые. «Очернили человека, не разобравшись», — говорит одноклассница Шипиловой. Подруга Дарьи говорит ЛБ: «Связать всю эту историю с Дашей не получается, будто про другого человека говорят. Зная, какая она была трудолюбивая и ответственная, у меня просто все не стыкуется».
Светлана Шипилова называет дочь «трудяжкой»: «Чистый, настолько чистый человечек. Тяжело ее начальнице, потому что она знала Дашу и знала, почему ее принимает на работу. Туда же очень тяжело попасть, в противочумный институт. Она посмотрела, как Даша работает, она там проходила практику. Поняла, что это чистый человечек, такой трудоголик, — говорит она и добавляет: — Я таких пациентов спасала не одного, а мою дочь не спасли. Мою дочь просто загубили».
Дарью не похоронили, и дата похорон неизвестна. «Кто ж ее хоронить будет, если мы здесь в заключении сидим?» — говорит мать Шипиловой.
Соседи Дарьи переживают, что у них не взяли «никаких мазков». «Мне каждый день с пятницы звонят из поликлиники, спрашивают, как самочувствие. Говорят, если будут симптомы, вы должны обратиться к врачам. Но никто ничего не говорит — какое заболевание было, какая вообще ситуация. Нас как будто не существует. Мы в шоке, что нас не посадили на карантин, мы же контактные все. Нам же, наверное, нельзя ходить на работу, надо дома сидеть».
Жильцам, которых не было дома при дезинфекции, оставили в дверях дома предписание. «В связи с большим подъемом заболевания в вашем доме» людей просят позвонить по номерам телефонов, которые указаны в бумажке. В частности, там есть номер терапевтического отделения Иркутской горбольницы № 10.
При этом жители, с которыми пообщались журналисты ЛБ, говорят, что чувствуют себя хорошо и никаких симптомов у них нет.
Город Шелехов, где умерла Дарья Шипилова, «не испытывает никакой паники» — как говорит ЛБ одна из его жительниц. Мы приехали сюда в будний день, уже после заявлений губернатора о том, что обстановка стабильная. В городском парке гуляли мамы с детьми, катались подростки на велосипедах. В магазинах, торговом центре, городском кафе, парке — все без масок. Их можно увидеть единично в автобусах — в основном на женщинах пенсионного возраста и детях.
В городском кафе во время обеда много людей. Только из-за одного столика, где обедали две женщины и разговаривали вполголоса, долетает слово «чума». Все остальные говорят на отвлеченные темы.
В регистратуре шелеховской поликлиники — полный холл посетителей: работа в обычном режиме. Сотрудницы регистратуры сидят за столами, посетители — напротив. Защитных стекол между ними нет. Электронная система записи дает сбои, терминалы зависают, потом выдают талоны стопками. Из-за этого процесс идет долго. Со 2 октября приостановлен только забор анализов. На процедурном кабинете по-прежнему висит объявление: «В связи с карантином забора крови не будет» и пять восклицательных знаков. Когда забор возобновят, в регистратуре не знают.
Стационар — четырехэтажное кирпичное здание на территории больничного городка — закрыт предварительно до конца недели. Об этом сообщают сотрудницы регистратуры.
На здании стационара висит цветной баннер: «Врачи на СВО».
Пластиковые окна были открыты, но пациентов возле них не видно. Дверь тоже распахнута. Остановить посетителя, если он вдруг вздумает пройти внутрь, должны мусорная корзина на пороге и черенок от швабры в проеме. Объявлений о карантине нет. Только предупреждение о пропускном режиме.
К нам вышла охранница в черном форменном костюме. Из защиты на ней — обычная маска из аптеки.
— Что, правда, чума? — спрашивает ее журналист.
— А кто ж нам скажет-то? Мы только в интернете все читаем. Особо опасная инфекция, и все, — отвечает сотрудница.
При больнице работает аптека. Журналист спрашивает антибиотики и прямо объясняет — хочу положить дома на случай эпидемии чумы. Фармацевт не удивляется, предлагает сначала препарат за 680 рублей, но потом продает самый дешевый за 100. Антибиотики есть, ажиотажа — нет.
Еще одну пачку недорогого антибиотика продали в аптеке в другом конце города, не спрашивая рецепт. На дверях аптеки — объявление о масочном режиме, но фармацевт без маски. Объявление висит здесь с 2020 года, говорит фармацевт и заговорщицки смеется: «Но я и тогда маску не надевала».
Зато на проходной Иркутского алюминиевого завода (ИрКАЗ) даже дворники подметают листья в масках. Это градообразующее предприятие Шелехова, с 3 октября тут введен масочный режим распоряжением руководителя, и его никто не отменял.
Смена закончилась, и все работники колонной пошли к проходной. Все они в масках и снимают их, только выйдя с территории завода, за шлагбаум.

и  для «Людей Байкала»