От усиленных мер безопасности у синагог до травли в университетах — автор рассказывает, почему решила покинуть Канаду и как изменилась её жизнь во Флориде.
Сидя в кафе в Майами, я беру в руки телефон. Подруга прислала видео из моей синагоги детства — Holy Blossom Temple в Торонто. Когда я была ребёнком, я проводила в ней много времени: ходила на службы, училась в еврейской школе, читала Тору на своей бар-мицве.
На видео — Песах. И то, что теперь стало неотъемлемой частью этого праздника в Торонто: восемь полицейских машин, кинологи и два отряда спецназа.
Тут же я поднимаю глаза — и слышу, как мужчина с сильным кубинским акцентом делает комплимент моему ожерелью со звездой Давида.
И в этот момент контраст становится особенно очевидным: в Торонто — одна реальность, в Майами — совсем другая. Я понимаю: переезд во Флориду был лучшим решением в моей жизни.
Я родилась в 1996 году в Торонто, который тогда казался спокойным и благополучным городом. Тогда на еврейское происхождение почти не обращали внимания. Но родители на всякий случай дали мне имя, которое не выдавало моих корней — просто из осторожности.
Иногда я всё же сталкивалась с предвзятым отношением — слышала неловкие или откровенно неприятные высказывания о евреях, в том числе со стороны наших новых англо-протестанских родственников. Я однажды слышала, как слово «еврей» использовали как оскорбление. А друзья рассказывали, что в школе в них бросали монеты — отсылка к старому стереотипу о «евреях, которые якобы любят деньги».
Но всё это происходило нечасто. Возможно, из-за своего юного возраста я тогда не слишком придавала значения происходящему — по крайней мере до университета.
Во время учёбы в Ryerson University (сейчас Toronto Metropolitan University) всё изменилось.
Моя подруга предложила провести неделю памяти Холокоста. Но президент студенческого союза Обайд Уллах фактически сорвал голосование: он демонстративно покинул зал. За ним ушли участники мусульманской студенческой ассоциации и активисты Students for Justice in Palestine. Заседание фактически сорвалось, в то время как еврейских студентов в зале оскорбляли, унижали и запугивали, вынуждая их покинуть помещение. В результате заседание лишилось кворума и было сорвано, поэтому инициатива не была вынесена на голосование.
2016 год, Эйдан О’Коннор
Я провела ночь, связываясь с журналистами, и добилась того, чтобы эту историю придали огласке. Вскоре неонацистский сайт опубликовал мои данные и фото — с чудовищными угрозами, отсылающими к преступлениям времён Холокоста: утверждалось, что из моей кожи «следует сделать абажур».
Университет позже всё же ввёл неделю памяти (возможно, под давлением общественного резонанса) и выступил с поддержкой еврейской общины. Но президент студенческого союза остался на своём посту.
Через несколько месяцев стало известно об ещё одном факте: ассистент кафедры и по совместительству имам Айман Элькасрави — в своих проповедях произносил фразы вроде «Смерть евреям». Мы с другом распечатали плакаты с его фотографией и цитатами и расклеили их по кампусу. Служба безопасности университета их сняла, заявив, что они «слишком провокационные». Но вскоре университет всё же уволил его.
После этого я фактически оказалась изгоем. Меня поддерживали и благодарили в личных сообщениях, но публично почти никто не решался поддержать меня. Тогда я впервые всерьёз задумалась: хочу ли я строить жизнь в Торонто?
Со временем стало ясно — город меняется. И не в лучшую сторону — я всё чаще ощущала культурную деградацию, экономическую нестабильность и рост радикальных настроений.
Антисемитизм, как мне кажется, — лишь часть этой картины. Глубже лежит зависть и неприязнь к успеху — «уравниловка» или то, что в Канаде часто называют «синдромом высокой мака», когда тех, кто выделяется из толпы благодаря своим редким талантам или выдающимся успехам, стремятся обесценить и унизить.
Я предполагаю, что корень этого — в антиамериканских настроениях. В Канаде, на мой взгляд, предпринимательский дух развивается с трудом. Усиливало тревогу и то, как менялась иммиграционная политика: в страну приезжали люди с ценностями, которые не всегда совпадают с принципами либеральной демократии — в том числе с враждебным отношением к евреям. На фоне всего вышеперечисленного я приняла решение уехать.
Когда я уезжала десять лет назад, многие сочли мои опасения преувеличением и даже истерикой. Однако те, кто остался, сегодня сталкиваются с недоступным жильём, ростом стоимости жизни и усилением антисемитских настроений в обществе.
После атак на Израиль 7 октября 2023 года ситуация резко обострилась. Евреи становятся жертвами травли на работе и в школах, преступлений на почве ненависти стало значительно больше. Люди начали прятать звёзды Давида под одеждой.
В неблагополучных в социальном смысле обществах, как правило, начинают болезненно реагировать на успех. В таких условиях, на мой взгляд, часть радикально настроенных групп и некоторые новые потоки иммиграции оказываются, по сути, на одной стороне с теми, кто разделяет антисемитские взгляды. А канадская вежливость и политкорректность иногда приводят к тому, что на это просто закрывают глаза — особенно когда речь идёт о политически «удобных» группах.
Сегодня, по моему мнению, еврейская община находится в реальной зоне риска — её члены становятся жертвами нападений, а её синагоги, школы и рестораны обстреливают. Поскольку в Канаде, в отличие от США, право на оружие не закреплено Конституцией, евреи здесь находятся в крайне уязвимой позиции.
Десять лет назад многие не понимали, почему я решила уехать во Флориду. Теперь же каждый раз, когда я приезжаю в Торонто, всё больше людей — особенно евреев — говорят о том, что хотят последовать моему примеру.
Во Флориде я оказалась в другом мире. Экономика развивается, общественная атмосфера — открытая. Здесь к еврейской идентичности относятся с уважением. После событий 7 октября мои друзья, не имеющие еврейского происхождения, поддержали меня: они вывесили израильские флаги и носили еврейскую символику в знак солидарности.
Крупнейшая диаспора Майами — кубино-американцы — поддерживает особенно тёплые отношения с еврейской общиной.
Здесь я часто ношу украшения с еврейской символикой — и слышу в свой адрес только комплименты и слова поддержки.
Сейчас я задумываюсь о семье — и понимаю, насколько важно для меня жить там, где можно открыто быть собой. Где моих детей будут не просто терпеть, а принимать и поддерживать. Всё больше евреев из разных штатов США переезжают во Флориду, особенно из Нью-Йорка, где недавно мэром стал человек с исламистскими взглядами.
Флорида даёт пространство для идей и бизнеса и поощряет креативность. Исторически евреи, сталкиваясь с ограничениями, создавали своё — от киноиндустрии до больниц и университетов. Так появились, например, Голливуд, больницы вроде Mount Sinai в Торонто и Jewish General в Монреале.
Тогда я основала Partea — платформу продажи билетов, появившуюся после случаев, когда с подобных сервисов начали удалять людей с политическими взглядами, не совпадающими с доминирующей повесткой. Моему детищу удалось развиться и укрепиться, и за это я благодарна исключительно Майами, Флориде и Соединённым Штатам Америки.
Канада же, по сути, потеряла меня как предпринимателя — и те рабочие места, которые я могла бы создать.
Антисемитизм — это не просто отдельная проблема, а симптом более глубокого кризиса в обществе. Каждый мой знакомый еврей в Торонто планирует покинуть страну. Если ситуация не изменится, этот процесс укоренится — и последствия почувствует уже вся страна.
Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы всегда оставаться в курсе событий.
