Канадские евреи, на протяжении поколений считавшие страну своим безопасным домом, все чаще рассматривают варианты эмиграции на фоне растущего антисемитизма и недостаточных мер со стороны властей.

Много лет назад, во время прогулки, моя жена задала мне вопрос, который с тех пор не дает мне покоя: «Как они понимали, что пришло время уезжать?»

Она говорила о еврейских общинах в других странах и в другие исторические эпохи — общинах, которые считали себя в безопасности и были полностью интегрированы в общество. Как они понимали, что всё изменилось? Как осознавали, что происходящее вокруг — это не временное явление? В какой момент мысль об отъезде переставала казаться немыслимой и становилась необходимостью?

Тогда этот вопрос казался исключительно историческим — из тех, над которыми можно размышлять, но которые никогда не примеряешь на себя.

Сегодня за субботними столами по всей Канаде звучит другая версия того же вопроса: если ситуация будет развиваться в том же духе, куда нам ехать?

Сам факт постановки такого вопроса должен встревожить каждого канадца.

И дело не в том, что люди собирают чемоданы прямо сейчас — большинство этого не делает. Дело в том, что они уже обсуждают конкретные направления: Флориду, Техас, Панаму, Израиль.

Для большинства канадских евреев в этом контексте речь идет не о местах для отпуска. Это возможные варианты. Это то, что теперь принято называть «планом Б».

Многие канадцы этого не понимают: у канадских евреев никогда не было «плана Б».

Мы не оглядывались через плечо, не разрабатывали запасных планов и не готовили втайне пути к отступлению. Канада и была нашим планом.

На протяжении поколений канадские евреи верили, что нашли то, о чем их предки могли только мечтать: страну, где можно открыто исповедовать свою религию, строить бизнес, растить детей, приносить пользу обществу и быть уверенными в завтрашнем дне.

Канада была «планом А». Канада была и «планом Б».

Но сейчас эта уверенность начала рушиться.

С 7 октября канадские евреи наблюдают, как обстреливают еврейские школы, забрасывают зажигательными бомбами синагоги, атакуют общинные центры, а университетские кампусы становятся враждебной средой. Уровень антисемитских инцидентов достиг таких масштабов, которые еще несколько лет назад было невозможно себе представить.

Не меньший урон наносит и реакция на происходящее. Слишком часто опасения евреев воспринимаются как политические осложнения, а не как тревожные сигналы. Институты власти, кажется, больше заинтересованы в сохранении имиджа, нежели в решении реальных проблем.

Это не вызывает панику. Это порождает нечто куда более серьезное — сомнения.

В последние дни я слышу разговоры о «плане Б» чаще, чем когда-либо с 7 октября.

По иронии судьбы, эти обсуждения вспыхнули после заявления премьер-министра о проблеме антисемитизма и создании нового совета для борьбы с ним.

Это заявление должно было успокоить канадских евреев, но на многих оно произвело обратный эффект.

Не потому, что канадские евреи против борьбы с антисемитизмом. Мы требуем действий уже почти три года.

Проблема в том, что власти признали симптомы, но проигнорировали причину. Многие евреи, выслушав премьер-министра и посмотрев на состав нового совета, увидели в нем лишь одного еврея. Они увидели чиновников, чьи предыдущие заявления и публичные позиции вызывали серьезную обеспокоенность в еврейской общине. Возник закономерный вопрос: как именно это поможет бороться с антисемитизмом?

После почти трех лет стрельбы по школам, нападений на синагоги, запугиваний студентов и рекордного всплеска антисемитизма канадские евреи ждали не создания очередного консультативного органа. Они хотели увидеть, что кто-то наконец осознал масштаб проблемы и готов с ней бороться.

Вместо этого заявление властей заставило многих столкнуться с суровой реальностью: если для борьбы с антисемитизмом создается национальный совет, если премьер-министр публично признает, что еврейские школы обстреливают, синагоги подвергаются нападениям, а общины вынуждены жить в условиях беспрецедентных мер безопасности, то, возможно, ситуация обстоит еще хуже, чем кажется многим канадцам.

Это не успокоило еврейское сообщество. Это стало подтверждением их худших опасений.

Это подтвердило то, с чем мы живем и о чем говорим. То, что когда-то казалось немыслимым, стало нормой.

И это осознание привело к тяжелым разговорам — за субботними столами, между родителями и детьми, между супругами поздно ночью, когда все уже спят.

Не потому, что люди хотят уехать из Канады. А потому, что они начинают задумываться: что будет, если ситуация продолжит ухудшаться?

Этот эмоциональный сдвиг, возможно, является самым тревожным сигналом. На протяжении поколений канадские евреи волновались о многом, но они никогда не сомневались в том, что их дом — здесь.

Недавно Монреаль потерял одного из своих ведущих кардиохирургов. Доктор Эммануэль Мосс, заведующий отделением кардиохирургии в Еврейской больнице (Jewish General Hospital), объявил о своем отъезде из Квебека. Сообщается, что одной из причин такого решения стал растущий антисемитизм.

Многие канадцы не придадут этому значения — люди меняют работу, профессионалы переезжают. Но многие евреи увидят в этом совершенно иной подтекст.

Прежде чем подобные решения становятся публичными, они обсуждаются на кухнях. Обсуждаются дети, школы, безопасность и будущее. Возникают вопросы о том, где лучше начать следующую главу своей жизни.

Теперь существует «план Б».

И доктор Мосс не одинок.

За последние два года я общался с семьями, переехавшими во Флориду или Техас. Некоторые репатриировались в Израиль. Другие рассматривают возможность получения вида на жительство в Панаме. Владельцы бизнеса тихо переводят активы, родители изучают зарубежные университеты, а молодые специалисты ищут возможности для карьеры за границей.

Эти люди не подходят под какой-то один стереотип. Среди них есть как религиозные, так и светские евреи. Они придерживаются разных политических взглядов. Кто-то родился в Канаде, кто-то — дети или внуки иммигрантов.

Их объединяет не идеология, а неопределенность.

Я знаю молодых людей, которые все чаще рассматривают Израиль не просто как место для туризма, а как страну для будущей жизни.

Мой собственный сын говорит об Израиле как о своем «запасном аэродроме».

Это не то, что я ожидал услышать от канадского подростка, выросшего в XXI веке.

Но таковы реалии.

Эти разговоры стали настолько привычными, что некоторые организации начали обсуждать их открыто. Организация Tafsik предложила канадским евреям возможности переезда в Панаму в рамках программы, которую они прямо назвали «План Б».

Задумайтесь на мгновение.

Само существование программы с таким названием для канадских евреев еще несколько лет назад показалось бы абсурдом.

Сегодня это почти никого не удивляет.

Это должно вызывать тревогу у всех.

Ведь общество начинает терять людей не тогда, когда они покупают билеты.

Оно начинает терять их тогда, когда они только задумываются об отъезде.

Когда успешные профессионалы начинают искать альтернативы.

Когда семьи изучают варианты переезда.

Когда родители начинают сомневаться, что их детей здесь ждет хорошее будущее.

Когда люди, всю жизнь верившие в то, что они дома, начинают задавать себе вопросы, которые раньше казались немыслимыми.

Появление «плана Б» не означает, что канадские евреи отвернулись от Канады.

Это означает, что они начали сомневаться в тех вещах, в которых, как им казалось, они не усомнятся никогда.

Из поколения в поколение Канада была для нас и «планом А», и «планом Б».

Сегодня, впервые в нашей жизни, это перестало быть правдой.

Много лет назад моя жена задала мне вопрос, который казался отголоском истории:

«Как они понимали, что пришло время уезжать?»

Я до сих пор не знаю ответа.

Но впервые в жизни я понимаю, почему так много канадских евреев задаются этим вопросом.