Политика «пробуждения» (woke), акцент на групповой идентичности и чувство вины за историческое прошлое глубоко укоренились в канадской системе. В новой серии публикаций National Post Канада заняла первое место среди англоязычных стран по уровню внедрения радикально-прогрессивных идей.
Всё лучшее, что есть в западной цивилизации, сегодня подвергается давлению со стороны прогрессивного политического и культурного движения. Его цель — отвергнуть и переписать историю, поставить групповую идентичность выше личности и внедрить эту повестку в законы и государственные институты. Этому посвящена колонка The Western Surrender («Западная капитуляция») издания National Post, в которой оценивается, насколько пять крупнейших стран англосферы приняли эти идеи. На первом месте оказалась Канада.
Каждое из крупных англоязычных государств сегодня борется с чувством вины за свое прошлое. Пытаясь справиться с этим, они обратились к новой философии антизападного, «деколониального» мультикультурализма, который ставит чужое выше привычного. Но именно Канада встроила подобный образ мышления в свою Конституцию и социальную структуру без должных демократических дебатов.
Политика примирения с коренными народами, программы разнообразия, равенства и инклюзивности (DEI), мягкость судебной системы по отношению к преступникам и беспрецедентно высокий уровень иммиграции, меняющий национальную идентичность. То, что не было прописано в Конституции напрямую, было истолковано судьями или внедрено на практике госслужащими. Обществу внушают, что история Канады — это история борьбы с несправедливостью, а значит, нужно отказаться от старых поводов для гордости ради прогрессивного пути к инклюзивности.
Среди всех столпов, на которых держится «новая Канада», политика примирения (reconciliation) несет наибольшую смысловую нагрузку. Это согласованная государственная линия, направленная на компенсацию коренным народам последствий колонизации территорий и создания на них британского государства.
Для предков современных канадцев этот процесс не был поводом для извинений. Когда они прибыли в Северную Америку, местные племена находились на разных уровнях технологического развития, отставая от Европы на века. Земли осваивались путем заключения соглашений и создания поселений, и вооруженное сопротивление не могло этому помешать. По сути, это было завоевание. При этом предпринимались попытки приобщить прежних жителей к европейскому образу жизни. По сегодняшним меркам многие из этих методов неприемлемы, но в то время они считались благом. К ним относились выделение земель под резервации, передача сельскохозяйственного оборудования, приобщение к религии и бесплатное образование для детей, часто организованное церковью.
Однако этот процесс дорого обошелся культуре коренных народов, особенно детям, попавшим в школы-интернаты (residential schools). Некоторые из них теряли связь с семьями, сталкивались с жестоким физическим и сексуальным обращением. При этом главной причиной смертности в таких школах, как и в европейских детских приютах того времени, был туберкулез.
Со временем прогрессивные организации обратили внимание на эти трагедии. В 1970-х годах суды ввели понятие прав коренных народов на землю (Aboriginal title), которое в своем первоначальном, ограниченном виде еще не угрожало правам частной собственности. В 1980-х годах парламент согласился включить в Конституцию 35-ю статью, закрепившую права коренных народов, до конца не осознавая всех последствий этого шага.
В 1990-х годах Королевская комиссия по делам аборигенов предложила новое видение самоуправления для коренных народов, а Верховный суд ввел так называемый «принцип Гладу» (Gladue principle) — фактическое смягчение приговоров для преступников из числа коренных народов. Это правило никогда не выносилось на демократическое обсуждение.
В XXI веке процесс принял более радикальные формы. Отчет Комиссии по установлению истины и примирению 2015 года потребовал внесения десятков изменений в работу государственных институтов для достижения все более обременительных стандартов расового равенства. Правительство и общество восприняли эти требования (среди которых были как необоснованные, так и откровенно возмутительные) как обязательный список задач, не подлежащий обсуждению.
Как Британская империя после мировых войн превратилась в «глобальную распродажу» своих былых владений, так и Канада, некогда гордившаяся духом первооткрывателей и статусом самого надежного форпоста империи, утратила свою миссию. Интерес к ассимиляции сменился стыдом за исторический путь страны. Государство взялось за деколонизацию, но, в отличие от Британии, не могло просто уйти с территорий. Вместо этого Канада начала разрушать саму себя.
Кульминацией стали события, связанные с заявлениями о 215 детских «могилах» в Камлупсе, существование которых до сих пор не было официально подтверждено. Когда в 2021 году вождь Розанна Казимир объявила об их «обнаружении», практически никто не стал дожидаться проверки фактов. Вместо этого политики и общество в унисон осудили трагедию 215 «детей, которые не вернулись домой», опубликовали официальные извинения на своих сайтах, начали предварять встречи торжественными признаниями прав коренных народов на землю (land acknowledgements), позволили протестующим незаконно сносить памятники «великим колонизаторам» и даже отменили празднование Дня Канады.
Сегодня сомнение в этих догмах грозит обычным гражданам профессиональными последствиями. Растет список конституционных обязательств перед коренными народами: от прав на рыбную ловлю, которые становятся всё более коммерческими, до имущественных прав, угрожающих современным домовладельцам, и бесконечных согласований при строительстве важной инфраструктуры. Популярный консенсус, принимающий бесконечное, одностороннее и карательное «примирение», дает судам прикрытие для исследования новых рубежей абсурда, а правительствам — политический капитал для бездействия.
Вместо того чтобы удовлетворить «канадский комплекс вины», деколонизация лишь разожгла его. Пока США боролись с наследием рабства, Канада сосредоточилась на своем крайне незначительным историческом вкладе в эту проблему. Страна забыла о том, что когда-то была убежищем для беглых американских рабов. В 2021 году суды в Канаде начали применять смягчающие принципы вынесения приговоров и к темнокожим. Государственный сектор стал активно продвигать найм с приоритетом для темнокожих, специальные стипендии и гранты, оправдывая это историческим рабством и «системным расизмом».
Та же формула применяется и к другим общинам Канады. Выходцы из Индии указывают на инцидент с судном «Комагата-мару» в 1914 году. Исламское сообщество заявляет о западной предвзятости, добиваясь терпимости к исламистским протестам, назначения специального представителя по борьбе с исламофобией и продвижения своих интересов в школах.
Даже вопрос пола стал новым полем битвы. Активисты добились права для мужчин, идентифицирующих себя как женщины, переводиться в женские тюрьмы и участвовать в женских видах спорта. Сегодня выступление против новых правил инклюзивности трансгендеров может обернуться серьезными последствиями, так как система склонна поддерживать всё прогрессивное.
Конституция 1982 года фактически делает невозможным судебное обжалование ситуаций, когда определенным группам отдается приоритет. В отличие от США, в Канаде право на равенство не распространяется на группы, которые считаются «историческими угнетателями»: белых канадцев, мужчин, гетеросексуалов. Поскольку за дискриминацию этих групп не предусмотрено правовых последствий, отсутствует и социальное давление, способное изменить ситуацию.
Канада не была инициатором волны антинационализма — это началось в США. Но в Канаде нет столь мощной политической системы и конституционных механизмов, способных обратить этот процесс вспять. В США консерваторы могут опираться на Конституцию, которая защищает принцип равенства. В Австралии избиратели недавно отвергли попытку закрепить в Конституции особые политические права для аборигенов. В Великобритании существует сильное культурное консервативное движение.
В Канаде же политики-либералы продолжают открывать новые рубежи «справедливости»: от льгот для непроверенных беженцев до идеи автоматической выдачи канадского гражданства любому, у кого есть хотя бы один канадский предок. Даже бездомность стала преподноситься как своеобразный альтернативный образ жизни, что сопровождается программами бесплатной раздачи наркотиков.
Если в других странах можно ожидать политического отката от слепого прогрессивизма последних лет, то Канада, скованная своими законами и политической культурой, вряд ли сможет легко изменить курс. Независимо от того, является ли Канада самой «воук»-страной сегодня, она, безусловно, останется ею дольше всех остальных.
