Разработчики планируют построить на территории Langmaid’s Island 32 роскошных коттеджа стоимостью до 17 миллионов долларов, несмотря на протесты местных жителей.

Генри Адамсон любил классическую музыку, хорошие книги, старинные деревянные лодки, ретро-автомобили и разговоры, которые могли длиться до глубокой ночи. Наследник состояния чикагской молочной империи, он никогда не был женат и не имел детей. Он жил один в респектабельном пригороде, где и скончался 3 сентября 2014 года в результате несчастного случая.

В его некрологе в Chicago Tribune отмечалось, что он с юмором и достоинством справлялся с проблемами со здоровьем. Среди его главных увлечений упоминалась «вода» — отсылка, ведущая на север, к первозданному острову площадью 147 акров (около 60 гектаров) с шестью километрами дикой береговой линии. Остров Лэнгмейдс (Langmaid’s Island) находится в самом сердце коттеджного края Онтарио, примерно в двух с половиной часах езды от Торонто.

Бабушка Адамсона приобрела Langmaid’s Island, усыпанный песчаными пляжами, соснами и скалистыми холмами, на озере Lake of Bays в районе Мускока в 1920-х годах. На протяжении десятилетий семья приезжала в Канаду каждый июнь и оставалась до конца августа. Они купались в озере, катались на лодках, отгоняли енотов от крыльца главного дома и с восторгом наблюдали за цаплями и другими дикими животными. Это были летние дни, которые старшая сестра Адамсона, Кейт, называла «раем на земле».

«Продать остров было невероятно тяжелым решением, но из-за долгов моего брата мы не могли просто отдать его даром, — рассказала она из своего дома в Коннектикуте. — То, что там происходит сейчас, просто ужасно».

Или же это, напротив, уверенный шаг в будущее под руководством торонтского застройщика Density Group Ltd., выступающего под названием Langmaid’s Island Corp. Компания приобрела остров, расположенный в регионе, который в туристических брошюрах называют «Северным Хэмптоном», за 9 миллионов долларов после смерти Адамсона.

Благодаря грамотным юридическим шагам застройщик получил разрешение разделить остров на 32 участка под коттеджи. Это решение пошло вразрез с желаниями местных жителей и муниципального совета Lake of Bays, а также самого Генри Адамсона. При жизни он ясно давал понять сестре и канадским соседям, что остров должен быть защищен от застройки. Однако он не упомянул об этом в своем завещании, и продажа потребовалась для покрытия его долгов.

Желание девелоперов строить и отчаянные попытки соседей им помешать — не редкость для коттеджного края. Но ситуация с Langmaid’s Island имеет свои особенности. Застройщик не собирается возводить здесь доступное жилье или приглашать средний класс из Торонто. Его цель — покупатели, похожие на ту самую американскую семью, владевшую островом почти сто лет.

Другими словами, это люди, способные выложить от 9 до 17 миллионов долларов за коттедж, в зависимости от выбранного участка. Пусть их капиталы и не уходят корнями в «позолоченный век», это всё равно огромные деньги.

«Это не те люди, которые захотят сами сгребать листья», — отмечает Тодд Адаир, основатель агентства Cayman Marshall International Realty, которому поручено продавать участки новому поколению владельцев.

Для повышения привлекательности проект продвигается под брендом Ritz-Carlton Residences Muskoka. Будущих владельцев ждет соответствующий уровень комфорта: личный капитан для катера, закрытый спа-комплекс в скандинавском стиле на материке, площадки для пиклбола и стрельбы из лука. Занятия йогой, гольф-симулятор, услуги шеф-повара, винный погреб и работающая теплица со свежей зеленью — всё это обещает роскошную жизнь. Как и свежие яйца, мед и крафтовый хлеб на закваске, которые будут производиться прямо на территории.

На данный момент продано уже пять участков. По словам Адаира, главная приманка проекта — это отсутствие бытовых проблем. Если раньше отцы семейств сами чинили лодочные моторы и меняли прогнившие доски на причале, то сегодня состоятельные люди хотят коттедж, где им не придется работать. При этом они не готовы отказываться от привычных удобств вроде студии йоги.

«Раньше сюда приезжали, строили скромный летний домик и жили в нем, — рассказывает Нэнси Тэпли, многолетний член муниципального совета Lake of Bays. — Теперь у нас на берегу стоят дворцы, в которых никого не бывает».

Для Тэпли судьба Langmaid’s Island — особенно болезненная тема. Остров находится на территории, признанной историческим наследием Мускоки. Руководитель Density Group Шон Мажерович (Sean Majerovic) и его команда подали запрос на внесение изменений в официальный план муниципалитета, чтобы «уточнить и скорректировать» политику в отношении охранного статуса острова.

По словам Тэпли, муниципалитет пропустил крайний срок для ответа на этот запрос всего на «пару часов». Застройщик не стал ждать и оперативно подал апелляцию в Земельный трибунал Онтарио (OLT), который встал на его сторону.

«На моей памяти Земельный трибунал ни разу не остановил проект со словами: „Подождите, давайте разберемся“. Их философия всегда одна: строить, строить, строить», — отмечает она.

При этом Тэпли не выступает категорически против застройки. По ее словам, муниципалитет был готов разрешить строительство 12 участков, сделав акцент на сохранении природы острова. Она также не осуждает американских владельцев за продажу: устоять перед большими деньгами сегодня сложно даже местным жителям, которые на словах активно выступают за сохранение природы.

Самой Тэпли постоянно звонят с предложениями продать коттеджный курорт, которым она владеет на другом конце озера. Ее дед был оперным певцом и выступал по всему миру, а в 1905 году купил на Lake of Bays ферму площадью 600 акров. Земля оказалась каменистой, но зато был большой выход к воде, и жене деда пришла в голову идея сдавать платформы для палаток местным рабочим. Этот бизнес постепенно превратился в семейную базу отдыха, которой 73-летняя Тэпли управляет до сих пор. Аренда домика на пятерых там стоит 2100 долларов в неделю, и гости не требуют крафтового хлеба по первому зову.

«У нас есть клиенты, которые возвращаются сюда уже 60 лет», — говорит она.

Племянник Тэпли и его жена уже согласились продолжить семейное дело, когда она отойдет от дел. Но если они когда-нибудь решат продать бизнес, Тэпли надеется, что сохранение природы станет ключевым условием сделки.

«Мы любим эту землю, любим озеро, любим дикую природу, — говорит она. — Вот почему мы здесь. Но за время моей жизни озеро изменилось до неузнаваемости».

Тодд Адаир — часть этих изменений. Он тоже родом из коттеджного края. Долгое время он работал над программным обеспечением для рынка недвижимости, пока не понял, что может открыть собственное агентство и зарабатывать на продаже элитных домов.

По его словам, около половины сделок в самом верхнем ценовом сегменте рынка проходят в закрытом режиме, когда мультимиллионеры договариваются через своих представителей. Если верить местным слухам, суммы таких сделок могут составлять от 30 до 100 миллионов долларов. Эти цифры не учитываются при расчете средней стоимости недвижимости на Lake of Bays.

Самая дорогая официально зарегистрированная сделка на озере в 2023 году составила около 5 миллионов долларов, в то время как средняя цена приблизилась к 1,7 миллиона (снизившись с пиковых 2,76 миллиона в период пандемии). Заплатить около 9 миллионов за стартовый коттедж на Langmaid’s Island — это серьезный скачок в цене, но на фоне закрытых сделок это выглядит как выгодная покупка.

Адаир получает множество запросов по проекту, часто от экспатов, которые заработали состояние за границей и хранят детские воспоминания о лете на озере. Ему также звонят нынешние владельцы коттеджей в Мускоке, уставшие от забот по дому и мечтающие передать ключи личному капитану.

В иерархии коттеджного края Онтарио Lake of Bays, расположенное к востоку от «большой тройки» озер Мускоки (Джозеф, Мускока и Россо), традиционно считалось более простым и менее пафосным. Оно также обычно дешевле, о чем свидетельствует средняя цена в 3,25 миллиона долларов на недвижимость у воды на трех главных озерах в прошлом году.

Один из местных жителей, пожелавший остаться неизвестным, описал эту разницу так: «На озере Мускока люди любят вывешивать свои деньги напоказ прямо на причале, а на Lake of Bays предпочитают прятать их за деревьями».

Но прячутся не только они. Адаир берет на себя всё общение по поводу проекта, потому что Шон Мажерович, очевидно, предпочитает этого не делать, по крайней мере, с журналистами.

При этом сам Мажерович вырос в коттедже на острове буквально за углом от того места, из-за которого разгорелся спор. Его жена Шари — дочь Сэма Херцога, известного строителя из Торонто, скончавшегося несколько лет назад. Помимо проектов на озере, Мажерович также стоит за планом строительства крупного кондоминиума в северной части Торонто.

В округе осталось не так много людей, помнящих Генри Адамсона. Его зрение начало ухудшаться, и, хотя он знал каждую тропинку и каждый камень на Langmaid’s, его поездки в Канаду становились всё реже, пока он не перестал приезжать совсем.

Саймон Майлз, у которого был коттедж на соседнем острове, хорошо помнит ужины с Генри. По его словам, тот мог поддержать разговор на любую тему, взять гитару и сыграть что угодно. Он не столько работал, сколько наслаждался благами жизни. Старые деревянные лодки были его страстью, и, будучи отличным механиком, он с удовольствием их чинил.

Он не сильно возражал против отдыхающих, которые время от времени появлялись на пляжах острова (сейчас их бы точно не пустили на территорию Ritz), лишь бы они убирали за собой мусор.

«Было бы справедливо назвать Генри защитником окружающей среды», — говорит Майлз. Он является одним из основателей Lake of Bays Heritage Foundation — некоммерческой организации, созданной в 1980-х годах для сохранения природного наследия региона. Майлз и Адамсон часто обсуждали будущее Langmaid’s, включая возможность передачи острова в дар фонду, но Генри не был готов принять окончательное решение до своей внезапной смерти.

После этого группа дачников попыталась собрать средства на выкуп острова. Однако собранный ими 1 миллион долларов не шел ни в какое сравнение с 9 миллионами, предложенными Мажеровичем.

Сам Майлз выставил свой остров на продажу в 2020 году. Он ожидал, что поиск покупателя займет лет пять, но из-за пандемии недвижимость ушла первому же человеку, который ее посмотрел. Он не скучает по этому месту и не хочет публично называть сумму сделки.

«Владеть коттеджем было очень весело, когда я был моложе. Если что-то нужно было починить, у меня появлялся летний проект, — говорит он. — Но в 87 лет я больше не хочу чинить причал, особенно если я уже делал это трижды за последние 50 лет».

Кейт Адамсон перестала приезжать на остров в начале 1980-х. У нее было двое маленьких детей, и семья предпочитала навещать родственников в Чикаго и на юге США.

«Иногда я задаюсь вопросом, как сложилась бы жизнь моих детей, если бы они проводили лето в Канаде», — говорит она.

Даже в ее время остров больше подходил для эпохи ее бабушки — времени, когда в доме была кухарка и смотритель, а за детьми присматривала няня. Там не было площадки для пиклбола, но деньги от молочного бизнеса позволяли наслаждаться комфортом.

Когда ее брат потерял возможность приезжать на остров, там стали появляться посторонние. Коттеджи подверглись вандализму, кто-то пробил якорем корпус одной из его любимых деревянных лодок, местные жители спрятали в лесу барбекю, начал копиться мусор.

Недавно Адамсон пересматривала старые фотографии. Больше всего в тех летних днях на Lake of Bays она любила «воду». Новые владельцы отреставрировали старый главный коттедж и превратили его в центр продаж. 27 участков всё еще ждут покупателей.

«Это смена образа жизни, и мой брат пришел бы в ужас, увидев, насколько джентрифицированным стало озеро Lake of Bays, — говорит она. — Но таковы сегодняшние реалии».