Новое исследование возрождает идею «смерти в результате донорства органов» — концепцию извлечения органов у пациентов, выбравших эвтаназию (MAID), пока они находятся под наркозом, но еще биологически живы.
Действующее канадское законодательство запрещает подобную практику из-за давно устоявшегося «правила мертвого донора» (dead donor rule, DDR). Согласно ему, человек должен быть признан мертвым до извлечения органов, а врачам категорически запрещено провоцировать смерть пациента путем их изъятия.
Однако авторы новой статьи, опубликованной в авторитетном медицинском журнале New England Journal of Medicine, утверждают, что растущее признание добровольной эвтаназии усложняет применение этого правила. По их словам, пациенты осознанно соглашаются на смерть, а законы об эвтаназии официально разрешают врачам лишать жизни в «строго очерченных ситуациях».
Исследователи полагают, что смерть в результате изъятия органов могла бы повысить качество донорского материала, что позволило бы потенциально спасти множество жизней и сделать процесс донорства более эффективным.
Тем не менее, эта идея звучит пугающе и рискует подорвать доверие общества как к программе MAID, так и к донорству органов в целом. Такое мнение выразил биоэтик из Университета Торонто Керри Боуман, который большую часть своей карьеры проработал в реанимации.
«Я думаю, что значительная часть общества будет в ужасе от этого», — отметил он.
Авторы статьи — канадские врачи-реаниматологи и биоэтик из Гарвардской медицинской школы — подчеркивают, что не призывают полностью отказаться от «правила мертвого донора». По их мнению, пришло время пересмотреть его применительно к пациентам программы MAID, учитывая растущее признание донорства после эвтаназии.
Исторически правило мертвого донора защищало людей от убийства ради органов и поддерживало общественное доверие к медицине. Однако добровольная эвтаназия создает для него «новый этический контекст», пишут специалисты.
Пациенты-доноры, проходящие через процедуру MAID, еще не мертвы, но их смерть неизбежна и наступит в результате их собственного выбора. В таких случаях требование формальной констатации смерти перед извлечением органов может стать этически необоснованным. С точки зрения авторов, момент извлечения органов — за несколько минут до биологической смерти или во время нее — не меняет конечного исхода для донора, поэтому моральная значимость строгой последовательности действий (извлечение органов только после смерти) в данном контексте снижается.
Согласно протоколам Канадской службы крови (Canadian Blood Services), решение об эвтаназии должно приниматься отдельно и строго до решения о донорстве. Это необходимо, чтобы исключить любое давление на пациентов. Тем не менее, вопрос о пожертвовании органов может обсуждаться после того, как заявка на MAID уже одобрена, и все больше канадцев изъявляют желание стать донорами после ухода из жизни.
На сегодняшний день Канада лидирует в мире по числу случаев донорства после эвтаназии. С 2019 по 2021 годы в стране было проведено 136 таких процедур. Только в 2021 году в Канаде был зарегистрирован 41 случай, тогда как в Бельгии, Нидерландах и Испании вместе взятых — всего 20.
При стандартной процедуре донорства после MAID пациенту в больнице вводят смертельные препараты, после чего врачи следят за давлением, пока сердце не остановится. Затем следует обязательный пятиминутный период ожидания для подтверждения смерти, и только потом тело переводят в операционную для извлечения органов.
Ведущий автор нового исследования, канадский реаниматолог Картер Уинберг, поясняет, что смерть непосредственно от донорства выглядела бы иначе. Пациента доставили бы в операционную и ввели бы те же седативные препараты, но хирургическое вмешательство началось бы сразу после погружения в глубокий сон. Фактически смерть наступила бы в результате удаления жизненно важных органов.
Главный аргумент в пользу этого метода — минимизация повреждений органов из-за недостатка кислорода в процессе умирания (времени ишемии). Если органы извлекать при работающем кровообращении, их качество — в частности, легких, печени, почек и поджелудочной железы — было бы максимальным. Это также позволило бы пересаживать сердце, которое сейчас изымается в основном у пациентов с диагностированной смертью мозга.
«Поскольку в этих случаях смерть является добровольным и неизбежным исходом, извлечение органов в идеальных условиях представляет собой улучшение по Парето: никому не становится хуже, но при этом можно спасти несколько жизней», — пишут авторы статьи.
На данный момент ни одна юрисдикция в мире не рассматривает внедрение подобной практики на законодательном уровне. Однако исследователи уверены, что эта концепция заслуживает «открытого и прозрачного диалога».
Многие медицинские эксперты категорически не согласны с таким подходом. Биоэтик из Университета Рочестера Лэйни Фридман Росс заявила в интервью американскому радио NPR, что отправлять живого человека в операционную и вывозить оттуда мертвого — «это убийство».
Керри Боуман, консультировавший множество пациентов программы MAID, обеспокоен даже нынешней практикой донорства после эвтаназии. Он отмечает, что некоторые из одобренных кандидатов в итоге отказываются от инъекции и предпочитают дожить свои дни, пока не умрут от болезни естественным путем. Однако если они уже обсудили с близкими и врачами пожертвование органов, они могут побояться признаться, что передумали.
«Я считаю, что это серьезно подрывает добровольный характер процедуры», — предостерегает биоэтик.
По словам Боумана, обращающиеся за MAID пациенты сильно истощены болезнью и часто чувствуют себя обузой. Некоторые прямо говорят: «Я беру больше, чем отдаю. Все за мной ухаживают, а я ничего не даю взамен». Психология таких решений вызывает у эксперта тревогу, особенно учитывая, что в медицинской среде и обществе может существовать подспудное поощрение желания «не тратить донорские органы впустую».
«Нам необходимы надежные барьеры, — резюмирует Боуман. — Врачи обязаны при любых обстоятельствах ставить интересы пациента на первое место. Когда возникает ситуация, при которой клинически выгодно извлечь органы у еще живого человека, это начинает влиять на процесс принятия решений».
