Виктор Дэвис Хэнсон: Охота левых на «единорога» — белого избирателя из рабочего класса
Последним кандидатом от Демократической партии США, сумевшим привлечь голоса белых избирателей из рабочего класса, был Билл Клинтон. Ему был нужен каждый из этих голосов на выборах 1992 и 1996 годов. И тем не менее, он так и не смог набрать 50% голосов избирателей из-за участия в выборах независимого кандидата Росса Перо. С тех пор демократы теряли поддержку белого рабочего класса практически на каждых президентских выборах. При этом данная демографическая группа по-прежнему составляет 40% электората и регистрируется, а также голосует гораздо активнее, чем другие группы населения.
Судя по всему, на фоне притока 10 миллионов нелегальных мигрантов в эпоху Джо Байдена демократы искренне поверили в собственные лозунги о «новом демократическом большинстве» и о том, что «демография — это судьба». В результате они самоуверенно отказались от большинства попыток привлечь на свою сторону белых избирателей из рабочего класса.
В 2017 году бывший неоконсерватор, а ныне сторонник левого политика Зорана Мамдани Билл Кристол (выступавший за полное упразднение Иммиграционно-таможенной полиции — ICE), рассуждал о необходимости открыть границы, чтобы заменить «ленивого» американского рабочего: «Послушайте, если быть до конца честными, раз уж с белым рабочим классом все так плохо, как вы говорите, разве вы не хотите привлечь новых американцев?» Тогда Кристол охарактеризовал эту, казалось бы, ненужную группу как «декадентскую, ленивую и избалованную».
И тем не менее, вплоть до появления кандидатуры Барака Обамы и вызванной этим демографической самоуверенности, демократы регулярно сетовали на то, что, если не брать в расчет умеренный период Билла Клинтона, их неуклонный сдвиг влево становится необратимым и слишком дорого обходится на выборах.
Действительно, если не считать Обаму, общепринятая демократическая мудрость гласила: кандидат в президенты, независимо от его политических взглядов, должен иметь южный акцент, чтобы проецировать аутентичность и привлекать белых рабочих. Так, Линдон Джонсон, Джимми Картер, Билл Клинтон и Эл Гор выигрывали всенародное голосование.
Северные же либералы, лишенные уникального преимущества Обамы как первого чернокожего президента, лишь подтверждали, что демократы потеряли поддержку белого рабочего класса. Свидетельство тому — поражения Хьюберта Хамфри, Джорджа Макговерна, Уолтера Мондейла, Майкла Дукакиса, Джона Керри, Хиллари Клинтон и даже Камалы Харрис. Харизматичный Обама как первый темнокожий президент и искусственно созданный образ «своего парня» Джо Байдена из Скрантона — лишь исключения, подтверждающие правило.
ТОКСИЧНАЯ ПОВЕСТКА
Эти тенденции лишь ускорились с захватом Демократической партии радикальными левыми, социалистами и иногда даже коммунистами. Их повестка носит нишевый характер и мало привлекательна за пределами «эхо-камер» крупных демократических городов и штатов.
В реальном мире избиратели не готовы мириться с переосмыслением понятия «женщина», с биологическими мужчинами, принимающими душ вместе с девочками-подростками, или с мужчинами, выдающими себя за спортсменок и отбирающими медали у девушек. Открытые границы, массовые амнистии, лишение финансирования полиции и иммиграционных служб, а также романтизация нелегальных мигрантов — это заведомо проигрышные темы.
Рабочий класс не понимает запрета на газовые плиты или субсидирования ветровой и солнечной энергетики при одновременном отказе от ископаемого топлива. Не нравится им и идея внезапного изменения системы через массовое голосование по почте (до 70%), голосование без удостоверения личности, расширение состава Верховного суда, отмену Коллегии выборщиков и прекращение практики филибустера — не говоря уже о социалистических разговорах об упразднении Сената и института президентства.
Освобождение под залог без внесения денег, бесконечный цикл арестов и немедленных освобождений, досрочный выход из тюрем, аборты по требованию вплоть до момента рождения и фанатизм в отношении изменения климата остаются столь же непонятными для рабочего класса.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ОЛИГАРХИ, МИЛЛИОНЕРЫ И МИЛЛИАРДЕРЫ
Избиратели из рабочего класса не глупы, как полагают левые элиты. Они знают, что левые, несмотря на всю свою пафосную риторику об олигархах, миллионерах и миллиардерах, являются партией именно этих групп — крупных капиталов из Голливуда, Кремниевой долины, юридической сферы, СМИ и Уолл-стрит.
Щедрые пожертвования левым наглядно демонстрируют Маккензи Скотт, Джеффри Эпштейн, Сэм Бэнкман-Фрид, Мелинда Гейтс, Лорен Пауэлл Джобс, Рид Хоффман, Невилл Рой Сингем и, конечно же, Джордж Сорос в его многочисленных проявлениях. Неслучайно никто из этих левых миллиардеров не сколотил свое состояние на производстве реальных товаров, а скорее за счет бракоразводных процессов, финансовых спекуляций или социальных сетей.
Появление новых социалистов лишь добавило еще один слой лицемерия к уже существующему элитизму левых и их зависимости от больших денег, создав то, что Эндрю Стайлз назвал «социализмом трастовых фондов». Новых радикально левых сторонников перераспределения богатств, таких как Ро Ханна, Зоран Мамдани, Хасан Пикер и Грэм Платнер, объединяет привилегированное воспитание, субсидируемый образ жизни и затянувшийся подростковый возраст, поддерживаемый родительскими деньгами. Все это делает их якобы популистские призывы к «справедливости» фальшивыми.
Когда Мамдани говорит о «мозолистых руках», мы понимаем, что он мало знает о физическом труде, будучи привилегированным ребенком «поселенцев-колонизаторов» в Уганде. Действительно, хотя его община индийских иммигрантов составляет менее 1% населения, на нее приходится 65% всех налоговых поступлений этой африканской страны, а семья Мамдани владеет загородным поместьем на озере Виктория.
«МАЛЬЧИКИ В ПИЖАМАХ» И ПОЛИТИКА DEI
Новые социалисты не нанимают импульсивных южных советников-популистов вроде Джеймса Карвилла или опытных политических стратегов, таких как Марк Пенн или Даг Шон, которые когда-то стремились завоевать рабочий класс. Вместо этого новые демократические социалисты, похоже, тяготеют к политтехнологам из числа детей влиятельных родителей, которые пытаются играть роль «делателей королей» — о чем свидетельствуют недавние видеоролики с обеспеченными «мальчиками в пижамах» Моррисом Кацем и Дэниелом Мораффом.
Но попытки демократов поймать «единорога» — потерянного и теперь почти мифического белого мужчину-избирателя из рабочего класса — заходят в тупик не только из-за отталкивающей социалистической повестки, но и из-за высокомерного элитизма ее посланников. Немалую роль здесь играет и политика многообразия, равенства и инклюзивности (DEI).
Создание администрацией Обамы нового «угнетенного» класса, составляющего примерно 30% нации, противопоставленного якобы 70-процентному белому классу «угнетателей», привело белый рабочий класс в ярость. Внезапно старая черно-белая расовая бинарность исчезла вместе с идеей помощи статистически более бедным афроамериканцам. Ее заменила новая, гораздо более широкая категория «небелых», не имеющая ничего общего с классовой принадлежностью. Те, кто был отнесен к числу «жертв», часто были богаты, привилегированны и происходили из этнических групп, чей доход на душу населения превышал доходы белых.
ЗАЦИКЛЕННОСТЬ НА РАСОВЫХ ВОПРОСАХ
Действительно, нормальным людям казалось абсурдным, когда семья Обамы, владеющая четырьмя особняками и летающая на частных самолетах, принималась читать американцам нотации о «равенстве» и «справедливости» или жаловаться на «завышенные требования». Это стало подтверждением печально известного высказывания Обамы о людях, «цепляющихся за оружие и религию». Подобная риторика предвосхитила целый каскад оскорблений в адрес белого рабочего класса, голосующего за Трампа: их называли «неисправимыми», «жалкими», «отбросами», «полуфашистами» и «мусором».
Будь то выпускница частной школы Жасмин Крокетт, разглагольствующая о «белых мужчинах», живущий на широкую ногу Мамдани, говорящий о необходимости «добраться до белых районов», или мультимиллионерши Вупи Голдберг и Санни Хостин из шоу The View, читающие Америке лекции о системном расизме, — повестка DEI стала для демократов бомбой замедленного действия. Казалось, она детонирует каждый раз, когда привилегированный «цветной человек» пускается в привычные антибелые расовые тирады, даже не попытавшись предварительно оценить собственные привилегии.
Новая партия социалистических кандидатов лишь подтверждает, насколько глубоко укоренилась эта расово мотивированная враждебность по отношению к белому рабочему классу внутри Демократической партии. Дариализа Авила Шевалье, кандидат в Конгресс от Нью-Йорка, назвала белых женщин «уродливыми колонизаторшами». Абер Кавас, кандидат в Сенат штата Нью-Йорк, обвинила в терактах 11 сентября «капитализм, расизм и превосходство белых».
Кандидат в Сенат от демократов Джеймс Таларико незадолго до беспорядков имени Джорджа Флойда заявил: «Белая кожа дает мне и каждому белому американцу иммунитет от вируса расизма. Но мы распространяем его везде, куда бы ни пошли». Мелат Кирос, кандидат в Конгресс от демократов в Колорадо, предупредила, что «мы никогда не сможем справиться с превосходством белых должным образом без выплаты репараций». Так говорила иммигрантка из Эфиопии, вошедшая в элитные круги в качестве корпоративного юриста.
ИСКУССТВЕННЫЕ КАНДИДАТЫ ИЗ НАРОДА
Итак, перед демократами стоят следующие дилеммы:
1. Белые избиратели из рабочего класса без высшего образования по-прежнему составляют около 40% всех зарегистрированных избирателей. В 2024 году они поддержали Трампа с перевесом 66 против 34. Эта реальность означает, что любая дальнейшая потеря демократами голосов среди испаноязычного и чернокожего среднего класса будет фатальной.
2. Основная демократическая повестка отталкивает белый рабочий класс, поскольку она ориентирована на состоятельных городских избирателей с ее акцентом на изменение климата, проблемы трансгендеров, нелегальную иммиграцию, радикально широкие права на аборт, антимилитаристские настроения, DEI и лишение финансирования полиции.
3. Новые социалисты наиболее комфортно чувствуют себя среди богатых левых лидеров, которые хотят захватить власть в Демократической партии, разговаривать с белым рабочим классом свысока и рассуждать о том, как ужасны Соединенные Штаты.
Поскольку демократам нужен белый рабочий класс для возвращения к власти, но при этом они его ненавидят и высмеивают, что же делать радикальным левым? Придумать левого из белого рабочего класса.
Так демократы выдвинули непроверенного радикала Платнера — с нацистской татуировкой, женоненавистническим прошлым, антисемитизмом и фальшивым имиджем ловца устриц из простонародья. Затем появился Таларико, которому якобы суждено было получить место в Сенате от Техаса. Ожидалось, что этот «хороший» евангельский христианин от ультралевых завоюет голоса белых избирателей-южан.
Однако Таларико тоже неаутентичен. Его прошлые цитаты и посты в соцсетях рисуют странного персонажа, который кажется одержимым борьбой за права сексуальных меньшинств. Защитой от кого? Разумеется, от того самого «нелиберального, злого» белого рабочего класса, за которым он сейчас ухаживает.
А кто-нибудь помнит гиперактивного «работягу», губернатора Миннесоты Тима Уолза? Его выбрали кандидатом в вице-президенты от демократов не потому, что он способствовал мошенничеству с пособиями или унижал белый рабочий класс, а потому, что он якобы умел менять масло в своем пикапе и у него был дробовик. В 2024 году мы до тошноты наслушались историй его напарницы по гонке Камалы Харрис — привилегированного ребенка двух докторов наук и давней жительницы элитного Брентвуда — о ее попытках представить себя выходцем из «среднего класса». Нам рассказывали непроверяемую сказку о том, что она работала в McDonald's, и владела полуавтоматическим пистолетом Glock. Уроженка Беркли вскоре переродилась в давнюю жительницу соседнего, но явно менее респектабельного Окленда.
Заглядывая в 2028 год, попытаются ли социалисты перепрофилировать представительницу верхушки среднего класса Александрию Окасио-Кортес в этакую «сестру» белого рабочего класса? Или перезагрузят Харрис, на этот раз с револьвером Smith & Wesson и опытом работы в Wendy's? Правдоподобных кандидатов на эту роль становится все меньше.
Пит Буттиджич — бывший мэр Саут-Бенда, экс-консультант с Уолл-стрит и неудавшийся кандидат в президенты — во время праймериз 2020 года и позже на посту министра транспорта в администрации Байдена производил впечатление высокомерного и неестественного человека. Но теперь он носит бороду и заходит в кафе для рабочих, достигая прямо противоположного эффекта.
Есть еще Гэвин Ньюсом, популист с поместьем за 9 миллионов долларов, бутиковым бизнесом и пожизненными субсидиями от нефтяного наследника Гордона Гетти. С идеальной укладкой, в жилетке от Abercrombie & Fitch, разгребая пепел после очередного калифорнийского лесного пожара, даже он пытается убедить избирателей в Акроне и Гранд-Рапидсе, что Гэвин — один из простых работяг, попутно объявляя капитализм несостоятельным.
СУТЬ В ПОСЛАНИИ, А НЕ В ФОРМЕ
В конечном счете, вопрос не в классовой принадлежности, а в аутентичности. Что бы левые ни говорили о Трампе, они постоянно нападают на его «грубые» вкусы и внешний вид — его любовь к золоту, смешанным единоборствам и профессиональному рестлингу, зачес на лысине, оранжевый цвет лица и акцент жителя Куинса, — но не на искренность этих предпочтений.
Трамп ест фастфуд из McDonald's не ради показухи, это его давняя привычка. Миллиардер Трамп носит свой привычный синий костюм, красный галстук и классические туфли в любой обстановке, по любому поводу и в любую погоду. Он не позирует на тюках соломы в фермерской кепке, не имитирует региональный акцент в стиле Хиллари Клинтон или Барака Обамы, и не надевает синие джинсы с рабочими ботинками, чтобы «сблизиться» с народом.
Он смотрится столь же неуместно, идя вдоль сборочного конвейера, сколь искренне симпатичен тем, кто там работает. Почему? Его политическая повестка адаптирована к запросам рабочего класса. Его не волнует расовая принадлежность. В нашей Америке 2026 года противостояние трайбализму принимает форму отказа от бессмысленного потакания индустрии DEI.
В чем же заключается главный парадокс? Левым необходимо привлечь на свою сторону гораздо больше белых рабочих, голосующих за Трампа. Однако в своих искусственных предвыборных кампаниях они высмеивают Трампа за те самые вкусы и привлекательность, которые сами тщетно и неестественно пытаются копировать.
