Последним кандидатом от Демократической партии США, сумевшим привлечь голоса белых избирателей из рабочего класса, был Билл Клинтон. Ему был нужен каждый из этих голосов на выборах 1992 и 1996 годов. И тем не менее, он так и не смог набрать 50% голосов избирателей из-за участия в выборах независимого кандидата Росса Перо. С тех пор демократы теряли поддержку белого рабочего класса практически на каждых президентских выборах. При этом данная демографическая группа по-прежнему составляет 40% электората и регистрируется, а также голосует гораздо активнее, чем другие группы населения.
Судя по всему, на фоне притока 10 миллионов нелегальных мигрантов в эпоху Джо Байдена демократы искренне поверили в собственные лозунги о «новом демократическом большинстве» и о том, что «демография — это судьба». В результате они самоуверенно отказались от большинства попыток привлечь на свою сторону белых избирателей из рабочего класса.
В 2017 году бывший неоконсерватор, а ныне сторонник левого политика Зорана Мамдани Билл Кристол (выступавший за полное упразднение Иммиграционно-таможенной полиции — ICE), рассуждал о необходимости открыть границы, чтобы заменить «ленивого» американского рабочего: «Послушайте, если быть до конца честными, раз уж с белым рабочим классом все так плохо, как вы говорите, разве вы не хотите привлечь новых американцев?» Тогда Кристол охарактеризовал эту, казалось бы, ненужную группу как «декадентскую, ленивую и избалованную».
И тем не менее, вплоть до появления кандидатуры Барака Обамы и вызванной этим демографической самоуверенности, демократы регулярно сетовали на то, что, если не брать в расчет умеренный период Билла Клинтона, их неуклонный сдвиг влево становится необратимым и слишком дорого обходится на выборах.
Действительно, если не считать Обаму, общепринятая демократическая мудрость гласила: кандидат в президенты, независимо от его политических взглядов, должен иметь южный акцент, чтобы проецировать аутентичность и привлекать белых рабочих. Так, Линдон Джонсон, Джимми Картер, Билл Клинтон и Эл Гор выигрывали всенародное голосование.
Северные же либералы, лишенные уникального преимущества Обамы как первого чернокожего президента, лишь подтверждали, что демократы потеряли поддержку белого рабочего класса. Свидетельство тому — поражения Хьюберта Хамфри, Джорджа Макговерна, Уолтера Мондейла, Майкла Дукакиса, Джона Керри, Хиллари Клинтон и даже Камалы Харрис. Харизматичный Обама как первый темнокожий президент и искусственно созданный образ «своего парня» Джо Байдена из Скрантона — лишь исключения, подтверждающие правило.
ТОКСИЧНАЯ ПОВЕСТКА
Эти тенденции лишь ускорились с захватом Демократической партии радикальными левыми, социалистами и иногда даже коммунистами. Их повестка носит нишевый характер и мало привлекательна за пределами «эхо-камер» крупных демократических городов и штатов.
В реальном мире избиратели не готовы мириться с переосмыслением понятия «женщина», с биологическими мужчинами, принимающими душ вместе с девочками-подростками, или с мужчинами, выдающими себя за спортсменок и отбирающими медали у девушек. Открытые границы, массовые амнистии, лишение финансирования полиции и иммиграционных служб, а также романтизация нелегальных мигрантов — это заведомо проигрышные темы.
Рабочий класс не понимает запрета на газовые плиты или субсидирования ветровой и солнечной энергетики при одновременном отказе от ископаемого топлива. Не нравится им и идея внезапного изменения системы через массовое голосование по почте (до 70%), голосование без удостоверения личности, расширение состава Верховного суда, отмену Коллегии выборщиков и прекращение практики филибустера — не говоря уже о социалистических разговорах об упразднении Сената и института президентства.
Освобождение под залог без внесения денег, бесконечный цикл арестов и немедленных освобождений, досрочный выход из тюрем, аборты по требованию вплоть до момента рождения и фанатизм в отношении изменения климата остаются столь же непонятными для рабочего класса.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ОЛИГАРХИ, МИЛЛИОНЕРЫ И МИЛЛИАРДЕРЫ
Избиратели из рабочего класса не глупы, как полагают левые элиты. Они знают, что левые, несмотря на всю свою пафосную риторику об олигархах, миллионерах и миллиардерах, являются партией именно этих групп — крупных капиталов из Голливуда, Кремниевой долины, юридической сферы, СМИ и Уолл-стрит.
Щедрые пожертвования левым наглядно демонстрируют Маккензи Скотт, Джеффри Эпштейн, Сэм Бэнкман-Фрид, Мелинда Гейтс, Лорен Пауэлл Джобс, Рид Хоффман, Невилл Рой Сингем и, конечно же, Джордж Сорос в его многочисленных проявлениях. Неслучайно никто из этих левых миллиардеров не сколотил свое состояние на производстве реальных товаров, а скорее за счет бракоразводных процессов, финансовых спекуляций или социальных сетей.
Появление новых социалистов лишь добавило еще один слой лицемерия к уже существующему элитизму левых и их зависимости от больших денег, создав то, что Эндрю Стайлз назвал «социализмом трастовых фондов». Новых радикально левых сторонников перераспределения богатств, таких как Ро Ханна, Зоран Мамдани, Хасан Пикер и Грэм Платнер, объединяет привилегированное воспитание, субсидируемый образ жизни и затянувшийся подростковый возраст, поддерживаемый родительскими деньгами. Все это делает их якобы популистские призывы к «справедливости» фальшивыми.
Когда Мамдани говорит о «мозолистых руках», мы понимаем, что он мало знает о физическом труде, будучи привилегированным ребенком «поселенцев-колонизаторов» в Уганде. Действительно, хотя его община индийских иммигрантов составляет менее 1% населения, на нее приходится 65% всех налоговых поступлений этой африканской страны, а семья Мамдани владеет загородным поместьем на озере Виктория.
«МАЛЬЧИКИ В ПИЖАМАХ» И ПОЛИТИКА DEI
Новые социалисты не нанимают импульсивных южных советников-популистов вроде Джеймса Карвилла или опытных политических стратегов, таких как Марк Пенн или Даг Шон, которые когда-то стремились завоевать рабочий класс. Вместо этого новые демократические социалисты, похоже, тяготеют к политтехнологам из числа детей влиятельных родителей, которые пытаются играть роль «делателей королей» — о чем свидетельствуют недавние видеоролики с обеспеченными «мальчиками в пижамах» Моррисом Кацем и Дэниелом Мораффом.
Но попытки демократов поймать «единорога» — потерянного и теперь почти мифического белого мужчину-избирателя из рабочего класса — заходят в тупик не только из-за отталкивающей социалистической повестки, но и из-за высокомерного элитизма ее посланников. Немалую роль здесь играет и политика многообразия, равенства и инклюзивности (DEI).
Создание администрацией Обамы нового «угнетенного» класса, составляющего примерно 30% нации, противопоставленного якобы 70-процентному белому классу «угнетателей», привело белый рабочий класс в ярость. Внезапно старая черно-белая расовая бинарность исчезла вместе с идеей помощи статистически более бедным афроамериканцам. Ее заменила новая, гораздо более широкая категория «небелых», не имеющая ничего общего с классовой принадлежностью. Те, кто был отнесен к числу «жертв», часто были богаты, привилегированны и происходили из этнических групп, чей доход на душу населения превышал доходы белых.
ЗАЦИКЛЕННОСТЬ НА РАСОВЫХ ВОПРОСАХ
Действительно, нормальным людям казалось абсурдным, когда семья Обамы, владеющая четырьмя особняками и летающая на частных самолетах, принималась читать американцам нотации о «равенстве» и «справедливости» или жаловаться на «завышенные требования». Это стало подтверждением печально известного высказывания Обамы о людях, «цепляющихся за оружие и религию». Подобная риторика предвосхитила целый каскад оскорблений в адрес белого рабочего класса, голосующего за Трампа: их называли «неисправимыми», «жалкими», «отбросами», «полуфашистами» и «мусором».
Будь то выпускница частной школы Жасмин Крокетт, разглагольствующая о «белых мужчинах», живущий на широкую ногу Мамдани, говорящий о необходимости «добраться до белых районов», или мультимиллионерши Вупи Голдберг и Санни Хостин из шоу The View, читающие Америке лекции о системном расизме, — повестка DEI стала для демократов бомбой замедленного действия. Казалось, она детонирует каждый раз, когда привилегированный «цветной человек» пускается в привычные антибелые расовые тирады, даже не попытавшись предварительно оценить собственные привилегии.
Новая партия социалистических кандидатов лишь подтверждает, насколько глубоко укоренилась эта расово мотивированная враждебность по отношению к белому рабочему классу внутри Демократической партии. Дариализа Авила Шевалье, кандидат в Конгресс от Нью-Йорка, назвала белых женщин «уродливыми колонизаторшами». Абер Кавас, кандидат в Сенат штата Нью-Йорк, обвинила в терактах 11 сентября «капитализм, расизм и превосходство белых».
Кандидат в Сенат от демократов Джеймс Таларико незадолго до беспорядков имени Джорджа Флойда заявил: «Белая кожа дает мне и каждому белому американцу иммунитет от вируса расизма. Но мы распространяем его везде, куда бы ни пошли». Мелат Кирос, кандидат в Конгресс от демократов в Колорадо, предупредила, что «мы никогда не сможем справиться с превосходством белых должным образом без выплаты репараций». Так говорила иммигрантка из Эфиопии, вошедшая в элитные круги в качестве корпоративного юриста.
ИСКУССТВЕННЫЕ КАНДИДАТЫ ИЗ НАРОДА
Итак, перед демократами стоят следующие дилеммы:
1. Белые избиратели из рабочего класса без высшего образования по-прежнему составляют около 40% всех зарегистрированных избирателей. В 2024 году они поддержали Трампа с перевесом 66 против 34. Эта реальность означает, что любая дальнейшая потеря демократами голосов среди испаноязычного и чернокожего среднего класса будет фатальной.
2. Основная демократическая повестка отталкивает белый рабочий класс, поскольку она ориентирована на состоятельных городских избирателей с ее акцентом на изменение климата, проблемы трансгендеров, нелегальную иммиграцию, радикально широкие права на аборт, антимилитаристские настроения, DEI и лишение финансирования полиции.
3. Новые социалисты наиболее комфортно чувствуют себя среди богатых левых лидеров, которые хотят захватить власть в Демократической партии, разговаривать с белым рабочим классом свысока и рассуждать о том, как ужасны Соединенные Штаты.
Поскольку демократам нужен белый рабочий класс для возвращения к власти, но при этом они его ненавидят и высмеивают, что же делать радикальным левым? Придумать левого из белого рабочего класса.
Так демократы выдвинули непроверенного радикала Платнера — с нацистской татуировкой, женоненавистническим прошлым, антисемитизмом и фальшивым имиджем ловца устриц из простонародья. Затем появился Таларико, которому якобы суждено было получить место в Сенате от Техаса. Ожидалось, что этот «хороший» евангельский христианин от ультралевых завоюет голоса белых избирателей-южан.
Однако Таларико тоже неаутентичен. Его прошлые цитаты и посты в соцсетях рисуют странного персонажа, который кажется одержимым борьбой за права сексуальных меньшинств. Защитой от кого? Разумеется, от того самого «нелиберального, злого» белого рабочего класса, за которым он сейчас ухаживает.
А кто-нибудь помнит гиперактивного «работягу», губернатора Миннесоты Тима Уолза? Его выбрали кандидатом в вице-президенты от демократов не потому, что он способствовал мошенничеству с пособиями или унижал белый рабочий класс, а потому, что он якобы умел менять масло в своем пикапе и у него был дробовик. В 2024 году мы до тошноты наслушались историй его напарницы по гонке Камалы Харрис — привилегированного ребенка двух докторов наук и давней жительницы элитного Брентвуда — о ее попытках представить себя выходцем из «среднего класса». Нам рассказывали непроверяемую сказку о том, что она работала в McDonald's, и владела полуавтоматическим пистолетом Glock. Уроженка Беркли вскоре переродилась в давнюю жительницу соседнего, но явно менее респектабельного Окленда.
Заглядывая в 2028 год, попытаются ли социалисты перепрофилировать представительницу верхушки среднего класса Александрию Окасио-Кортес в этакую «сестру» белого рабочего класса? Или перезагрузят Харрис, на этот раз с револьвером Smith & Wesson и опытом работы в Wendy's? Правдоподобных кандидатов на эту роль становится все меньше.
Пит Буттиджич — бывший мэр Саут-Бенда, экс-консультант с Уолл-стрит и неудавшийся кандидат в президенты — во время праймериз 2020 года и позже на посту министра транспорта в администрации Байдена производил впечатление высокомерного и неестественного человека. Но теперь он носит бороду и заходит в кафе для рабочих, достигая прямо противоположного эффекта.
Есть еще Гэвин Ньюсом, популист с поместьем за 9 миллионов долларов, бутиковым бизнесом и пожизненными субсидиями от нефтяного наследника Гордона Гетти. С идеальной укладкой, в жилетке от Abercrombie & Fitch, разгребая пепел после очередного калифорнийского лесного пожара, даже он пытается убедить избирателей в Акроне и Гранд-Рапидсе, что Гэвин — один из простых работяг, попутно объявляя капитализм несостоятельным.
СУТЬ В ПОСЛАНИИ, А НЕ В ФОРМЕ
В конечном счете, вопрос не в классовой принадлежности, а в аутентичности. Что бы левые ни говорили о Трампе, они постоянно нападают на его «грубые» вкусы и внешний вид — его любовь к золоту, смешанным единоборствам и профессиональному рестлингу, зачес на лысине, оранжевый цвет лица и акцент жителя Куинса, — но не на искренность этих предпочтений.
Трамп ест фастфуд из McDonald's не ради показухи, это его давняя привычка. Миллиардер Трамп носит свой привычный синий костюм, красный галстук и классические туфли в любой обстановке, по любому поводу и в любую погоду. Он не позирует на тюках соломы в фермерской кепке, не имитирует региональный акцент в стиле Хиллари Клинтон или Барака Обамы, и не надевает синие джинсы с рабочими ботинками, чтобы «сблизиться» с народом.
Он смотрится столь же неуместно, идя вдоль сборочного конвейера, сколь искренне симпатичен тем, кто там работает. Почему? Его политическая повестка адаптирована к запросам рабочего класса. Его не волнует расовая принадлежность. В нашей Америке 2026 года противостояние трайбализму принимает форму отказа от бессмысленного потакания индустрии DEI.
В чем же заключается главный парадокс? Левым необходимо привлечь на свою сторону гораздо больше белых рабочих, голосующих за Трампа. Однако в своих искусственных предвыборных кампаниях они высмеивают Трампа за те самые вкусы и привлекательность, которые сами тщетно и неестественно пытаются копировать.
