Первые реакторы в рамках планируемого расширения атомной энергетики Канады будут зависеть от иностранных поставщиков, в том числе из США. Импорт потребуется для обогащения и производства ядерного топлива. Это происходит несмотря на заявления Марка Карни о том, что суверенитет страны напрямую зависит от ее способности самостоятельно обеспечивать и контролировать свои энергетические ресурсы.

Такой шаг означает резкий отход от использования реакторов типа Candu, благодаря которым Канада — второй по величине производитель урана в мире — более полувека опиралась почти исключительно на внутреннюю цепочку поставок.

Провинция Онтарио уже начала строительство первого из четырех запланированных малых модульных реакторов (SMR) BWRX-300 в Клэрингтоне (проект Darlington New Nuclear). Это легководные реакторы американо-японского дизайна, использующие низкообогащенный уран. В отличие от них, канадские Candu работают на топливе из необогащенного природного урана, которое производится внутри страны.

Компания Ontario Power Generation (OPG) ожидает, что первый реактор BWRX-300 на АЭС Дарлингтон будет подключен к сети к концу 2030 года, а остальные три — в середине 2030-х.

Добывать урановую руду в Саскачеване и перерабатывать ее в Порт-Хоупе (Онтарио) будет канадская компания Cameco, однако сам процесс обогащения будет проходить в США. В качестве поставщиков обогащенного урана OPG также называет французскую Orano и британскую Urenco. Окончательную сборку топливных элементов выполнит американская компания на территории США.

По мнению экспертов, такой сдвиг противоречит изначальной логике ядерной программы Канады. Согласно документу Парламентской библиотеки 1993 года, реакторы Candu создавались именно для того, чтобы избежать «сложного и дорогостоящего процесса обогащения или, как альтернативы, зависимости от иностранных источников обогащенного урана».

Марк Уинфилд, профессор Йоркского университета, специализирующийся на энергетической политике, считает, что зависимость от импортного топлива дает иностранным правительствам возможность перекрывать поставки в случае политических разногласий.

«Это полностью переворачивает первоначальное обоснование программы Candu, — отмечает Уинфилд. — Начиная с 1950-х годов главная идея заключалась в том, чтобы у нас была полностью канадская цепочка поставок, не подверженная подобным геополитическим рискам».

В OPG, в свою очередь, заявляют, что распределение работы между поставщиками в США, Великобритании и Франции создает «надежную и устойчивую цепочку поставок». Однако и обогащение, и производство готового топлива — два этапа, которые Канада не может выполнить для реакторов BWRX-300 — по-прежнему остаются в руках иностранных государств.

Министр энергетики провинции Стивен Лечче объяснил выбор иностранного реактора тем, что ни одна канадская альтернатива пока не готова к выработке электроэнергии в необходимых масштабах.

«На сегодняшний день не существует коммерчески жизнеспособной канадской технологии малых модульных реакторов, подходящей для энергосистемы, — сказал Лечче. — Поэтому нам пришлось выйти на мировой рынок».

По его словам, провинция выбрала американо-японский BWRX-300, поскольку это наиболее проработанный вариант, предлагающий наилучшие шансы снизить риски при строительстве реактора нового типа.

В Канаде разрабатывается новый отечественный реактор Candu Monark, однако он не относится к классу малых модульных реакторов и в настоящее время только проходит оценку канадского органа по ядерному регулированию.

Несмотря на зависимость от иностранного обогащения, Лечче подчеркнул, что провинция снизила риски, договорившись с поставщиками из трех разных стран.

Профессор Уинфилд предупреждает, что наличие нескольких поставщиков снижает вероятность сбоев, но не устраняет ее полностью. Каждое предприятие по обогащению урана находится за пределами Канады, а единственный заявленный производитель готовых топливных сборок — американская компания.

«Я считаю, что риск сохраняется. Особенно если США решат использовать свои поставки урана в качестве геополитического рычага, что вполне вписывается в политику потенциальной администрации Трампа», — добавил Уинфилд.

Федеральное правительство Канады, напротив, не видит существенных рисков, особенно в краткосрочной и среднесрочной перспективе. В Министерстве природных ресурсов отметили, что для четырех планируемых реакторов в Дарлингтоне потребуется «очень небольшое количество» обогащенного топлива.

Объект в Дарлингтоне станет первым малым модульным реактором среди стран G7. Профессор Университета Британской Колумбии М.В. Рамана считает, что в этом нет ничего хорошего: «Ядерная энергетика — это очень дорогой способ производства электроэнергии, а малые модульные реакторы еще дороже».

По его словам, SMR жертвуют экономией на масштабе, доступной крупным станциям. Проектировщик BWRX-300, компания GE Vernova, утверждает, что небольшие реакторы требуют меньше оборудования и насосов, что снижает затраты на строительство и обслуживание. Однако эти прогнозы еще не подтверждены на практике ни одним коммерческим объектом.

Единственный способ для Канады избавиться от зависимости от иностранных поставщиков — это создать собственную индустрию обогащения урана. Стивен Лечче заявил, что Онтарио открыта к обсуждению этого вопроса, но окончательное решение остается за федеральным правительством.

В Министерстве природных ресурсов сообщили, что Оттава пока не принимала решений о коммерческом обогащении, но планирует создать рабочую группу с провинциями и представителями отрасли для изучения будущих потребностей. Помимо Онтарио, планы по использованию реакторов BWRX-300 рассматривает Саскачеван, а Нью-Брансуик и Альберта также изучают потенциальные ядерные проекты.

Профессор Рамана отмечает, что строительство завода по обогащению обойдется в миллиарды долларов и потребует сложной системы безопасности и международного контроля.

«В бизнесе по обогащению тоже действует эффект масштаба, — пояснил он. — Строить такой завод ради одного типа малых модульных реакторов будет крайне невыгодно с экономической точки зрения».

Кроме того, новые реакторы создают еще одну долгосрочную проблему. Текущий канадский план по утилизации ядерных отходов с бюджетом в 26 млрд долларов был рассчитан под топливо от существующих реакторов Candu. Новые технологии могут изменить как объем, так и тип отработавшего топлива, и новых оценок стоимости его утилизации пока не проводилось.