Когда бабушка Софии Смит Галер умирала, девушка осознала, что теряет не только любимого человека, но и язык, который уйдет вместе с ней. Ее бабушка переехала из северной Италии в Лондон несколько десятилетий назад и говорила на эмилиано-романьольском — региональном итальянском диалекте. Сама Смит Галер выросла, говоря по-английски, тогда как на диалекте общались только ее мать и бабушка. Девушка понимала язык, но так и не научилась на нем говорить.

«Внуки, такие как я, отлично воспринимают язык на слух, но с трудом на нем говорят. Это называется рецептивным билингвизмом, — рассказала Смит Галер ведущей подкаста The Sunday Magazine Пие Чаттопадхяй. — Проблема в том, что в будущем мне будет очень сложно передать этот язык следующему поколению».

Это осознание подтолкнуло Смит Галер к написанию книги «Как убить язык: власть, сопротивление и гонка за спасение наших слов» (How to Kill a Language: Power, Resistance, and the Race to Save Our Words), в которой исследуются различные причины исчезновения языков, включая колонизацию и войны. Еще одной причиной является миграция. По словам писательницы, родные языки оказываются под угрозой по мере того, как иммигранты и их дети переходят на доминирующий язык своей новой страны.

По данным переписи населения Статистического управления Канады за 2021 год, для 56,6% жителей страны родным языком является английский, для 20,2% — французский, а 23,2% считают родным один из более чем 200 других языков.

Николай Славков (Nikolay Slavkov), профессор Института официальных языков и билингвизма при Оттавском университете, изучающий процессы усвоения и утраты языков, согласен с тем, что языки могут исчезнуть, если дети иммигрантов не учатся говорить на родном языке своей семьи.

Как исчезают родные языки

Процесс утраты языка часто происходит неосознанно, отмечает Славков. Переезжая в новую страну и пытаясь интегрироваться в общество, люди естественным образом концентрируются на доминирующем языке окружения, постепенно всё реже используя свой родной язык.

В других случаях родители сознательно отказываются от использования родного языка. Иногда это их личное решение, а иногда — результат советов учителей или медицинских работников, которые рекомендуют не говорить с детьми на родном языке из-за опасений, что это помешает им выучить английский.

«Им может казаться, что их язык здесь не ценится, и лучшее, что они могут сделать для своих детей, — это не заострять на нем внимание», — поясняет Славков.

Хотя решение о сохранении родного языка в конечном итоге остается за родителями, Славков настоятельно рекомендует семьям «тщательно взвесить все за и против».

За годы своей работы он общался со многими родителями, которые сожалеют, что не передали родной язык своим детям, а также со взрослыми, которые хотели бы, чтобы в детстве им дали возможность его выучить.

Славков советует новоприбывшим задать себе вопрос: «Не будет ли грустить бабушка или дедушка, оставшиеся на родине, когда ребенок вырастет и не сможет позвонить им, чтобы поговорить хотя бы 15 минут, или приехать в гости?»

В то же время эксперт признает: новые иммигранты часто поглощены более насущными проблемами — поиском работы и обустройством на новом месте, из-за чего на мысли о сохранении родного языка просто не остается времени.

Возрождение языка в Канаде

Тем не менее, возрождение возможно даже спустя долгое время после того, как язык был утрачен. После Второй мировой войны в Канаду хлынула большая волна иммигрантов из Нидерландов, бежавших из разрушенной страны в поисках лучшей жизни.

Хотя в то время голландцы стали одной из крупнейших иммигрантских общин в Канаде, многие из них предпочли быстро ассимилироваться и отказались от родного языка быстрее, чем любая другая группа мигрантов. В результате их потомки во втором и третьем поколениях в большинстве своем уже не говорят по-голландски.

В 2015 году в Ванкувере открылась De Esdoorn School — школа голландского языка для семей, желающих сохранить свою культуру и языковое наследие.

Все началось с того, что группа родителей собрала шестерых детей в местной библиотеке, чтобы учить их голландскому. С тех пор школа разрослась до трех филиалов, добавила онлайн-формат и сейчас обучает около 70 детей и 25 взрослых, рассказывает директор учебного заведения Марианна Кауэлс (Marianne Cauwels).

Возраст учеников варьируется от малышей младше трех лет до пенсионеров. Некоторые из них — дети из семей недавних иммигрантов, где оба родителя говорят по-голландски. Другие — канадцы во втором и третьем поколении, стремящиеся восстановить связь со своими корнями.

По словам Кауэлс, люди изучают язык по самым разным причинам, но для молодежи одним из главных мотивов является желание глубже прочувствовать свою идентичность во время поездок в Нидерланды на учебу или в гости к родственникам. «В переводе всегда что-то теряется, абсолютно всегда», — добавляет она.

Новое поколение спасает кантонский диалект

По словам Евгении Мак (Eugenia Mak), в последние годы в Канаду прибыла новая волна иммигрантов из Гонконга. Многим из них от 20 до 30 лет, и они глубоко привержены идее сохранения своего языка. Создавая семьи на новом месте, они хотят дать своим детям возможность выучить кантонский диалект и прилагают для этого сознательные усилия.

Мак преподает кантонский диалект в средней школе Cummer Valley Middle School в Норт-Йорке (Онтарио) для учеников с 3 по 8 классы. Ее уроки выходят далеко за рамки простого изучения словарного запаса. Дети учат язык через творчество — пение, письмо и танцы, параллельно знакомясь с культурными традициями, такими как Фестиваль лодок-драконов.

Для нее изучение кантонского — это не просто освоение еще одного языка. «Это наша история, наши ценности и традиции, а также наша идентичность. Если мы утратим этот язык, мы потеряем связь с поколениями наших предков и нашей историей», — считает преподавательница.

Мак подчеркивает, что речь идет также о поддержании многоязычия, которое уже давно стало неотъемлемой частью канадского общества. «В Канаде очень разнообразная культура, и мы надеемся, что кантонский язык останется ее частью», — говорит она.

Больше, чем просто общение

Профессор лингвистики из Йоркского университета (Великобритания) Моника Шмид (Monika Schmid) утверждает, что, помимо сохранения семейного наследия, многоязычие приносит пользу всему обществу. Каждый язык, по ее словам, представляет собой гораздо больше, чем просто средство коммуникации.

«Языки — это хранилища информации, поэтому каждый раз, когда исчезает язык, мы теряем целый пласт знаний о природе, истории происхождения, поэзии и литературе, — объясняет Шмид. — Все эти знания могут жить только до тех пор, пока существует поддерживающий их язык, к которому они принадлежат».

Профессор Славков разделяет эту точку зрения. Хотя он вполне может представить себе «антиутопическое будущее», в котором глобальные языки, такие как английский, вытеснят менее распространенные и приведут их к исчезновению, он убежден: языковое разнообразие необходимо ценить так же, как мы ценим биоразнообразие в природе.

«Мы ведь хотим сохранить как можно больше видов живых организмов, — подытожил он. — Я бы очень хотел, чтобы мир относился к языкам точно так же».