Согласно новому отчету, убытки британского фонда National Wealth Fund выросли почти вдвое после ребрендинга 2024 года. Эксперты предупреждают, что новый канадский проект может столкнуться с аналогичными проблемами.
ОТТАВА — Новый суверенный фонд, инициированный премьер-министром Марком Карни, рискует повторить судьбу проблемного британского финансового института, в создании которого он принимал участие. Об этом говорится в отчете аналитического центра «Монреальский экономический институт» (MEI), опубликованном в четверг. Авторы документа отмечают, что структура Canada Strong Fund во многом копирует британский National Wealth Fund, и это сходство должно стать тревожным сигналом для премьер-министра Канады и бывшего главы Банка Англии.
«За два года до того, как предложить эту модель канадцам, Марк Карни рекомендовал ее британцам, которые в итоге ее и внедрили», — отмечает автор исследования Брайан Ченг, научный сотрудник Лондонской школы экономики. По его словам, эта модель до сих пор не принесла успеха в Великобритании и вряд ли сработает в Канаде.
В апреле Карни объявил о создании первого национального суверенного фонда Канады со стартовым капиталом в 25 млрд долларов, рассчитанным на три года. Тогда он заявил, что фонд предоставит рядовым гражданам удобный инструмент для инвестирования в крупные национальные проекты. Однако, несмотря на название «суверенный фонд», Canada Strong Fund будет финансировать свою деятельность за счет заемных средств, а не профицита бюджета или доходов от продажи ресурсов.
По стечению обстоятельств, ранее Карни входил в состав рабочей группы по экологическому финансированию, которая консультировала лейбористское правительство Великобритании по вопросам создания National Wealth Fund — государственного фонда, запущенного в 2024 году. Эта структура поглотила бывший Инфраструктурный банк Великобритании, созданный в 2021 году, и получила 7,3 млрд фунтов стерлингов (13,7 млрд канадских долларов) для инвестиций в проекты, генерирующие доход.
В их число вошли вложения в такие высокорисковые отрасли, как производство экологически чистого водорода, улавливание углерода и строительство гигафабрик по производству аккумуляторов. На тот момент чиновники заявляли, что на каждый фунт из государственной казны фонд привлечет три фунта частных инвестиций.
Однако, согласно исследованию, после ребрендинга 2024 года убытки National Wealth Fund выросли почти вдвое, достигнув в прошлом году 152,2 млн фунтов (288 млн канадских долларов). За два года работы совокупная доходность фонда составила минус 24,9%. Кроме того, ему не удалось достичь обещанного британцам соотношения частного и государственного финансирования «три к одному».
В начале этого года фонд возглавил масштабную операцию по спасению от банкротства сельского интернет-провайдера Gigaclear, что обошлось британским налогоплательщикам почти в 100 млн фунтов (188 млн канадских долларов). В некоторых британских СМИ National Wealth Fund уже окрестили «Национальным фондом растрат» (National Waste Fund). Его неудачи назывались одной из причин отставки канцлера казначейства (министра финансов) Рэйчел Ривз, которая покинула свой пост в правительстве лейбористов в прошлом месяце после назначения нового премьер-министра Великобритании Энди Бернэма.
По мнению Ченга, британский фонд был изначально обречен на провал. «Это фонд, который использует заемные средства для принятия инвестиционных решений, основанных на политических приоритетах, — подчеркивает эксперт. — Это в корне отличается от подхода частных инвесторов, которые руководствуются четкими сигналами прибыли и убытков».
Представитель National Wealth Fund Арчи Харт заявил, что финансовые потери на начальном этапе были ожидаемы. «Мы инвестируем для выполнения задач британского правительства по обеспечению экономического роста и переходу на экологически чистую энергию. Это подразумевает принятие рисков, на которые рынок не может или не хочет идти, а значит, мы неизбежно будем нести убытки по некоторым инвестициям», — написал Харт в письме National Post. Он добавил, что внутренние прогнозы показывают выход фонда «на траекторию прибыльности», но не уточнил сроков.
Брайан Ченг также отметил, что, как и британский аналог, Canada Strong Fund лишен строгих ограничений, которые есть у успешных суверенных фондов, таких как норвежский нефтяной фонд с активами в несколько триллионов долларов. По его словам, без должного контроля значительные доходы Канады от продажи ресурсов не окажут существенного влияния на эффективность работы фонда.
«Доходы от ресурсов могут означать, что в бюджете появится больше денег для поддержки инвестиций, но это также может усилить соблазн вкладывать средства в неудачные проекты, если не будут установлены правильные защитные механизмы», — пояснил эксперт.
В апреле Марк Карни заверял, что новый фонд не станет инструментом «захвата ресурсных богатств», однако дал понять, что часть доходов от добычи полезных ископаемых все же поступит в его бюджет. «В тех случаях, когда федеральное правительство выступает катализатором ресурсного проекта... это справедливо и правильно, чтобы канадцы напрямую получали долю от этой прибыли», — заявлял премьер-министр.
Согласно опросу, опубликованному в прошлом месяце MEI и исследовательской компанией Ipsos, почти 6 из 10 канадцев не поддерживают идею федерального правительства занимать 25 млрд долларов для финансирования нового суверенного фонда.
