Монреаль подал пример того, как нужно противостоять ненависти, и доказал, что еврейской общине рано опускать руки.
Сегодня в канадской еврейской общине наблюдается разрушительная тенденция — потакание страху.
Речь идет не о самом страхе. Страх — это рациональная реакция на реальную опасность. Синагоги забрасывали бутылками с зажигательной смесью. На еврейские школы совершались нападения. Еврейские предприятия подвергались вандализму. На евреев нападали на наших улицах. Ни один здравомыслящий человек не отрицает, что после массовых убийств, совершенных боевиками ХАМАС в Израиле 7 октября, уровень антисемитизма резко возрос.
Проблема кроется в другом: в убеждении, что каждый антисемитский инцидент следует воспринимать как доказательство того, что с еврейской жизнью в Канаде покончено. Что каждая уехавшая семья — это свидетельство национального исхода, а каждое вирусное видео в социальных сетях подтверждает, что наши города потеряны навсегда.
Это можно назвать капитуляцией перед «индустрией страха», у которой, как и у любой другой индустрии, есть свои мотивы. Каждый тревожный инцидент раздувается. Каждая неудача воспринимается как угроза существованию. Каждое возмутительное событие сопровождается очередным заявлением о том, что у евреев здесь нет будущего. Эмоционально это может приносить удовлетворение, но по сути это глубоко ошибочно.
Самая большая победа, на которую могли бы надеяться антисемиты, заключается не в том, что евреи проиграют политический спор, а в том, что они потеряют уверенность в себе.
История учит, что антисемитизм никогда не исчезал. Но она также учит не менее важному: еврейские общины выживают, когда отказываются сдаваться.
В 2022 году, еще до событий 7 октября, организация B’nai Brith Canada зафиксировала около 2700 антисемитских инцидентов. Цифра шокирующая. Тем не менее, тогда никто не убеждал себя в том, что еврейская жизнь в Канаде подошла к концу. Было понимание, что с ненавистью нужно бороться, а не бесконечно ее рекламировать.
Сегодня слишком многие путают информированность с эффективностью. Они не задаются вопросом, укрепляет ли постоянное преувеличение каждого инцидента уверенность евреев или, наоборот, ослабляет ее. Очевидно, что ослабляет.
Антисемитское граффити в общественном туалете не заслуживает такого же внимания, как избиение хасида в городском парке. И то, и другое отвратительно. И то, и другое заслуживает осуждения. Но это не одно и то же.
Когда каждый инцидент рассматривается как одинаково катастрофический, исчезает перспектива. А вместе с ней и стратегия. Без стратегии страх превращается в паралич.
Монреаль — яркий пример того, почему это важно. На протяжении большей части последних двух лет город заслуженно считался эпицентром антисемитского запугивания в Канаде. Демонстрации блокировали крупные перекрестки. Еврейские кварталы подвергались нападкам. Закон слишком часто игнорировался, пока политики искали оправдания.
Многие решили, что город потерян. Но они ошибались. За прошедший год Монреаль пережил одно из самых поразительных преображений среди всех крупных канадских городов. Сменилось политическое руководство. Изменился подход полиции к обеспечению правопорядка. Появились доказательства более быстрого и решительного реагирования в Монреале и его пригородах, как это произошло на антиизраильском протесте в Валлифилде в мае этого года.
Правительство Квебека действовало решительно, укрепив законы о секуляризме (светскости государства) и дав понять, что запугивание не будет диктовать государственную политику. Ранее провинция приняла рабочее определение антисемитизма Международного альянса в память о Холокосте (IHRA) и открыла представительство в Тель-Авиве — и всё это в разгар кризиса.
Не менее важно и то, что изменились сами еврейские организации и группы активистов. Вместо того чтобы просто документировать факты антисемитизма, они начали с ним бороться. Вместо того чтобы жаловаться на враждебно настроенные администрации университетов, они подали на них в суд. Вместо того чтобы отстраняться от общественной жизни, они активно в нее включились.
Вместо того чтобы вариться в собственном соку, они создали альянсы с итальянской, греческой, филиппинской, индуистской, армянской, персидской и множеством других общин. Вместо того чтобы задаваться вопросом, принадлежит ли Монреаль евреям, они напомнили городу, что евреи всегда были его неотъемлемой частью. Результаты говорят сами за себя.
Организованные демонстрации, которые когда-то собирали сотни, а иногда и тысячи людей, теперь с трудом привлекают несколько десятков человек. Политическая поддержка экстремистского активизма, судя по всему, сошла на нет. Атмосфера в городе кардинально изменилась.
И это произошло не потому, что евреи уехали. Это произошло потому, что они боролись.
Это подводит нас, пожалуй, к самому вредному мифу, циркулирующему в настоящее время: о том, что Канада переживает еврейский исход. Несмотря на ряд громких случаев отъезда, это ни в коем случае не массовый исход.
Некоторые семьи приняли понятное решение уехать. Каждое такое решение заслуживает уважения. Никто не вправе осуждать родителей, делающих сложный выбор ради своих детей. Но единичные отъезды не являются национальной миграцией. И они не должны становиться определяющим нарративом для канадских евреев.
Общины сохраняются не путем подсчета тех, кто уехал. Они сохраняются благодаря поддержке тех, кто остался.
Наши соседи-неевреи наблюдают за нами. Они задаются вопросом, верит ли сама еврейская община в то, что ее будущее стоит защищать. Люди не объединяются вокруг отчаяния. Они объединяются вокруг мужества.
Когда в Монреале создавались широкие межкультурные коалиции, на призыв откликнулись лидеры всех крупных общин. Не потому, что евреи выставили себя жертвами, ждущими спасения, а потому, что они продемонстрировали решимость. Это то, на чем строятся демократические альянсы.
Антисемитизм остается серьезнейшим вызовом. Никто не должен его недооценивать. Но и не стоит преувеличивать его масштабы, отрываясь от реальности. Испуганную общину легче изолировать, чем уверенную в себе. Паникующую общину легче запугать, чем организованную. А община, убежденная в неизбежности поражения, уже проиграла битву до ее начала.
Будущее еврейской жизни в Канаде будут решать не те, кто нас ненавидит. Оно будет зависеть от того, что выберем мы сами — страх или решимость. Монреаль уже показал, какой выбор работает.
