«Канада дала мне возможность воплотить мечты в реальность», — говорит 58-летний Роман Слепчик, который получил статус постоянного резидента в 1999 году, а теперь ожидает депортации.
Житель Торонто заявляет, что навсегда останется благодарен Канаде, даже несмотря на то, что после почти трех десятилетий жизни в стране Оттава указывает ему на дверь. Бывший беженец рад, что смог заработать на жизнь и обеспечить семью, чтобы две его дочери — а теперь и двое внуков — получили будущее, которого у них не было бы в Чехии.
Его история может иметь далеко идущие последствия для канадского законодательства и беженцев, совершающих поездки на родину — даже если к моменту завершения разбирательств самого Романа уже не будет в стране.
Слепчик бежал от насилия со стороны скинхедов в отношении цыганского меньшинства в Чехии и запросил убежище в Канаде в 1997 году. Год спустя Совет по делам беженцев предоставил ему статус лица, нуждающегося в защите (protected-person status), а в 1999 году он стал постоянным резидентом (PR).
С тех пор он построил жизнь: работал строителем, перевез дочерей и обеспечивал себя. Он называет себя поклонником Mercedes-Benz и за годы жизни в Канаде владел четырьмя подержанными автомобилями этой марки.
«Здесь, если усердно работать, можно добиться успеха. Канада — страна возможностей. Это лучшая страна в мире», — говорит он.
Проблемы начались в 2020 году, когда он отправился на родину, чтобы ухаживать за братом, у которого диагностировали неоперабельный рак мочевого пузыря. По возвращении в Канаду он привлек внимание пограничников, поскольку «добровольно вновь воспользовался защитой Чешской Республики».
Это была последняя из семи поездок на родину, которые он совершил, чтобы ухаживать за больным братом, присутствовать на похоронах родственников и однажды — чтобы помочь своей тогдашней жене и двум дочерям переехать в Канаду.
Согласно закону, принятому в 2012 году консервативным правительством, статус постоянного резидента для бывших беженцев зависит от сохранения статуса «лица, нуждающегося в защите». Слепчика лишили статуса, по сути, потому, что Канадский совет по делам иммиграции и беженцев (IRB) пришел к выводу: его поездки в Чехию и обратно по чешскому паспорту свидетельствуют о том, что он больше не нуждается в защите, предоставленной Канадой в 90-х годах.
В результате он автоматически потерял статус постоянного резидента. Ему также запретили подавать заявления на временное пребывание, восстановление статуса по гуманитарным соображениям и проведение оценки рисков для определения того, безопасно ли ему возвращаться в Чехию.
В ноябре прошлого года Федеральный суд отклонил конституционную жалобу Слепчика на закон эпохи Стивена Харпера. Однако суд признал, что дело затрагивает серьезный правовой вопрос общего значения, открывая возможность для подачи апелляции, которая может стать прецедентной.
Если Федеральный апелляционный суд (Federal Court of Appeal) признает, что автоматическая потеря статуса постоянного резидента нарушает права по Хартии как ранее признанного беженца, это может привести к отмене действующего закона и изменить судьбы десятков других людей, которым грозит аналогичная потеря статуса.
Слушания по апелляции пока не назначены и, скорее всего, состоятся в следующем году. Тем временем на прошлой неделе апелляционный суд отклонил просьбу Слепчика о приостановке его неизбежной высылки, дав пограничному агентству зеленый свет на депортацию.
«Они нарушают права человека еще до того, как суд получил возможность вынести решение, — заявила в интервью его адвокат Барбара Джекман. — Кому он помешает, если останется здесь, пока рассматривается его дело?»
Жизнь, построенная на тяжелом труде
Собирая вещи в своей тесной квартире в районе Торонто Beaches, Слепчик говорит, что воспоминания о жизни в Канаде проносятся перед глазами как в кино.
Он до сих пор помнит, как в сентябре 1997 года приземлился в Монреале с младшим братом Фредериком и подал заявление на статус беженца в аэропорту, прежде чем отправиться в Торонто, где они поначалу жили в приюте для бездомных. Через несколько месяцев они с радостью переехали в собственную квартиру и начали работать уборщиками.
«Начальник не мог позволить себе нанять двух человек, поэтому взял нас двоих на одну зарплату, — вспоминает Слепчик. — Мы делили 8 долларов в час. Фредди получал 4 доллара, и я получал 4».
Позже, в 1998 году, братья встретили подрядчика, который нанял их плотниками. В итоге Роман проработал на одного и того же строителя 24 года, пока здоровье не начало подводить из-за постоянного физического износа. Он до сих пор страдает от сильных болей в спине, которые, по его мнению, отчасти связаны со стрессом из-за неопределенности с иммиграционным статусом.
Слепчик рассказывает, что работал по 10 часов в день с понедельника по субботу, и лишь воскресенье мог проводить с двумя дочерьми, которые переехали к нему в 2001 году. Он говорит, что никогда не брал отпуск, за исключением одной трехдневной поездки с девочками в парк аттракционов в Баффало.
«Он обеспечивал нас всем, — говорит его старшая дочь, 37-летняя Яна. — Он очень хороший отец. Он дал нам с сестрой будущее. Мы ходили в школу. У нас есть возможность зарабатывать на жизнь. Нам здесь комфортно. Я уверена, что если бы мы вернулись в Чехию, все было бы иначе».
Она добавляет: «Где он будет жить? ... Он даже не знает, как там все устроено».
Слепчик смеется, вспоминая, как учил Яну водить машину на школьной парковке, как она врезалась в бетонный столб и разбила бампер — и как загорелись ее глаза, когда он протянул ей ключи от подержанного Volkswagen Beetle, о котором она всегда мечтала.
Фредерик говорит, что для его старшего брата семья всегда на первом месте. Когда в 2015 году у Фредерика родился сын и его привезли домой из больницы, Слепчик уже стоял в коридоре с детской кроваткой, искренне радуясь пополнению в семье.
«Роман всегда рядом, — говорит Фредерик. — Он не преступник. Он ездил на родину, чтобы помочь семье. Он заслуживает того, чтобы остаться. Он законопослушный гражданин. Он платил налоги. Он никогда не мошенничал и не совершал никаких преступлений».
Суд не призван облегчать боль от депортации
Отклоняя просьбу Слепчика о приостановке депортации, судья Ванесса Рочестер отметила: Федеральный апелляционный суд признает, что высылка из Канады — это «чрезвычайно стрессовый, вызывающий тревогу, глубоко печальный и душераздирающий процесс».
Депортируемый теряет работу, вынужден прервать учебу, прекращаются все медицинские и социальные льготы. Это влечет за собой принудительную разлуку с близкими и друзьями, а также отрыв от стабильности и комфорта, которые человек мог обрести здесь. Тем не менее, добавила она, таковы «неотъемлемые последствия» высылки из Канады.
«Наша роль не заключается в том, чтобы облегчать печаль, трагедию и сложные обстоятельства, — написала судья в своем решении. — Как не в нашей компетенции препятствовать федеральному агентству в выполнении его законных обязанностей или неправомерно вмешиваться в нормальный административный процесс, предписанный парламентом».
Слепчик признается, что ему тяжело собирать вещи. Раскладывая их на полу, он вспоминает, что каждая из них связана с особыми моментами: стопки семейных фотографий, рождественские подарки от дочерей, поздравительные открытки от девочек и зимняя куртка, которую брат Фредерик купил ему в комиссионном магазине Goodwill в его первую канадскую зиму.
«У меня 15 коробок, и я еще даже не всё упаковал, — говорит Слепчик, чьи близкие родственники в Чехии — родители и брат Далибор — уже скончались. — Я прожил в Канаде почти 30 лет. Это 30 лет воспоминаний».
