Учебные программы по истории в Канаде различаются в зависимости от провинции, но то, что именно изучают школьники и как они это делают, сейчас важно как никогда.
Андри Рюэль, 19-летний выпускник католической средней школы Гарно (Garneau Catholic Secondary School) в Оттаве, не был в восторге от уроков истории. «Я терпеть не мог всё, что было связано с Канадой, потому что это было невероятно скучно. Нам постоянно рассказывали одно и то же», — говорит он.
«Мы проходили Войну 1812 года, и, по моему мнению, это единственная интересная часть нашей истории».
С ним согласна 15-летняя Софи Питерсон, ученица 10-го класса школы Кентербери (Canterbury High School) в Оттаве: «В первый год это интересно, а потом все повторяется снова и снова, ведь история создания Канады довольно однообразна».
А вот 17-летней Кэтрин Готье, которая собирается изучать медицинские науки в Университете Куинс (Queen’s University) в Кингстоне, история в старших классах нравилась, но во многом благодаря учителю. «Если честно, думаю, мне просто повезло», — признается она.
Изучение канадской истории для многих школьников — далеко не самое любимое занятие. И власти провинций не слишком настаивают на ее углубленном изучении. В некоторых регионах ученики обязаны пройти лишь один курс истории за все время обучения в старших классах.
Это беспокоит Пола Беннетта, директора и ведущего исследователя галифаксского Schoolhouse Institute, а также старшего научного сотрудника по вопросам образовательной политики в Институте Макдональда-Лорье (Macdonald-Laurier Institute). «История буквально уходит из-под ног в школах по всей Канаде, особенно в старших классах», — отметил он в недавнем интервью.
«У нас есть президент США, который угрожает сделать нас 51-м штатом», однако канадские школьники не получают базовых знаний о прошлом, которые помогли бы им осознать всю серьезность этой угрозы, считает Беннетт.
В своей статье для Policy Options Беннетт призвал к «полной перезагрузке учебной программы». По его мнению, справедливо предположить, что учащиеся практически ничего не знают о ключевых моментах давления США на Канаду, таких как американское вторжение в Квебек в 1775 году, Война 1812 года, дебаты о свободной торговле на выборах 1911 года, споры о размещении ядерных боеголовок в 1960-х годах или давление с целью вступления в войну в Ираке в 2003 году.
Многие педагоги согласны, что школы должны уделять больше времени истории. Однако мнения расходятся в вопросах о том, в каком объеме и чью версию событий преподавать, какие методы наиболее эффективны и какие навыки ученики должны вынести с этих уроков.
Спор с новым импульсом
У этой проблемы есть своя история. В эпоху квебекских референдумов и переговоров по Мич-Лейкскому соглашению историки настаивали на увеличении числа обязательных уроков истории.
Один лагерь хотел сделать преподавание истории более разнообразным и мультикультурным, акцентируя внимание на жизни рабочих, иммигрантов, коренных народов и меньшинств. Другой выступал за сохранение или усиление националистических традиций, включая изучение военных кампаний, выборов, войн и международных отношений.
Эпоха Дональда Трампа резко обострила эти споры. Опрос Ipsos, проведенный для Института Макдональда-Лорье в 2025 году — вскоре после того, как президент США начал озвучивать угрозы аннексии, — показал, что среди молодых канадцев идея присоединения к США находит больше поддержки, чем в других возрастных группах.
«Пугающая доля этих людей не видела угрозы со стороны Трампа и идеологии «Явного предначертания» (Manifest Destiny). Они понятия не имели, что это такое, так как же они могут этому противостоять?» — задается вопросом Беннетт.
Так что же знают канадские подростки о своей истории? Газета National Post задала полудюжине старшеклассников и недавних выпускников два вопроса: «Кто был первым премьер-министром Канады?» и «Что произошло в Галифаксе в 1917 году?»
Один ответил молниеносно: «Джон А. Макдональд». Другой сказал: «Боже, я должен это знать». Из оставшихся четверых двое ответили правильно после подсказок. Еще двое признались, что учили это, но забыли.
Что касается вопроса о Галифаксе, один ученик правильно ответил, что взрыв 1917 года, разрушивший большую часть города и унесший жизни около 2000 человек, произошел из-за того, что «два корабля столкнулись, вызвав мощный взрыв». Еще двое дали правильные ответы, а двое других не были уверены.
Кто и что преподает?
Одна из главных трудностей в преподавании истории заключается в том, что учебные программы начальных и средних школ различаются от провинции к провинции.
В Онтарио школьники изучают историю три года. В 7-м классе они проходят период до Конфедерации, в 8-м — от Конфедерации до Первой мировой войны. Затем, в 10-м классе, охватывается весь XX век и начало XXI века.
В Британской Колумбии ученики обязаны проходить междисциплинарные курсы обществознания, объединяющие историю с географией, правом, экономикой и другими предметами. В 11-м и 12-м классах обязателен один курс обществознания, но студенты могут выбирать из нескольких вариантов, таких как «История и культура франкофонов» или «Азиатские исследования».
В Альберте с 7-го по 12-й класс нет выделенных уроков истории — она интегрирована в обязательный курс обществознания. В старших классах есть три предмета по выбору с историческим уклоном, но лишь один из них посвящен Канаде.
В Манитобе ученики 4-го класса знакомятся с историей провинции в рамках общего курса обществознания. История Канады обязательна в 5-м и 6-м классах, а мировая история изучается в 8-м. Школьники вновь повторяют всю историю Канады в 11-м классе.
В Саскачеване в средних классах нет отдельных уроков истории, но обязательные занятия по обществознанию с 6-го по 9-й класс включают исторические темы. В старшей школе учащиеся 10-го и 12-го классов выбирают между обществознанием, изучением коренных народов и историей Канады. Они обязаны пройти как минимум один из этих курсов.
Учебная программа Квебека включает два обязательных курса по истории Канады в 9-м и 10-м классах, охватывающих период от открытия новых земель до наших дней. В начальной школе история преподается наряду с географией и граждановедением.
В Новой Шотландии программа включает четыре обязательных курса истории в средней школе и один курс канадских исследований в старших классах. Нью-Брансуик требует от школьников с 9-го по 12-й класс пройти лишь один курс истории, который может быть как национальным, так и глобальным. Территории (Юкон, Северо-Западные территории, Нунавут) в значительной степени опираются на учебные программы прерийных провинций и Британской Колумбии.
Затем вмешивается политика
Политика в сфере преподавания истории может быть весьма щекотливой темой. Свежий пример — Альберта. Попытки пересмотреть учебную программу по обществознанию в 2018 и 2020 годах вызвали гнев общественности. В первом случае правительство Новой демократической партии обвинили в игнорировании ключевых моментов истории страны и провинции. Когда в 2020 году к пересмотру приступило правительство Объединенной консервативной партии, критики заявили, что консерваторы преуменьшают роль коренных народов.
В 2021 году Кристи Харрелл, сторонница государственного образования, раскритиковала «узкую перспективу» нового проекта, отметив, что упоминания об истории коренных народов были сделаны для галочки. «Нет никаких упоминаний об истории франкофонов, сообщество ЛГБТК+ отсутствует, опущены неавраамические религии, и вообще нет обсуждения прав человека», — писала она.
В Британской Колумбии школьники изучают историю и современные проблемы коренных народов (First Nations). В детстве Эндрю Мура, бывшего учителя истории и обществознания в Оттаве, а ныне генерального директора стартапа CustomAILab, история коренных народов была «огромной зияющей дырой в учебной программе». Сегодня же, по его словам, учителя обязаны преподавать Закон об индейцах, историю школ-интернатов и изъятие детей коренных народов в 1960-х годах («60s Scoop»).
Однако Клэр Массон из Оттавы отмечает, что ее детям такой подход не всегда приходился по душе: «Им казалось, что один и тот же нарратив повторяется из курса в курс. Сначала это интересно, но потом ты отключаешься». Ее сын Андри добавляет, что, хотя то, что произошло с коренными народами, было «ужасно», то, как им это преподавали, было слишком «повторяющимся».
В Приморских провинциях акценты в изучении истории сильно отличаются. «Я выросла в Новой Шотландии, — рассказывает Карла Пек, директор национального исследования в области исторического образования. — Мы досконально изучали взрыв в Галифаксе. Это было очень значимое событие не только для нашей провинции, но и для всего региона. Но в Британской Колумбии об этом не говорят. Вместо этого они изучают инцидент с пароходом Комагата-мару, о котором мы ничего не знали».
А в Квебеке история всегда преподавалась сквозь призму положения меньшинства, окруженного англоязычной культурой. По словам Колина Коутса, президента Канадской исторической ассоциации и профессора Йоркского университета, «франкоязычные студенты часто воспринимают историю Канады через призму собственной идентичности». Он добавляет, что между франко- и англоговорящими частями страны до сих пор существует барьер в знаниях.
По словам Мура, классический пример того, как меняется подход к преподаванию истории, — это фигура сэра Джона А. Макдональда. «Если вы представитель коренных народов Канады, у вас есть отличные причины считать его злодеем. Решения, которые он принимал, до сих пор оказывают на вас крайне негативное влияние, — объясняет Мур. — Но были и другие вещи, которые он сделал и которые оказали драматическое влияние на развитие нашей страны. Тот факт, что они с Жоржем-Этьеном Картье заключили соглашение в период с 1864 по 1867 год, подарил нам страну. И это достижение, которым многие канадцы также вправе гордиться».
Вызовы в классе
Что вообще считается уроком истории? И что ограничивает учителей?
По словам Пола Беннетта, на практике, даже когда в расписании стоит предмет «история», он редко полностью посвящен именно ей. Учитель истории и президент Сети преподавателей обществознания Рэйчел Коллишоу отмечает, что главной проблемой является нехватка времени: «Вы просто не можете втиснуть всё, когда перед вами сидят 15-летние подростки. Есть реальность того, насколько они вообще готовы увлекаться историей».
Кроме того, по словам Карлы Пек, предметы часто ведут педагоги без профильного образования. «Думаю, мы часто оказываем медвежью услугу учителям и ученикам, когда говорим кому-то: «О, да, ты отличный учитель естествознания, но в следующем году мне нужно, чтобы ты вел обществознание»».
Еще одной проблемой, считает Беннетт, является повальное увлечение «развитием навыков». Старшую школу все чаще рассматривают как площадку для профессиональной подготовки, а не для всестороннего образования. Политики также продвигают профессиональное обучение в ущерб гуманитарным наукам.
Философские разногласия
Всё это подводит к непрекращающейся философской битве о том, как нужно преподавать историю.
Школа «история как повествование» настаивает на том, что учащиеся должны изучать имена, личности и даты, связанные с ключевыми событиями. Сторонники же подхода «исторического мышления» меньше заботятся о хронологии и заучивании фактов, предпочитая развивать у школьников способность анализировать социальный или культурный контекст.
В рамках «повествовательного» подхода изучение роли Канады в Первой мировой войне будет включать запоминание дат, причин вступления в войну, основных битв и их итогов. Подход «исторического мышления» сосредоточится, например, на жизни канадского солдата в окопах, изучении писем с фронта, изменении роли женщин или вкладе солдат коренных народов.
Беннетт считает, что без единого нарратива «невозможно рассказать историю своей страны». В качестве примера он приводит Квебек, где учебная программа имеет очень четкий национальный фокус, благодаря чему школьники прекрасно знают свою историю. Пек, напротив, выступает за то, чтобы дети работали с артефактами и первоисточниками, самостоятельно понимая, как создается история.
Нужны ли единые национальные стандарты?
Нужен ли Канаде единый национальный стандарт исторического образования? По мнению Беннетта, введение хотя бы одного обязательного курса истории Канады во всем ее разнообразии и сложности было бы желательно.
Однако вряд ли это произойдет само по себе. Разработать общую структуру образовательных программ невероятно сложно, и, как отмечает Коутс, из-за особенностей Конституции и специфики Квебека попытки создать унитарную систему образования обречены на провал.
Беннетт согласен, что суть канадской идентичности всегда заключалась в «единстве в многообразии», и образование должно отражать это, допуская региональные различия. Но он подчеркивает важность двух вещей: восстановления базовых знаний фактов и создания объединяющего национального нарратива, учитывающего разные точки зрения.
Что могут сделать родители
Один из самых известных канадских энтузиастов истории Крейг Бэрд, ведущий популярного подкаста Canadian History Ehx, уверен: «Всё, что я узнал о канадской истории — на 98 процентов я выучил сам».
По его словам, если не рассказывать свои истории, мы получим поколения людей, воспитанных на американских сюжетах. В качестве примера он приводит Томми Принса — одного из самых выдающихся солдат из числа коренных народов. «Он был бойцом Первой бригады спецназа (Devil’s Brigade) и совершал невероятные вещи. Но когда американцы сняли об этом фильм, они полностью его проигнорировали», — отмечает Бэрд.
«Развивать интерес к истории — задача родителей», — считает он. Посещение музеев, исторических памятников и просто беседы со старшим поколением могут стать важным шагом вперед.
Как отмечает Эндрю Мур, глядя на США: люди, которые не были должным образом обучены истории, становятся доверчивыми избирателями. История, по его словам, — это рассказ, который необходимо оценивать и анализировать. Без ее изучения мы не сможем выжить как нация.
