На Берлинском кинофестивале показали драму «Жозефина» — фильм американской режиссерки Бет де Араухо о девочке, которая становится свидетельницей преступления. Если она не даст показания в суде, насильник сможет остаться на свободе. Девочку феноменально играет актриса Мэйсон Ривз, ее отца — Ченнинг Татум. Кинокритик Антон Долин рассказывает о драме, ставшей одной из самых ярких картин Берлинале 2026 года.

Жозефине восемь лет, она живет с родителями в Сан-Франциско и учится во втором классе. По утрам они с отцом ходят в парк — бегать и играть в футбол. Однажды их траектории случайно разделяются, буквально на десять минут. Этого времени хватает, чтобы Жозефина увидела нечто необъяснимое.
Женщина во время пробежки заходит в общественную уборную, где на нее нападает незнакомец. Вытащив жертву наружу, валит на траву, прикладывает затылком об землю, натягивает майку ей на лицо, стаскивает остальную одежду и насилует. Замерев от ужаса и шока, девочка наблюдает, спрятавшись за деревом. Когда из-за холма появляется ее встревоженный отец, насильник уже закончил свое дело и скрылся. Так начинается самый обсуждаемый американский фильм года, уже взявший все главные призы на «Сандэнсе» и включенный в основной конкурс Берлинале, — «Жозефина» калифорнийки Бет де Араухо. Запомните это имя, вы еще не раз его услышите. 
Прежде всего, сюжет здорово придуман. Ребенок становится невольным свидетелем преступления, состава которого пока не в состоянии понять, и оказывается единственным, чьи показания в суде способны обеспечить злоумышленнику наказание. Но «Жозефина» меньше всего похожа на судебную драму, жанровые элементы которой проявляются буквально в трех-четырех сценах. В остальном это напряженный, предельно дискомфортный психологический триллер, где повсеместное насилие в глазах восьмилетней девочки вырастает до масштабов вселенской катастрофы.

Kaplan Morrison
Изнасилование с незапамятных времен, примерно с «Метаморфоз» Овидия, считается лейтмотивом мировой культуры, ухитряясь оставаться табуированной, неудобной и не вполне исследованной темой. Режиссеры нынешнего Берлинского фестиваля, будто сговорившись, пытаются понять, объяснить и перекодировать этот феномен. 
Документальные «Следы» украинок Алисы Коваленко и Марыси Никитюк посвящены изнасилованиям мирных жительниц солдатами захватнической армии (совсем скоро этот шокирующий, но снятый с редкой деликатностью фильм будет показан в Риге на «Артдокфесте»). Конкурсная «Роза» Маркуса Шляйнцера напоминает, что это оружие на войне широко использовалось еще в XVII веке. «Королева в море» Лэнса Хаммера задает вопрос о насилии в супружеских отношениях: любящий муж занимается сексом с женой, которая не может выразить свое (не)согласие: у нее деменция. Натуралистичный «17» Косары Митич рассказывает об изнасилованиях в среде старшеклассников — героиня рожает в общественном туалете, во время школьной экскурсии. 
Никакие эпохи, возрастные группы и социальные слои не свободны от этой болезни. Но действительно ли это патология, как утверждает папа Жозефины, или глубоко запрятанное обыденное явление? 
В роли отца девочки — Ченнинг Татум, и этот серьезный тест артист проходит с блеском. Поначалу его Дэмиен — надежнейший из защитников, стойкий поборник добра и справедливости. Однако к финалу папа-спортсмен показывает себя слабейшим из всех: его детские представления о том, как нужно давать сдачи, оборачиваются кризисом: Жозефина чуть не душит пакетом вредного одноклассника. В роли Клэр, матери, — трепетная Джемма Чан: склонность ее героини ставить под вопрос любое собственное решение кажется более продуктивной стратегией, пока не обнаруживается ее собственный панический страх перед случившимся и любым разговором об этом. Другими словами, родители ошарашены чуть ли не больше самой Жозефины. В мире провозглашенной бережности и хрупкости откровенно бесстыжему насилию нечего противопоставить. 

Kaplan Morrison
И Жозефина оказывается в одиночестве. Хуже: наедине с «мужчиной из парка», который невидимо сопровождает ее повсюду. Каждое из решений ей приходится принимать самой, помощи и толкового совета ждать неоткуда. Актриса Мэйсон Ривз феноменальна, ее сложнейшая партия начисто лишена фальши или чрезмерной эмоциональности. Можно лишь в очередной раз посетовать на то, как высокомерно к детским ролям относятся фестивали и академии: якобы ребенок не умеет играть, только «существовать», а потому награждать его за исполнительское искусство не принято. Какая глупость. 
Фильм де Араухо чрезвычайно предметен в том, что и при каких обстоятельствах происходит на экране, однако далек от игры в объективность. Камера Греты Зозули постоянно переключает регистры, то показывая события с точки зрения девочки, то наблюдая за ней со стороны — глазами психологов, юристов или родителей. В результате создается напряженное пространство двойной неопределенности. Жозефина не способна расшифровать поведение взрослых, те оказываются бессильными перед ее импульсивными реакциями и беспомощными — перед прямыми вопросами. 
Смешиваются и два пласта действия: реальные события перемежаются галлюцинациями. Окончательная диффузия происходит в сцене из спектакля, где танцует Клэр. Безмолвная хореографическая пантомима то ли вправду становится, то ли мнится комментарием к изнасилованию — если для описания события невозможно найти подходящие слова, пусть это сделает тело танцовщицы. Визуальная и монтажная двусмысленность «Жозефины» связывает ее с другими знаменитыми картинами о субъективном взгляде на событие и обманчивой природе реальности: «Фотоувеличением» Антониони, «Разговором» Копполы и «Свидетелем» Уира. Каждая из них — нечто большее, чем криминальная хроника, каждая содержит философскую подоплеку. Не исключение и «Жозефина». 
Фильм де Араухо в мельчайших нюансах анализирует травму свидетеля и возможные способы выхода из нее. Но вместе с тем напоминает, что никаких «свидетелей насилия» не существует, ведь каждый из них — тоже жертва (невольная самоидентификация Жозефины с жертвой подчеркнута несколькими беглыми, но значимыми штрихами). Психотерапевтической, тем более утешительной функции у картины нет. Насилие показано в нем как естественная и неодолимая стихия, которую не укротят человеческие законы. 
Можно увидеть в «Жозефине» руководство по осознанному родительству, но с тем же успехом — диагноз социуму, в котором инфантилизация уничтожила само представление о взрослости. Каждый ведет себя как ребенок, избалованный или испуганный, редкие примеры ответственного поведения на поверку оказываются прикрытием для равнодушия. Нет, это кино — не учебник по тому, как надо (точнее, не надо) разговаривать с детьми о сексе и насилии. Фильм построен так, что перестаешь верить в интеллектуальное и тем более моральное превосходство Клэр и Дэмиена над Жозефиной. Теряет веру в него и сама девочка. 
Таким образом, «Жозефина» — не психологический этюд о конкретном выдуманном эпизоде, а опустошительный отчет о первом столкновении человека со злом. Эта встреча случается рано или поздно с каждым, как и осознание собственной смертности или правдивый ответ на вопрос «откуда берутся дети?». 
Предыдущий фильм де Араухо, ее дебют «Тихо и мирно», формально считается хоррором. Виртуозно снятый одним кадром отчет о первом заседании женского клуба оборачивался чудовищной хроникой озверения. Милые дамы оказывались фашистками и расистками, готовыми линчевать первых встречных с не понравившимся им оттенком кожи (этнические корни самой режиссерки — бразильско-китайские). В «Жозефине» жанровая условность сменяется зрелой реалистичностью, расовое или имущественное неравенство перестает быть первостепенным триггером. Предъявленное здесь зло универсально. В своем стремлении унижать и уничтожать оно не знает ни эллина, ни иудея. 
Ченнинг Татум, Бет де Араухо, Джемма Чан и Мэйсон Ривз (на переднем плане) на премьере «Жозефины». Берлин, 20 февраля
Britta Pedersen / picture alliance / Getty Images
Это выводит «Жозефину» на иной уровень обобщений и образности, за узкие пределы социальной драмы об актуальной проблеме сексуализированного насилия. Парк «Золотые ворота», где стартует действие, напоминает Эдемский сад: в прирученных человеком зарослях девочка чувствует себя в безопасности. Но неизбежно наступает миг грехопадения — после этого переживания мир необратимо меняется. Трансформацию маленькая Жозефина принимать не желает, с этим связан ее обреченный бунт. 
Она стойкий борец, но в зрительном зале вряд ли окажутся ровесники главной героини. Фильм Бет де Араухо все-таки обращен ко взрослым, способным признать соседство зла и принять, что окончательно его победить невозможно. Тогда стоит выработать стратегию борьбы или хотя бы выживания на планете, где право силы все чаще одерживает верх над силой права.