На Берлинском кинофестивале 2026 года прошли две анимационные премьеры режиссеров из Азии. Аниме японского режиссера Ёситоси Синомии «Новый рассвет» участвовало в конкурсе, дунхуа
китайского автора Сюй Цзяо «Столб света» был представлен в программе «Перспективы». Европейские критики все еще со скепсисом относятся к этим жанрам, предполагая, что они интересуют только фанатов. Но мы уверены, что это не так: достаточно увидеть эти невероятные картины своими глазами (кстати говоря, в свое время анимация Хаяо Миядзаки обрела мировую известность именно после премьеры в Берлине). Подробнее об обеих картинах, посвященных странным несбыточным мечтам, рассказывает Антон Долин.

Друзья детства мечтают устроить над родным городом невероятный фейерверк, дворник с заброшенной киностудии планирует улететь в космос. Пока мир рассыпается, люди стремятся ввысь, подальше от повседневных страхов и будничных забот.
При всей экзотичности азиатской авторской анимации она говорит о насущном со зрителями любой страны и возрастной группы. Конечно, если те согласятся преодолеть предубеждение против этих мультфильмов (якобы слишком специфических, понятных только подросткам) и внимательно в них всмотрятся. Тогда станет очевидно, что дебюты японца Ёситоси Синомии «Новый рассвет» и китайца Сюй Цзяо «Столб света» — из числа самых удивительных и художественно самобытных явлений сезона. 
Берлинале многие годы сражается с непобедимым конкурентом — Каннами, которые оттягивают самые громкие имена и ожидаемые фильмы. Одна из стратегий в этой борьбе — ставка на самые актуальные темы, вторая — обращение к новым кинематографическим территориям, третья — расширение традиционных представлений о том, какое кино следует показывать на фестивалях. 
Благодаря этому четверть века назад западный мир по-настоящему узнал Хаяо Миядзаки, чьи «Унесенные призраками» (первое аниме в конкурсе крупного европейского фестиваля) завоевали берлинского «Золотого медведя». Уже после этого случился «Оскар» и рост популярности японского гения по всей планете. Много лет спустя в конкурс пригласили и «режиссера аниме № 2» Макото Синкая и китайскую независимую анимацию, которую Берлин открыл миру, показав полнометражные мультфильмы Лю Цзяня.
Во всех случаях эти премьеры вызывали ворчание и недоумение западных критиков: скучно, ничего не понятно, по каким критериям такое оценивать, да и кино ли это в принципе? Задаваться этим вопросом при просмотре может разве что человек, вовсе лишенный глаз.
Новый рассветHanarokushou ga Akeru Hi ni. Режиссер — Ёситоси Синомии. Япония
Если все-таки вспомнить, что кинематограф — искусство визуальное, то красота дебютного фильма Синомии вас обезоружит и ошарашит. Игнорируя стереотип об анимешной милоте, молодой режиссер сочетает нестандартные ракурсы, приглушенные пастельные тона и эскизность в точнейших портретах персонажей с головокружительным визионерством и документальной точностью в деталях — строго говоря, ничего фантастического в его сюжете нет.
Изучавший в университете историю и технику классической японской живописи, а позже работавший с Синкаем над знаменитым «Твоим именем», Синомия создал уникальный киноязык, выразительность которого начисто лишена как позерства, так и клише. Мозг даже устает от содержательной насыщенности кадра, пусть длится «Новый рассвет» меньше полутора часов. 

A New Dawn Film Partners
Сценарий может сбить с толку зрителя, привыкшего к коммерческой анимации. Синомия с ходу погружает нас в будни выдуманного японского городка Ниура в префектуре Канагава. В прологе мы вместе с тремя друзьями-подростками наблюдаем за закрытием старинной — ей больше трехсот лет — фабрики фейерверков. Основное действие «Нового рассвета» представляет героев заново, уже выросшими молодыми специалистами. Они решают объединиться вновь и запустить в годовщину закрытия фабрики легендарный фейерверк «Сюхари», рецепт изготовления которого был утрачен много десятилетий назад. 
Городу и префектуре угрожают тайфуны; экономическая и политическая турбулентность давно стали нормой, а глобальный экологический кризис — аксиомой. В центре рассказанной здесь истории — трио идеалистов. Они понимают, что спасти ни мир, ни даже родной город от напастей не смогут, но все равно верят в высший смысл «Сюхари». Будто баснословная красота фейерверка даст ответы на все вопросы и принесет жителям Ниуры утешение. Искусство как последнее прибежище и единственный источник надежды: схожий лейтмотив совсем недавно звучал в таких разных фильмах, как «Грешники» и «Хамнет». 
Трое главных героев представляют три возможных подхода к решению этой задачи — созданию шедевра, который хотя бы на несколько мгновений свяжет поколения и подтвердит наследование традиции, дав ей новую жизнь, «новый рассвет».
Эксцентричный и неуправляемый Кейтаро поселился на заброшенной фабрике и одержимо копается в чертежах, воскрешая рецепт изготовления «Сюхари»: он гений и безумец, без которого искусство не может родиться на свет. Его старший брат Чиччи — прагматик и функционер местной мэрии, помогающий обойти систему запретов и спродюсировать запуск фейерверка. Их мечтательная и импульсивная подруга Каору, сделавшая карьеру в Токио, берется за маркетинг и промоушен, воплощая стремление к публичности и славе.
Объединяющая их цель восхитительно иррациональна, доказать зрителю ее осмысленность режиссер может единственным способом: поразив его гипнотической красотой «Сюхари». Синомия делает это с блеском, буквально рисуя по звездному небу и создавая в кульминационной сцене эффект трансцендентного переживания. 

A NEW DAWN Anime Film | Official Trailer
A-Ronin
Столб светаHan ye deng zhu. Режиссер — Сюй Цзяо. Китай
Не менее амбициозны задачи китайца Сюй Цзяо, чей «Столб света» участвовал в конкурсе «Перспективы». Хотя стиль его рисованной анимации совсем иной: саркастически минималистичный, заторможенный, замороженный в прямом смысле, на экране — вечная зима.
Сюжетная рифма поражает. В «Новом рассвете» закрывать и сносить собирались старую фабрику фейерверков, в «Столбе света» — когда-то востребованную киностудию, где теперь работают только пятеро многостаночников. 
Дворник Лао Чжа — не только безропотный трудяга, «маленький человек» вроде Акакия Акакиевича, он еще и мечтатель. Получив от жмота-директора вместо зарплаты странный VR-шлем, Чжа проникает в параллельную вселенную своей мечты и знакомится там с девушкой, также сбежавшей от унылой рутины в трехмерную фантазию. Вместе они решают накопить денег на путешествие — то ли виртуальное, то ли вполне подлинное — прямиком на Луну, куда состоятельных туристов доставляют «световые столбы». Как когда-то герои анимационной дилогии Константина Бронзита, они «не могут жить без космоса». 
Сюй Цзяо — прирожденный сюрреалист. Через абсурдные штрихи он превращает придуманное им пространство киностудии в постапокалиптический лабиринт, где линейная логика не работает. Один павильон выстроен в форме египетского Сфинкса, другой имитирует пекинский Запретный город
: перед нами эрзац-вселенная, отданная самой историей разрухе и запустению, буквализованная метафора кризиса цивилизации. Ее немногочисленное население охвачено стоическим отчаянием, и лишь циничный директор со своим громогласно вещающим микрофоном (подключенный к нему провод уходит в никуда) имитирует бодрость, раздавая указания анемичным сотрудникам-рабам. 

Fengduan Pictures

Fengduan Pictures


Fengduan Pictures



Никто не удивляется, когда на студию является знаменитый режиссер — старик в инвалидном кресле — и заявляет, что хотел бы снять здесь свой последний фильм: научную фантастику о злобных пришельцах, уничтожающих нашу планету. Для пущего реализма по ходу съемок придется разрушить студию по-настоящему, сбросив на нее с дирижаблей бетонные блоки. Платят щедро, так что предложение принимается без долгих раздумий. 
Итак, снова конец света — в миниатюре, в локальном масштабе. Опять иррациональная мечта и выход при ее помощи за пределы обреченного мира — единственная, пусть и шаткая надежда.
Оба автора, не сговариваясь, осуществляют акт сугубо визуальной трансгрессии. Синомия в одной из сцен неожиданно переходит к кукольной анимации, а Сюй Цзяо, стоит его герою надеть VR-шлем, включает режим игрового кино. Совершается знаменательная инверсия: «настоящая» реальность нарисована и анимирована, тогда как виртуальная игра снята на обычные камеры, в любительском духе, что будто бы подчеркивает ее «аутентичность». 
В каждом из двух мультфильмов есть животное-талисман — независимый дикий тануки
в «Новом рассвете», толстый домашний кот в «Столбе света» (как выясняется, у него позади долгая актерская судьба, и он помогает дворнику подзаработать, нанявшись в котокафе). Отрешенность и изоляция, в которые погрузился человеческий мир, в авторской анимации лечатся «звериной» интуитивностью и пластичностью. Именно этих качеств так часто не хватает интеллектуальному фестивальному кино. В этом смысле включение в программу двух новаторских мультфильмов — оправданный и даже мудрый жест.