Музей искусства «Зиларт» в одноименном квартале — редкий пример большого культурного проекта за пределами центра Москвы.
В прошлом веке здесь работал автозавод ЗИЛ — одно из крупнейших промышленных предприятий СССР; официально он прекратил работу в 2013 году. Через год промзона перешла в собственность девелопера, «Группы ЛСР»
. Компания снесла большую часть завода и построила на его месте несколько десятков многоэтажек. Чтобы подчеркнуть престиж и компенсировать не самое выгодное местоположение — рядом шумное Третье транспортное кольцо, до ближайшей станции метро, «Автозаводской», почти два километра, — в проект позвали известных архитекторов
, а также добавили к нему парк «Тюфелева роща» и музей.
О строительстве последнего объявили еще в 2015-м, но открыли только спустя десять лет — в декабре 2025-го. Лаконичный куб в металлической облицовке — работа СПИЧ
, одного из крупнейших российских архитектурных бюро. Основа экспозиции — обширная
коллекция искусства, принадлежащая главе ЛСР Андрею Молчанову
и его жене Елизавете.
Haggardous50000 / Shutterstock.com
Александр Авилов / Агентство «Москва»
Александр Авилов / Агентство «Москва»
Проект получился не таким, каким его задумали в прошлом десятилетии: изменились облик и функция, а завершал здание другой архитектор. Изначально здесь планировали открыть филиал Эрмитажа — как объяснял в недавнем интервью Ник Ильин, советник главы знаменитого петербургского музея Михаила Пиотровского, Молчанов хотел поступить именно так, потому что сам родился в Петербурге. В 2015 году Эрмитаж пригласил в проект Хани Рашида
— знаменитого архитектора канадо-египетского происхождения, сооснователя нью-йоркского бюро Asymptote Architecture. По словам Ильина, на его кандидатуре настаивал лично Пиотровский.
По замыслу Рашида, будущий музей разместился бы в асимметричном здании со сложной геометрией, атриумом и опоясывающей его лестницей. Согласно проекту, самые красивые виды открывались из многогранных окон. Выразительные ломаные линии, которые составляют силуэт здания, — популярное решение в музейной архитектуре 2000-х и первой половины 2010-х. Рашид объяснял, что его вдохновляли супрематические трехмерные фигуры («проуны») Эль Лисицкого и другие работы русских конструктивистов, а также американские модернисты середины 1960-х и технологии XXI века.
Заказчик «стал холоден». Почему сменился архитекторДо 2022 года зарубежных архитекторов часто приглашали в Россию на знаковые проекты, в особенности на музеи и театры: заказчики нередко воспринимали работы иностранцев как более качественные (впрочем, последнее далеко не всегда
было справедливо). Многие здания в итоге построили
, но иногда проекты либо отменяли, либо заменяли автора и концепцию — из-за разногласий с заказчиками, политической обстановки, больших бюджетов или слишком высокой сложности.
Впервые российский проект Хани Рашида сорвался в 2018 году: он должен был работать над культурно-образовательным центром во Владивостоке, но вскоре отказался от этой идеи. Архитектор говорил:
Нас внезапно уведомили, что в финансировании будет участвовать подсанкционная компанияИстория повторилась в 2021 году — на этот раз проект Рашида отверг уже ЛСР, заказавший музей на ЗИЛе. Девелопер и Москомархитектура объясняли это решение «экономическими соображениями» и тем, что здание не соответствует «обновленным требованиям Эрмитажа»: якобы выставочные залы были недостаточно большими, а сам проект не соответствовал энергосберегательным требованиям. В ЛСР подчеркнули, что Рашид «соответствующим образом проинформирован, а его работа оплачена в полном объеме».
, и поэтому мы решили вежливо отказаться от участия из-за возможных политических и правовых проблем в США.
При этом англоязычное издание The Art Newspaper писало со ссылкой на архитектора, что до своего «бесцеремонного» отстранения архитектор был в «прекрасных» отношениях с заказчиком, главой ЛСР Молчановым. Тот активно участвовал в проекте, но затем «стал холоден», сообщает издание.
Asymptote — Hani Rashid & Lise Anne Couture
Asymptote — Hani Rashid & Lise Anne Couture
Asymptote — Hani Rashid & Lise Anne Couture
Asymptote — Hani Rashid & Lise Anne Couture
В 2021-м Рашид рассказывал:
Мы получили все необходимые разрешения для этого проекта, но примерно год назад, как раз когда мы были готовы заливать бетон, новости из Москвы перестали поступать. […] Должен признать, это было крайне странно и ненормально.Вместо Рашида ЛСР выбрал российское бюро СПИЧ. На их ранних рендерах еще заметна надпись «Эрмитаж» на фасаде здания. Она пропала в начале 2023 года, после того как петербургский музей официально вышел из проекта. Пиотровский прокомментировал отказ от строительства московской площадки так:
Сейчас такие большие проекты нереальны [с финансовой точки зрения].Как предполагали журналисты The Art Newspaper Russia, была еще одна причина, которую Пиотровский не назвал. Куратор проекта, искусствовед Дмитрий Озерков
, в феврале 2022 года осудил вторжение российских войск в Украину, уволился и уехал из России.
Так проект окончательно изменился: в здании, облик которого создавали уже другие архитекторы, открылся другой музей — частное собрание Молчановых под названием «Коллекция» (перед запуском в декабре 2025 его переименовали в «Зиларт»). Его главным куратором стал Александр Боровский, заведующий Отделом новейших течений в Русском музее.
Хани Рашид считает, что нынешний проект — «значительно упрощенная и искаженная версия первоначальной идеи». Оценить сходство при этом довольно сложно: для этого пришлось бы сравнивать рендеры десятилетней давности с уже построенным новым музеем, что само по себе не слишком убедительный метод. Судя по рендерам и планам, проекты схожи по площади, объемам. В обоих много стекла и есть атриумы. Сама пресс-служба «Зиларта» настаивает, что архитектор Сергей Чобан, сооснователь СПИЧ, создал аутентичный проект.
Вполне возможно, что СПИЧ и вовсе сознательно выбирал прямо противоположные решения. К примеру, Чобан говорил, что здание «в гораздо меньшей степени является скульптурой, чем это было в предыдущей концепции».
Медь — главный материал
Геометрия построенного музея не в пример проще изначального проекта: полностью симметричный кубический объем размерами 60 на 60 метров. В то же время облицовка куда более броская — ее составляют пластины из настоящей меди. В «Зиларте» этого недешевого материала больше, чем в любом другом
московском музейном здании: из нее состоят торцы, трапециевидное «плетение» сетки на фасаде и стены атриума, а также детали интерьера: от дверей в галерейные залы до камер хранения в гардеробной.
Главный фасад полностью остеклен, но второстепенные фасады — глухие или с небольшими окнами — обшиты гофрированной медью; за ними находятся залы, где экспонаты размещают без естественного света.
Александр Авилов / Агентство «Москва»
Уже после открытия музея Чобан рассказывал о выборе материалов следующее: Я думаю, что современная архитектура в отсутствие декора, в отсутствие орнамента и ордера
По словам архитектора, благороднее всего стареет камень, но от его использования отказались: «…натуральный камень для меня — это прежде всего толщина, а не та тонкая оболочка, которую мы сейчас надеваем на здания, размещая под ней разнообразные утеплители». Идею черного металла (например, чугуна) также отвергли: он мог бы красиво стареть, но пачкал бы одежду посетителей.
, причем не только классического западноевропейского, но любого, — это все-таки архитектура без деталей. И самое важное, что пришло на смену детальности, орнаменту, — это материальность. И интерес к материалам, которым разрешают стареть так, как им заблагорассудится. Это, мне кажется, очень важное качество современной архитектуры, которое, может быть, единственное позволяет ей жить во времени.
Медь здесь, выражаясь архитектурным жаргоном, «неостановленная» или «неперфектная», то есть она не отполирована и не покрыта защитными составами, а значит, будет менять цвет и хранить следы прикосновений. В зависимости от атмосферных изменений материал будет стареть по-разному, темнеть или зеленеть. Внутри среди неровностей уже сейчас можно разглядеть отпечатки чьих-то ладоней.
Почему металл — символ этого района
Использование металла, как и многое другое в проекте, отсылает к промышленной истории района. В советское время на месте «Зиларта» стоял гигантский завод имени Лихачева, в дореволюционные времена — АМО («Автомобильное московское общество»), первый автозавод в Российской империи и СССР и одно из первых советских автопроизводств с конвейерной системой.
С 1916 года на заводе недолго производили грузовики Fiat для нужд российской армии в Первой мировой войне. После революции — двигатели для автомобилей и танков, а затем и грузовики собственной сборки. Здесь собирали КамАЗы, легковые автомобили, лимузины, бронетехнику, холодильники и многое другое.
Расцвет производства пришелся на первую половину 1980-х, когда на ЗИЛе трудились 70 тысяч человек (сейчас примерно столько же живет на этой территории). В это время завод разросся до нескольких квадратных километров, фактически заняв целый полуостров рядом с Москвой-рекой и Кожуховским затоном. На основной территории была собственная фабрика-кухня, поликлиника и вычислительный центр, а между заводскими корпусами пролегала аллея с памятниками. В соседних районах возвели жилые кварталы для рабочих, стадион и ДК ЗИЛ — один из самых крупных и хорошо сохранившихся авангардистских ансамблей Москвы по проекту братьев Весниных.
К 2000-м заказов на ЗИЛе становилось все меньше, и в 2013 году предприятие закрыли.
Газоанализатор для определения объема выхлопных газов, выделяемых двигателями, в цехе сборки грузовиков Московского автомобильного завода имени Лихачева.
Владимир Богатырев / РИА Новости / Спутник / Profimedia
Холодильники «Север-6» на производстве Московского автомобильного завода имени Лихачева.
Максим Филимонов / РИА Новости / Спутник / Profimedia
Завод имени Лихачева. 1 июня 1998 года
Юрий Заритовский / РИА Новости / Спутник / Profimedia
Сейчас о заводском прошлом района напрямую напоминают немногочисленные здания: вторая проходная, некоторые цеха и конторское здание АМО, фасадами которого занимался авангардист Константин Мельников (теперь в его честь названа одна из улиц бывшего завода). Однако большую часть, как обращал внимание Архнадзор, снесли: в том числе и литейный цех серого чугуна, на месте которого теперь возвели музей «Зиларт».
В новых проектах — как жилых, так и рекреационных — к индустриальному духу отсылают подчеркнуто «брутальные» материалы: помимо меди на фасаде нового музея, это, к примеру пергола (навес) в парке «Тюфелева роща»: ее основной материал — кортеновская сталь
, а форма напоминает конвейерную цепь. Улицу между жилыми домами назвали в честь художников и архитекторов русского авангарда, времени, когда завод развивался наиболее активно. Музей выходит углами на бульвар Братьев Весниных и улицы Родченко, Татлина и Архитектора Леонидова.
Рядом со зданием установили пресс Erfurt, на котором в 1970-х штамповали кузова автомобилей, и инсталляцию Dump Truck бельгийца Вима Дельвуа — модель самосвала из кортеновской стали с характерными для художника мотивами готической архитектуры.
На первом этаже «Зиларта» в память об истории района выставили ЗиЛ-41047 — последний советский лимузин, который собрали на заводе.
Александр Авилов / Агентство «Москва»
