«То, что делает РКН, — страшно, потому что он становится компетентнее». Российские айтишники — о блокировках, своей работе и будущем интернета в стране
01:03
, пнд, 20 апр. 2026 г.
0
К началу большой российско-украинской войны в РФ сформировался один из самых продвинутых цифровых рынков в мире. Сами бигтехкомпании почти не пострадали из-за войны и санкций, но многие квалифицированные сотрудники уволились и уехали из страны. Те, кто остался, наблюдали за постепенными блокировками десятков сервисов — от инстаграма до сайта для игры в шахматы — и шатдаунами в приграничных регионах. В 2026-м власти еще сильнее ужесточили интернет-политику: они стали тестировать «белые списки», заблокировали телеграм и многие VPN-сервисы, включая те, что использовали в своей работе российские программисты. «Медуза» узнала у пяти работников айти-отрасли из московских компаний, что они думают о проблемах, с которыми столкнулся российский интернет, и как представляют свою работу в новых условиях.
проджект-менеджер в федеральной телекомкомпании
На работе мы вели переписку в телеграме: о том, что им нельзя пользоваться для рабочей коммуникации, нам никто не говорил. Вообще рабочая переписка у нас должна быть по электронной почте, но это неудобно: нельзя увидеть, просмотрено ли письмо, ответы не такие быстрые, могут быть проблемы с вложениями.
Несколько недель назад, когда начались серьезные проблемы с «телегой», мы в срочном порядке попробовали переехать на другой софт. У нас уже давно есть корпоративные мессенджер и сервис для видеозвонков, но распоряжения о том, что сотрудники должны вести коммуникацию исключительно в них, на уровне компании не было и нет. Скажу даже больше: нам запретили обмениваться ссылками на рабочие пространства или документы в этом мессенджере, потому что он не защищен, нет возможности обеспечить тайну связи и безопасность наших данных. Это сюр!
Мессенджер работает хреново. Во-первых, бывает большой лаг по доставке сообщений. Во-вторых, ограничен функционал: условно, есть чаты, но нет каналов, аналогичных тем, что в телеграме; не отображается, что пользователь просмотрел сообщение. В-третьих, приложение лагает: например, клавиатура перекрывает половину чата и последних сообщений не видно.
Сейчас мы коммуницируем в компании как придется. Более возрастные сотрудники общаются в [Microsoft] Outlook
, что очень неудобно. Большинство продолжает пользоваться телеграмом. Я тоже осталась в нем и теперь постоянно переключаюсь между VPN-сервисами: наш корпоративный не обеспечивает работу телеграма, поэтому, чтобы написать коллегам, мне надо переключаться на личный — голландский.
Разговоров о помощи сотрудникам для обхода блокировок я не слышала. Скорее, мне кажется, идет тренд на максимальный отказ от запрещенных ресурсов. Коллеги настроены иронично — их это все как будто забавляет. Может, в глубине души они переживают, но транслируют скорее что-то типа: «Ха, еще один прикол». Меня и сама ситуация, и отношение людей вокруг немножко дизморалят. Складывается впечатление, что я одна нахожусь в этом пиздеце и одна осознаю, как сильно затянулись [гайки].
Блокировки очень усложняют мою жизнь во всем, что касается доступности интернета, связи с близкими. Чувствуешь, будто на тебя легла серая туча, и ты уже не можешь поднять головы. Пытаешься приспосабливаться, но страшно, что в конечном счете ограничения тебя подавят, сломят, и ты просто адаптируешься к этой новой реальности — хотя очень не хотелось бы.
О том, что государство, возможно, обяжет блокировать доступ для пользователей с VPN и отслеживать, какими VPN они пользуются, я слышала только вскользь. Я вообще сейчас очень поверхностно читаю новости: мне морально тяжело в них погружаться. Приходит осознание, что твоя приватность просто перестает существовать, и ты никак не можешь на это повлиять.
Единственная надежда — что есть какая-то скрытая «лига свободного интернета», которая прорабатывает инструменты для обхода новых ограничений. До какого-то момента VPN-сервисов в нашей жизни тоже не было, а потом они появились — и успешно работают все это время. Надеюсь, для людей, которые не готовы соглашаться на эти ограничения, появятся какие-то новые инструменты скрытия трафика.
технический директор в московской IT-компании
До пандемии коронавируса у нас было огромное количество технических решений от зарубежных компаний, много вендоров
. Развитие интернета шло семимильными шагами. Скорость была просто волшебной, причем не только в Москве, но и в регионах. Дошло до того, что сотовые операторы стали предлагать тарифы с безлимитным интернетом. И ценник был очень-очень низкий.
Сейчас ситуация выглядит куда печальнее. Мы наблюдаем деградацию сетей, устаревание оборудования, его несвоевременную замену и слабую поддержку, большие трудности с развитием новых сетей и расширением покрытия проводного интернета. Особенно все это обострилось на фоне блокировок из-за беспилотной опасности, когда мобильные сети глушат и никакой альтернативы в этот момент нет. Соответственно, народ ринулся проводить себе проводной интернет. Операторы загружены заявками, сроки подключений только растут. Из-за этого у меня не получается провести интернет на даче уже полгода. С точки зрения технического оснащения интернет явно деградирует.
В плане работы все эти ограничения в первую очередь влияют на удаленку. Когда случилась пандемия, многие компании обнаружили, что это очень удобно даже с экономической точки зрения. А сейчас отключения интернета вынуждают сотрудников возвращаться в офисы. Это увеличивает нагрузку на некоторые фирмы, им нужно снова брать в аренду какие-то площади.
Наша компания небольшая. Решения, которые мы используем в своей инфраструктуре, полностью в нашей собственности: мы не арендуем сторонние серверы и не используем чужие облачные вычислительные мощности.
Заблокировать VPN, думаю, не выйдет. Надо понимать, что VPN — это не какой-то сервис, а технология. Полностью заблокировать технологию — это все равно что перейти с автомобилей на гужевой транспорт. Можно представить, что случится в стране, если подобное решение будет принято. Полностью запретить технологию VPN в современных реалиях практически невозможно, потому что те же банковские системы построены именно на ней. Если вы заблокируете все протоколы VPN, у вас мгновенно отвалятся банкоматы, перестанут работать платежные терминалы — жизнь остановится.
Скорее всего, продолжатся точечные блокировки каких-то сервисов. Но в силу того, что мы [в компании] используем собственные решения, предполагаю, что нас эти проблемы не затронут.
Что касается «белых списков» — мне кажется, это наиболее правильный путь. Но, к сожалению, мы идем по нему крайне медленно. Я понимаю цели и задачи, которые стоят перед руководством страны. Понятно, что нам нужно создавать защищенные сети. И введение «белых списков» — это, на мой взгляд, правильное направление. Но для [компаний], желающих попасть в эти «белые списки», оно должно быть устроено более понятно.
Сейчас в них включено ограниченное количество компаний. Даже уважаемая Эльвира Набиуллина говорила: у нас в «белом списке» есть Альфа и ВТБ, а того же Сбербанка нет. Это приводит к нездоровой конкуренции между банками, а все должны быть равны. Соответственно, нужен грамотный механизм включения в «белые списки». Причем желательно минимизировать коррупционную составляющую, которая может возникнуть.
Если вы умудритесь включить свою компанию в «белые списки», ваши ресурсы тоже попадут в них. Сотрудники смогут удаленно подключаться к вашей IT-инфраструктуре, а через нее — ко всем ресурсам, необходимым для работы, в том числе к зарубежным. Сами зарубежные сервисы вряд ли включат в «белые списки» — это понятно и логично. Но от выхода через VPN за рубеж наша компания в любом случае отказаться не сможет, поэтому нам важно оказаться в «белых списках».
К усилению ограничений я отношусь спокойно. Я сторонник подхода, согласно которому для любой проблемы можно найти решение. Будут вводить более жесткие ограничения — значит, будем находить способы их обходить.
Когда с телеграмом у всех все стало очень плохо, мы [в компании] были к этому готовы и смогли сохранить работоспособность сотрудников: [придумали решение, благодаря которому] у них телеграм продолжал работать без проблем. Дорогу осилит идущий.
К некоторым ограничениям я отношусь с пониманием, к другим — нет. Я понимаю меры, связанные, например, с беспилотной опасностью. Если бы их не было, осуществлять атаки было бы гораздо проще, они были бы более массовыми. Что касается ограничений, связанных с различного рода контентом, например блокировок сайтов, которые содержат «экстремистскую» информацию, — это тоже вполне логично вписывается в канву современных реалий. Мы не хотим, чтобы люди попадали под влияние тех или иных нехороших объединений и организаций.
Но некоторые блокировки вызывают вопросы — взять те же ютьюб, инстаграм и телеграм. Эти блокировки, как мне кажется, показывают слабость тех, кто их вводит. Несмотря на то, что такие площадки могут содержать контент, который не одобряется властями, там есть и много полезного. Было бы правильнее не ограничивать их, а, наоборот, пытаться представить на этих платформах свою точку зрения. Можно ведь конкурировать и бороться за зрителей, подписчиков, читателей.
Инициативы по ограничению доступа к разным сервисам с устройств, на которых включен VPN, я оцениваю негативно. Например, на моем телефоне установлен VPN-клиент. При этом я использую его для доступа к рабочей IT-инфраструктуре чтобы в любом месте иметь возможность подключиться с мобильного телефона и выполнить срочные задачи. Это не тот VPN, который используется для обхода блокировок, но, согласно методичке, никакой разницы нет. Как мы будем понимать, какой VPN «хороший», а какой «плохой»?
Прежде чем вырубать все подряд, хотелось бы получить список того, что разрешено. Дайте бизнесу перечень клиентов, одобренных Минцифры. Телегу поставили впереди лошади — то есть мы принимаем решения, к которым не готовы. Нужно сначала провести подготовительную работу, а уже потом вводить те или иные ограничения. Если бы нам заранее выкатывали приемлемые решения, мы бы внедряли их, а потом все остальное блокировалось, общество реагировало бы по-другому — с бóльшим пониманием.
фронтенд-разработчик в бигтехкомпании
Последние ограничения для меня — не неожиданность. Правительствам во всем мире выгодно создавать свои суверенные интернеты. Первым был Китай
, сейчас мы на очереди, и, думаю, многие другие страны тоже этим занимаются. Для меня совершенно понятно желание властей иметь полный контроль над интернетом в своей стране.
Да, это напрягает, потому что блокируются сервисы, к которым мы привыкли, а их замена пока не очень хорошо реализована, ломаются пользовательские привычки. Но если когда-нибудь мы сможем их заменить в полной мере, то будет нормально. Вопрос, сможем ли. Вообще в России миллион талантливых программистов, так что это исключительно вопрос желания [власти].
На нашу компанию последние блокировки не повлияли, никаких проблем нет. Взять телеграм — мы им на работе совсем не пользуемся. У нас есть собственный мессенджер, и всю рабочую коммуникацию мы ведем в нем. Там тоже есть каналы, треды, миллион кастомных реакций, как в Slack, которым мы раньше пользовались. Я бы докопался, что на айфоне работа приложения не такая плавная, как хотелось бы, но на маке оно работает идеально.
Мы пользовались этим мессенджером и до того, как пропала возможность выбрать что-то другое. У нас в целом такая внутренняя идеология — стараемся юзать все свое. Соответственно, нам, разработчикам, без разницы, работает телеграм или нет. Как дела в других отделах, не знаю.
Некоторые западные джипитишки (нейросети, — прим. «Медузы») нам доступны через корпоративные прокси. Штуки вроде новых ИИ-агентов, которые пишут код, например Claude Code, недоступны: наша служба безопасности считает их уязвимыми (типа, наш код будет утекать куда-нибудь в сеть).
Но в компании есть собственные джипитишки, которые мы активно юзаем, и претензий к ним нет. Наверняка они во многом скопированы с западных нейросетей — утек код какого-нибудь Claude Code, и наши ребята подсмотрели. Но, по-моему, хорошо, что мы так делаем. Новые нейросетки у нас выкатываются чуть ли не каждую неделю.
В общем, влияния новых ограничений на рабочий процесс ноль. А как простому пользователю мне, конечно, неудобно, что каждые 20 минут нужно включать и выключать VPN. У меня нет гражданства РФ, поэтому действия российского руководства вызывают у меня не так много эмоций. Только одну: неудобно.
Стало тяжело общаться с родными в других странах — это реальная проблема. Хочешь созвониться с мамой — здесь нельзя, тут нельзя, там тоже нельзя. Пока вспомнишь, где можно, пока все настроишь, уйдет куча времени и сил. Говорят, созвониться можно в Max, но сам я пока не пробовал. Я готов его установить, просто нужно, чтобы люди вокруг меня его тоже установили — сам с собой ведь я там общаться не буду.
Но никто особо не горит желанием. Переживают из-за слежки и всего остального. [Я думаю, что], во-первых, все приложения шпионят — к сожалению, такова реальность. А во-вторых, у меня как у мигранта есть «Амина»
, которая 24 на 7 чекает мою геолокацию — чтобы я находился в квартире, в которой зарегистрирован. По сравнению с этим в Max для меня ничего страшного нет.
Жить в России стало неудобно, но я не уверен, что это может заставить меня уехать. По большому счету, наиболее активно я использую интернет именно для работы, а мои рабочие сервисы точно не будут трогать. В остальном я листаю мемы, смотрю рилсы. Странно уезжать из страны из-за того, что тебе запретили смотреть рилсы.
Не знаю, какой должна быть степень закрытости интернета, чтобы это побудило меня к отъезду. Раньше я бы сказал, что сделаю это, если Steam заблокируют, — потому что был геймером. Но сейчас я стараюсь особо не играть в комп. Пока работают инфраструктурные сервисы типа «Яндекс.Еды», «Яндекс.Такси» и банковских приложений, уезжать точно нет смысла.
iOS-разработчик в крупном российском банке
Бóльшую часть наших сервисов перевели на внутренние [корпоративные] продукты или все еще доступные альтернативы. От продуктов иностранных брендов, которые ушли с российского рынка и не дают компаниям и физлицам в России пользоваться своим софтом, мы давно уже отказались. Это началось еще в 2022 году. Тогда в банке поставили цель — стать максимально независимыми от подрядчиков. Часть сервисов, например для отправки метрик, у нас теперь свои. Но есть направления, которые никак не заместить. Например, есть Apple, и она монополист: это нам надо под нее подстраиваться.
Блокировки VPN не сильно касаются нас напрямую — у нас свои протоколы. По крайней мере пока не было прецедентов, когда мы просыпаемся — и никто не может подключиться к рабочему VPN. Вот «белые списки» — это да. Когда их тестировали в Москве, было весело: раньше ты был доступен в любой точке в любое время, а теперь можешь выехать из дома и остаться без связи.
Компания ведет себя так, будто ничего не поменялось. Никаких новых рекомендаций или инструкций типа «в случае нештатной ситуации надо делать то-то и то-то». Нас могли бы вытащить с удаленки, оправдывая это тем, что из-за «белых списков» у нас может не быть технической возможности работать из дома, но этого не делают.
От «телеги» мы [в компании] ушли в 2022-м. Раньше всю коммуникацию вели там, а потом нам одним днем велели перейти на корпоративный мессенджер. Причем признали: «Да, мессенджер совершенно не готов к тому, что им будут пользоваться все сотрудники банка, но вы полгодика потерпите, мы постараемся что-то с этим сделать». Что-то, конечно, сделали, но это по-прежнему не «телега», там некомфортно общаться.
Некоторые коллеги — наверное, процентов пять — начали покупать самые дешевые андроиды, чтобы ставить туда корпоративные приложения. Я спрашивал зачем, ответ был на уровне: «Я просто так хочу». Это какая-то теория заговора — что корпоративное рабочее приложение может нас прослушивать. Но это не так, особенно в случае с айфонами — их просто так не прослушаешь
. У меня все спокойно стоит на основном смартфоне, и никаких проблем.
Я видел новости про методичку от Минцифры. Выполнить все эти требования на iOS невозможно.
Согласно методичке, компании должны проверять, включен ли VPN на устройствах пользователей, в три этапа: определять IP-адрес устройства и сравнивать его с теми IP-адресами, которые считаются российскими, и со списком заблокированных адресов; проверять использование VPN на устройстве с собственного приложения; проверять использование VPN на устройствах с другими операционными системами (не iOS и Android).
проджект-менеджер в федеральной телекомкомпании
На работе мы вели переписку в телеграме: о том, что им нельзя пользоваться для рабочей коммуникации, нам никто не говорил. Вообще рабочая переписка у нас должна быть по электронной почте, но это неудобно: нельзя увидеть, просмотрено ли письмо, ответы не такие быстрые, могут быть проблемы с вложениями.
Несколько недель назад, когда начались серьезные проблемы с «телегой», мы в срочном порядке попробовали переехать на другой софт. У нас уже давно есть корпоративные мессенджер и сервис для видеозвонков, но распоряжения о том, что сотрудники должны вести коммуникацию исключительно в них, на уровне компании не было и нет. Скажу даже больше: нам запретили обмениваться ссылками на рабочие пространства или документы в этом мессенджере, потому что он не защищен, нет возможности обеспечить тайну связи и безопасность наших данных. Это сюр!
Мессенджер работает хреново. Во-первых, бывает большой лаг по доставке сообщений. Во-вторых, ограничен функционал: условно, есть чаты, но нет каналов, аналогичных тем, что в телеграме; не отображается, что пользователь просмотрел сообщение. В-третьих, приложение лагает: например, клавиатура перекрывает половину чата и последних сообщений не видно.
Сейчас мы коммуницируем в компании как придется. Более возрастные сотрудники общаются в [Microsoft] Outlook
, что очень неудобно. Большинство продолжает пользоваться телеграмом. Я тоже осталась в нем и теперь постоянно переключаюсь между VPN-сервисами: наш корпоративный не обеспечивает работу телеграма, поэтому, чтобы написать коллегам, мне надо переключаться на личный — голландский.
Разговоров о помощи сотрудникам для обхода блокировок я не слышала. Скорее, мне кажется, идет тренд на максимальный отказ от запрещенных ресурсов. Коллеги настроены иронично — их это все как будто забавляет. Может, в глубине души они переживают, но транслируют скорее что-то типа: «Ха, еще один прикол». Меня и сама ситуация, и отношение людей вокруг немножко дизморалят. Складывается впечатление, что я одна нахожусь в этом пиздеце и одна осознаю, как сильно затянулись [гайки].
Блокировки очень усложняют мою жизнь во всем, что касается доступности интернета, связи с близкими. Чувствуешь, будто на тебя легла серая туча, и ты уже не можешь поднять головы. Пытаешься приспосабливаться, но страшно, что в конечном счете ограничения тебя подавят, сломят, и ты просто адаптируешься к этой новой реальности — хотя очень не хотелось бы.
О том, что государство, возможно, обяжет блокировать доступ для пользователей с VPN и отслеживать, какими VPN они пользуются, я слышала только вскользь. Я вообще сейчас очень поверхностно читаю новости: мне морально тяжело в них погружаться. Приходит осознание, что твоя приватность просто перестает существовать, и ты никак не можешь на это повлиять.
Единственная надежда — что есть какая-то скрытая «лига свободного интернета», которая прорабатывает инструменты для обхода новых ограничений. До какого-то момента VPN-сервисов в нашей жизни тоже не было, а потом они появились — и успешно работают все это время. Надеюсь, для людей, которые не готовы соглашаться на эти ограничения, появятся какие-то новые инструменты скрытия трафика.
технический директор в московской IT-компании
До пандемии коронавируса у нас было огромное количество технических решений от зарубежных компаний, много вендоров
. Развитие интернета шло семимильными шагами. Скорость была просто волшебной, причем не только в Москве, но и в регионах. Дошло до того, что сотовые операторы стали предлагать тарифы с безлимитным интернетом. И ценник был очень-очень низкий.
Сейчас ситуация выглядит куда печальнее. Мы наблюдаем деградацию сетей, устаревание оборудования, его несвоевременную замену и слабую поддержку, большие трудности с развитием новых сетей и расширением покрытия проводного интернета. Особенно все это обострилось на фоне блокировок из-за беспилотной опасности, когда мобильные сети глушат и никакой альтернативы в этот момент нет. Соответственно, народ ринулся проводить себе проводной интернет. Операторы загружены заявками, сроки подключений только растут. Из-за этого у меня не получается провести интернет на даче уже полгода. С точки зрения технического оснащения интернет явно деградирует.
В плане работы все эти ограничения в первую очередь влияют на удаленку. Когда случилась пандемия, многие компании обнаружили, что это очень удобно даже с экономической точки зрения. А сейчас отключения интернета вынуждают сотрудников возвращаться в офисы. Это увеличивает нагрузку на некоторые фирмы, им нужно снова брать в аренду какие-то площади.
Наша компания небольшая. Решения, которые мы используем в своей инфраструктуре, полностью в нашей собственности: мы не арендуем сторонние серверы и не используем чужие облачные вычислительные мощности.
Заблокировать VPN, думаю, не выйдет. Надо понимать, что VPN — это не какой-то сервис, а технология. Полностью заблокировать технологию — это все равно что перейти с автомобилей на гужевой транспорт. Можно представить, что случится в стране, если подобное решение будет принято. Полностью запретить технологию VPN в современных реалиях практически невозможно, потому что те же банковские системы построены именно на ней. Если вы заблокируете все протоколы VPN, у вас мгновенно отвалятся банкоматы, перестанут работать платежные терминалы — жизнь остановится.
Скорее всего, продолжатся точечные блокировки каких-то сервисов. Но в силу того, что мы [в компании] используем собственные решения, предполагаю, что нас эти проблемы не затронут.
Что касается «белых списков» — мне кажется, это наиболее правильный путь. Но, к сожалению, мы идем по нему крайне медленно. Я понимаю цели и задачи, которые стоят перед руководством страны. Понятно, что нам нужно создавать защищенные сети. И введение «белых списков» — это, на мой взгляд, правильное направление. Но для [компаний], желающих попасть в эти «белые списки», оно должно быть устроено более понятно.
Сейчас в них включено ограниченное количество компаний. Даже уважаемая Эльвира Набиуллина говорила: у нас в «белом списке» есть Альфа и ВТБ, а того же Сбербанка нет. Это приводит к нездоровой конкуренции между банками, а все должны быть равны. Соответственно, нужен грамотный механизм включения в «белые списки». Причем желательно минимизировать коррупционную составляющую, которая может возникнуть.
Если вы умудритесь включить свою компанию в «белые списки», ваши ресурсы тоже попадут в них. Сотрудники смогут удаленно подключаться к вашей IT-инфраструктуре, а через нее — ко всем ресурсам, необходимым для работы, в том числе к зарубежным. Сами зарубежные сервисы вряд ли включат в «белые списки» — это понятно и логично. Но от выхода через VPN за рубеж наша компания в любом случае отказаться не сможет, поэтому нам важно оказаться в «белых списках».
К усилению ограничений я отношусь спокойно. Я сторонник подхода, согласно которому для любой проблемы можно найти решение. Будут вводить более жесткие ограничения — значит, будем находить способы их обходить.
Когда с телеграмом у всех все стало очень плохо, мы [в компании] были к этому готовы и смогли сохранить работоспособность сотрудников: [придумали решение, благодаря которому] у них телеграм продолжал работать без проблем. Дорогу осилит идущий.
К некоторым ограничениям я отношусь с пониманием, к другим — нет. Я понимаю меры, связанные, например, с беспилотной опасностью. Если бы их не было, осуществлять атаки было бы гораздо проще, они были бы более массовыми. Что касается ограничений, связанных с различного рода контентом, например блокировок сайтов, которые содержат «экстремистскую» информацию, — это тоже вполне логично вписывается в канву современных реалий. Мы не хотим, чтобы люди попадали под влияние тех или иных нехороших объединений и организаций.
Но некоторые блокировки вызывают вопросы — взять те же ютьюб, инстаграм и телеграм. Эти блокировки, как мне кажется, показывают слабость тех, кто их вводит. Несмотря на то, что такие площадки могут содержать контент, который не одобряется властями, там есть и много полезного. Было бы правильнее не ограничивать их, а, наоборот, пытаться представить на этих платформах свою точку зрения. Можно ведь конкурировать и бороться за зрителей, подписчиков, читателей.
Инициативы по ограничению доступа к разным сервисам с устройств, на которых включен VPN, я оцениваю негативно. Например, на моем телефоне установлен VPN-клиент. При этом я использую его для доступа к рабочей IT-инфраструктуре чтобы в любом месте иметь возможность подключиться с мобильного телефона и выполнить срочные задачи. Это не тот VPN, который используется для обхода блокировок, но, согласно методичке, никакой разницы нет. Как мы будем понимать, какой VPN «хороший», а какой «плохой»?
Прежде чем вырубать все подряд, хотелось бы получить список того, что разрешено. Дайте бизнесу перечень клиентов, одобренных Минцифры. Телегу поставили впереди лошади — то есть мы принимаем решения, к которым не готовы. Нужно сначала провести подготовительную работу, а уже потом вводить те или иные ограничения. Если бы нам заранее выкатывали приемлемые решения, мы бы внедряли их, а потом все остальное блокировалось, общество реагировало бы по-другому — с бóльшим пониманием.
фронтенд-разработчик в бигтехкомпании
Последние ограничения для меня — не неожиданность. Правительствам во всем мире выгодно создавать свои суверенные интернеты. Первым был Китай
, сейчас мы на очереди, и, думаю, многие другие страны тоже этим занимаются. Для меня совершенно понятно желание властей иметь полный контроль над интернетом в своей стране.
Да, это напрягает, потому что блокируются сервисы, к которым мы привыкли, а их замена пока не очень хорошо реализована, ломаются пользовательские привычки. Но если когда-нибудь мы сможем их заменить в полной мере, то будет нормально. Вопрос, сможем ли. Вообще в России миллион талантливых программистов, так что это исключительно вопрос желания [власти].
На нашу компанию последние блокировки не повлияли, никаких проблем нет. Взять телеграм — мы им на работе совсем не пользуемся. У нас есть собственный мессенджер, и всю рабочую коммуникацию мы ведем в нем. Там тоже есть каналы, треды, миллион кастомных реакций, как в Slack, которым мы раньше пользовались. Я бы докопался, что на айфоне работа приложения не такая плавная, как хотелось бы, но на маке оно работает идеально.
Мы пользовались этим мессенджером и до того, как пропала возможность выбрать что-то другое. У нас в целом такая внутренняя идеология — стараемся юзать все свое. Соответственно, нам, разработчикам, без разницы, работает телеграм или нет. Как дела в других отделах, не знаю.
Некоторые западные джипитишки (нейросети, — прим. «Медузы») нам доступны через корпоративные прокси. Штуки вроде новых ИИ-агентов, которые пишут код, например Claude Code, недоступны: наша служба безопасности считает их уязвимыми (типа, наш код будет утекать куда-нибудь в сеть).
Но в компании есть собственные джипитишки, которые мы активно юзаем, и претензий к ним нет. Наверняка они во многом скопированы с западных нейросетей — утек код какого-нибудь Claude Code, и наши ребята подсмотрели. Но, по-моему, хорошо, что мы так делаем. Новые нейросетки у нас выкатываются чуть ли не каждую неделю.
В общем, влияния новых ограничений на рабочий процесс ноль. А как простому пользователю мне, конечно, неудобно, что каждые 20 минут нужно включать и выключать VPN. У меня нет гражданства РФ, поэтому действия российского руководства вызывают у меня не так много эмоций. Только одну: неудобно.
Стало тяжело общаться с родными в других странах — это реальная проблема. Хочешь созвониться с мамой — здесь нельзя, тут нельзя, там тоже нельзя. Пока вспомнишь, где можно, пока все настроишь, уйдет куча времени и сил. Говорят, созвониться можно в Max, но сам я пока не пробовал. Я готов его установить, просто нужно, чтобы люди вокруг меня его тоже установили — сам с собой ведь я там общаться не буду.
Но никто особо не горит желанием. Переживают из-за слежки и всего остального. [Я думаю, что], во-первых, все приложения шпионят — к сожалению, такова реальность. А во-вторых, у меня как у мигранта есть «Амина»
, которая 24 на 7 чекает мою геолокацию — чтобы я находился в квартире, в которой зарегистрирован. По сравнению с этим в Max для меня ничего страшного нет.
Жить в России стало неудобно, но я не уверен, что это может заставить меня уехать. По большому счету, наиболее активно я использую интернет именно для работы, а мои рабочие сервисы точно не будут трогать. В остальном я листаю мемы, смотрю рилсы. Странно уезжать из страны из-за того, что тебе запретили смотреть рилсы.
Не знаю, какой должна быть степень закрытости интернета, чтобы это побудило меня к отъезду. Раньше я бы сказал, что сделаю это, если Steam заблокируют, — потому что был геймером. Но сейчас я стараюсь особо не играть в комп. Пока работают инфраструктурные сервисы типа «Яндекс.Еды», «Яндекс.Такси» и банковских приложений, уезжать точно нет смысла.
iOS-разработчик в крупном российском банке
Бóльшую часть наших сервисов перевели на внутренние [корпоративные] продукты или все еще доступные альтернативы. От продуктов иностранных брендов, которые ушли с российского рынка и не дают компаниям и физлицам в России пользоваться своим софтом, мы давно уже отказались. Это началось еще в 2022 году. Тогда в банке поставили цель — стать максимально независимыми от подрядчиков. Часть сервисов, например для отправки метрик, у нас теперь свои. Но есть направления, которые никак не заместить. Например, есть Apple, и она монополист: это нам надо под нее подстраиваться.
Блокировки VPN не сильно касаются нас напрямую — у нас свои протоколы. По крайней мере пока не было прецедентов, когда мы просыпаемся — и никто не может подключиться к рабочему VPN. Вот «белые списки» — это да. Когда их тестировали в Москве, было весело: раньше ты был доступен в любой точке в любое время, а теперь можешь выехать из дома и остаться без связи.
Компания ведет себя так, будто ничего не поменялось. Никаких новых рекомендаций или инструкций типа «в случае нештатной ситуации надо делать то-то и то-то». Нас могли бы вытащить с удаленки, оправдывая это тем, что из-за «белых списков» у нас может не быть технической возможности работать из дома, но этого не делают.
От «телеги» мы [в компании] ушли в 2022-м. Раньше всю коммуникацию вели там, а потом нам одним днем велели перейти на корпоративный мессенджер. Причем признали: «Да, мессенджер совершенно не готов к тому, что им будут пользоваться все сотрудники банка, но вы полгодика потерпите, мы постараемся что-то с этим сделать». Что-то, конечно, сделали, но это по-прежнему не «телега», там некомфортно общаться.
Некоторые коллеги — наверное, процентов пять — начали покупать самые дешевые андроиды, чтобы ставить туда корпоративные приложения. Я спрашивал зачем, ответ был на уровне: «Я просто так хочу». Это какая-то теория заговора — что корпоративное рабочее приложение может нас прослушивать. Но это не так, особенно в случае с айфонами — их просто так не прослушаешь
. У меня все спокойно стоит на основном смартфоне, и никаких проблем.
Я видел новости про методичку от Минцифры. Выполнить все эти требования на iOS невозможно.
Согласно методичке, компании должны проверять, включен ли VPN на устройствах пользователей, в три этапа: определять IP-адрес устройства и сравнивать его с теми IP-адресами, которые считаются российскими, и со списком заблокированных адресов; проверять использование VPN на устройстве с собственного приложения; проверять использование VPN на устройствах с другими операционными системами (не iOS и Android).
по материалам meduza
Комментарии
Комментариев пока что нет
Ещё Новости
