Что случилось? В Кемеровской области в мае 2026 года, по неофициальным данным, забили уже несколько тысяч коров. Чиновники заявляют, что там случилась вспышка узелкового (нодулярного) дерматита.
При это местные жители считают, что в действительности речь идет совершенно о другом заболевании.

Что за узелковый дерматит? Это вирусная инфекция, из-за которой у коров на коже и слизистых оболочках появляются болезненные уплотнения и язвы. Еще увеличиваются лимфоузлы, отекают ноги, из носа течет, выделяется много слюны, появляется конъюнктивит. У животных повышается температура, они мало едят и дают меньше молока.
Коровы не могут заразить людей и других сельскохозяйственных животных. Друг другу они передают вирус, как считается, в основном через комаров, мух и клещей, а не через прямой контакт. Обычно в стаде заболевает только 10–20% животных, а умирает 1–5% тех, у кого развилась инфекция.
Долгое время узелковый дерматит встречался только в Африке, но с 2000-х он распространяется по Европе и Азии. Например, в 2025 году его впервые обнаружили во Франции, Испании и Италии. В Россию инфекция пришла в 2015-м.

А что может быть в Кузбассе, если предположить, что на самом деле никакого узелкового дерматита нет? Опять ящур, как в Новосибирской области? Мы не знаем.
До сих пор точно не известно, почему с конца 2025 года по апрель 2026-го в нескольких регионах России, включая Новосибирскую область, власти забивали сельскохозяйственных животных. Часто причина не называлась или назывались те заболевания, при которых животные не подлежат забою.
Эксперты действительно предположили, что дело было в ящуре. Тем более что у властей есть мотив замалчивать этот факт: если заявить о вспышке опасного заболевания официально, то это ударит по экспорту мясной и молочной продукции.
В Кемеровской области официально объявили о случаях узелкового дерматита, и по российским правилам при этом заболевании не требуется забивать животных. Нужно изолировать заболевших, а тех, кто мог от них заразиться, привить (это, по заявлениям чиновников, делается). Еще запрещено перемещать животных между хозяйствами, и посещать их может лишь ограниченное число людей (в том числе для этого ставят блокпосты). Когда карантин отменяется, еще в течение года нельзя вывозить животных за пределы зоны, в которой те могли заболеть.
Другими словами, частично введенные меры оправданы, однако забой всех коров выглядит слишком агрессивным подходом. Более того, во время предыдущих вспышек узелкового дерматита в России ничего подобного не происходило
.
Всемирная организация здоровья животных отмечает, что главная мера по борьбе с узелковым дерматитом — вакцинация. Даже если убить всех коров в хозяйстве, но не привить никого в округе, это не предотвратит распространение инфекции.
В России зарегистрированы вакцины от узелкового дерматита, но нет правила прививать всех животных вне зависимости от того, выявлено ли в регионе заболевание. Поэтому когда в каком-то хозяйстве обнаруживают инфекцию, должна проводиться экстренная вакцинация.
В то же время во Франции в 2025 году власти тоже объявили, что всех коров, которые могли заболеть, забьют. Тогда фермеры активно протестовали: например, поливали навозом здания региональной администрации.
Если подытожить, неизвестно, прибегают ли в Кемеровской области к неадекватным мерам по борьбе с узелковым дерматитом — или же власти опять предположительно пытаются скрыть вспышку ящура.

Но почему вообще животных массово убивают? Неужели нельзя обойтись другими методами? К сожалению, забой сельскохозяйственных животных — очень эффективная мера, если нужно остановить распространение заболевания. Особенно если это высокозаразная инфекция, которая появилась в регионе впервые. Именно поэтому к такой стратегии регулярно прибегают.
Иногда забивают всех животных, которые могли заболеть, иногда — только тех, кто демонстрирует признаки болезни, иногда — периодически проводят тесты и забивают тех, у кого положительный результат. Подход зависит в том числе от того, насколько заболевание уже распространилось и к каким последствиям оно может привести.
Конечно, у этой стратегии есть и минусы. Это большой экономический и моральный ущерб для фермеров. Кроме того, общество может выступать резко против забоя животных, особенно здоровых, которых забивают, потому что они в теории могли заболеть.

Но есть же какие-то альтернативы? Обычно да, причем даже в случае ящура, который очень заразен и быстро распространяется с ветром. По крайней мере, есть примеры, когда убивали лишь заболевших животных и использовали другие меры, чтобы остановить инфекцию.
Если против распространяющегося заболевания есть вакцины, можно использовать их (и в идеале до вспышки). Если есть лекарства, то они тоже могут сыграть важную роль. Такие меры считаются более эффективными, чем один лишь забой всех заболевших, если инфекцию выявили, когда она широко распространилась.
Кроме этого, можно изолировать больных животных и ограничить их перемещение определенной территорией, а также ограничить перемещение людей, корма и техники между хозяйствами.
Но эти стратегии тоже неидеальны. Например, они откладывают срок, когда зону могут признать свободной от заболевания и разрешить продажу мяса и молока. Или же привитых животных оказывается сложнее продать.
Но необязательно полагаться лишь на одну из стратегий. Их можно сочетать. Или забивать животных в определенном радиусе от очага, а всех остальных вакцинировать и ограничивать их передвижение. Математическое моделирование помогает понять, до какого минимума можно безопасно сократить радиус, в пределах которого обязательно убивать животных. Это зависит в том числе от того, насколько заболевание заразно, как оно распространяется и насколько много животных находится на определенной площади.
Но иногда вакцин нет, а может быть, нет и диагностических тестов. А если заболевание передается людям, чиновники тем более предпочитают убить огромное количество животных — лишь бы минимизировать риск человеческой пандемии. Так, например, случилось в 1998–1999 годах, когда в Малайзии у 283 людей выявили вирус Нипах, который передавался им от свиней. 109 человек умерли. Тогда власти распорядились убить около миллиона животных. Или другой пример: только за 2025 год и начало 2026-го из-за птичьего гриппа умерли или были убиты 140 миллионов животных.
Так что как минимум в ближайшей перспективе рассчитывать на то, что борьба со вспышками опасных инфекций среди животных примет более гуманный характер, не приходится. Чтобы изменить ситуацию, государственные органы целенаправленно должны искать новые пути и поощрять (в том числе финансово) использование вакцинации, а фармацевтическая индустрия — создавать лекарства и еще более эффективные прививки.