В Екатеринбурге решается судьба Белой башни — заброшенной много лет водонапорной вышки на Уралмаше, которая стала одним из символов города. В марте группу архитекторов под названием «Подельники», которые ухаживали за объектом и рассказывали о нем публике в последние 14 лет, попросили покинуть помещение — теперь башня перешла под управление госкорпорации «Дом.РФ». Сейчас «Подельники» убеждают нового распорядителя в том, что башне нужен особенный уход — но совершенно не факт, что их услышат и в новых условиях здание вновь не превратится в руину. Подробности о происходящем с Белой башней рассказывает архитектурный журналист Ася Зольникова.

В России тысячи водонапорных башен, в том числе исторических. Как правило, их уже не используют по назначению: некоторые реконструировали в жилые дома и культурные объекты. Но многие пустуют и медленно разрушаются, даже имея статус памятника. 
Екатеринбургская Белая башня — так ее начали называть еще в советское время — долгие годы была забытой руиной. Несколько десятилетий на первом этаже копился мусор, это же помещение некоторые горожане использовали как туалет. История ее медленного восстановления началась с шутки: в 2011 году кто-то разместил над входом табличку «Музей говна». Именно после появления указателя в городе начали ожесточенно спорить о судьбе постройки — тогда же архитекторы, как сказано на сайте башни, «наконец, взяли за нее ответственность». 
Группа этих архитекторов называется «Подельники».
 По словам одной из участниц коллектива Полины Ивановой, в 2012-м году они как раз искали место для архитектурных воркшопов. «Мы написали письмо в министерство госимущества Свердловской области с просьбой передать нам башню в бессрочное безвозмездное пользование
. Тогда вокруг башни был новостной шум, многие обсуждали, почему государство ничего с ней не делает, и министерству было важно поскорее найти новых пользователей», — вспоминает Иванова. 
«Подельники» ликвидировали «Музей говна» и законсервировали
сооружение. Более того, оказалось, что уникальный объект свердловского авангарда толком не изучали, поэтому архитекторы создали еще и исторический проект «Белая башня» — по сути, музей, где главным экспонатом стала она сама. Большинство участников занимались этим бесплатно — сейчас инициатива живет за счет краудфандинга, спонсоров и всевозможных мероприятий. За эти годы «Подельники» несколько раз выигрывали государственные гранты на организацию культурных событий, но напрямую на консервацию и реставрацию власти денег никогда не выделяли.
26 марта 2026 года башню выставили на торги — «Подельники» с удивлением узнали об этом из новостей. Агентство по управлению и использованию памятников культуры и истории (АУИПИК) при федеральном Минкульте, в чьем ведении находилась
башня — прислал архитекторам письмо с требованием покинуть здание до 6 июля. Летом объект перейдет госкомпании «Дом.РФ»
 — она сочла башню аварийной и заброшенной, и собирается продать ее на торгах, как и другие памятники архитектуры, например, постконструктивистскую гостиницу «Мадрид» и усадьбу Елизарьева конца XIX века.
Решение по Белой башне «Подельники» назвали недоразумением, после чего обратились в «Дом.РФ» за разъяснениями. Архитекторы опасаются, что объект почти наверняка не купят — для будущего владельца это попросту невыгодное вложение
; и скорее всего, башня вернется к прежнему состоянию.
В начале мая «Подельники» созвонились с представителями «Дом.РФ» и получили ответы. «Вернуть все как было», уже точно не получится, признают архитекторы — новым распорядителем башни законно становится «Дом.РФ». При этом «Подельники» утверждают, что смогли обратить внимание организации на уникальность проекта — и теперь они вместе «постараются найти решения». Что конкретно произойдет с башней, пока не ясно. На запрос «Медузы» «Дом.РФ» не ответил.
Как башня появиласьВ 1920-е Екатеринбург (с 1924 и до 1991-го — Свердловск) был административным центром Уральской области РСФСР и одним из главных городов первой пятилетки
. В эту эпоху в городе появилось множество авангардистских объектов — сохранилось около 400 объектов, многие из них в районе Уралмаша при одноименном заводе (УЗТМ
). Кроме цехов, здесь возвели рабочий поселок, где сразу проложили современные коммуникации, включая водопровод (раньше воду в дома привозили в бочках на лошадях). Но оказалось, что артезианские источники залегают слишком глубоко — и воду решили брать с поверхности, для чего и потребовались водонапорные башни с насосными станциями.
Во время экскурсий «Подельники» рассказывают, что Белую башню построили на самой высокой точке рельефа: во-первых, это усиливало напор, а во-вторых, утилитарный объект таким образом превращался в архитектурную доминанту района. На старых планах Уралмаша хорошо видно, что башня стоит на пересечении трех улиц — и завершает их перспективу. До революции на таком месте, скорее всего, построили бы храм. 
Конкурс на разработку башни объявили в конце 1928 года: в нем участвовали архитекторы и инженеры Уралмаша — у завода была собственная проектная группа, что отличало его от других индустриальных строек
первой пятилетки. Самым молодым конкурсантом был 26-летний Моисей Рейшер. В воспоминаниях, которые сохранились в Музее УЗТМ, он писал, что на эскиз дали неделю в нерабочее время:
В течение шести дней не прикасался к бумаге, но башня не выходила из головы ни днем на работе, ни за завтраком и обедом и чуть не снилась.  Моисей Рейшер
Wikimedia Commons
В итоге Рейшер создал эскиз в последний момент — и выиграл. Его проект иногда сравнивают с водонапорной башней Якова Чернихова на заводе «Красный гвоздильщик» в Петербурге (тогда — Ленинграде). Как утверждают исследователи Белой башни, скорее всего, Рейшер не видел
черниховское сооружение. Хотя проекты действительно похожи: тонкие опоры поддерживают цилиндрический бак
; на крыше — смотровая площадка. Отличие в деталях: у Рейшера в баке круглые окна-иллюминаторы, а не ленточное остекление; наверху — полноценная терраса с павильоном, похожим на корабельную рубку. 
Историк архитектуры Николай Васильев писал о проекте Рейшера:
Образ очень сильный в своей простоте: несущая способность железобетонных столбов позволяет поднять многотонную громаду бака высоко в небо. Эта башня — один из первых в Свердловске объектов, созданных из железобетона и экспериментального материала камышита
; тот же материал, применяли, например, в Доме Наркомфина в Москве. Как и в случае со столичным проектом, на Урале строительством и конструкциями занимался московский трест «Техбетон» — один из главных проектировщиков советского авангарда; им руководил инженер Сергей Прохоров, один из первых специалистов по железобетону в стране.

Арх-группа «Подельники»
Строительство Белой башни (дата съемки неизвестна)
Wikimedia Commons
Главная идея Рейшера заключалась в том, что тело можно закрепить в пространстве с помощью трех опор: двух колонн и лестничной клетки. Но железобетону тогда не очень доверяли, поэтому к силуэту добавились две дополнительные внешние опоры.
Оригинальный бак был металлическим и тоже экспериментальным для Свердловска — впервые во время сборки использовали электросварку, а не клепку. Однако инженеры просчитались — дно бака во время испытаний прорвалось (пострадал стоявший рядом постовой, которого смыло). Тогда и сам бак решили сделать из железобетона. Внешние стены покрыли известью, благодаря чему за сооружением уже тогда закрепилось его название — «Белая башня». 
Вышка заработала в 1931 году, после чего еще тридцать лет качала воду в жилые дома и цеха Уралмаша. В конце 1960-х (когда именно — неясно) процесс остановился. Как объясняют «Подельники», в это время на Уралмаше строили уже девятиэтажные дома, которым не хватало напора от 29‐метровой вышки. К тому же, в это время район уже подключили к общегородскому водоснабжению. 

Как Рейшер относился к своей башне Узнать
По словам внучки Моисея Рейшера, Татьяны Казачинской, до конца жизни башня оставалась «любимым детищем» архитектора — фотография сооружения всегда стояла на его рабочем столе. Сын архитектора Борис Рейшер рассказывал, что его отца четырежды допрашивали в НКВД за всю его карьеру, в том числе два раза из-за башни. Первый раз — из-за прорыва бака, второй — после доноса. Кто-то обратил внимание, что с северной стороны окна башни ночью светятся в форме креста (вертикальное остекление лестничной клетки пересекалось с ленточным остеклением бака).
Архитектору, тем не менее, удалось избежать репрессий: он создал множество проектов для Свердловска, в том числе в духе советской неоклассики. Чаще всего он проектировал многоквартирные дома и объекты социальной инфраструктуры. Например, по проекту Рейшера создано здание екатеринбургской больницы № 23 (ул. Старых Большевиков, 9, совместно с И. А. Юговым). В конце 1930-х архитектор разработал входную группу для Центрального парка культуры и отдыха, а также здание лыжной станции, множество выставочных павильонов и киосков.
Моисей Рейшер вышел на пенсию в 1964 году и умер в 1980-м.


Вид на Уралмаш в середине 1930-х
Wikimedia Commons
Что было с башней после того, как она перестала работатьНеопрятный вид постройки начал беспокоить ее создателя уже в конце 1960-х. В газете «Вечерний Свердловск» архитектор опубликовал статью «Забытая башня», где писал о «грязных обшарпанных стенах со следами грязных потеков», которые «словно с укором глядят на окружающих». В другом своем тексте он между строк обвинял неназванного владельца, которым в действительности был завод Уралмаш, в равнодушии, из-за которого «гибнет интересный памятник». 
При этом у него давно были идеи, как вписать объект в городское пространство: еще на этапе проектирования в конце 1920-х Рейшер предлагал сделать на первом этаже закрытую остановку с газетным киоском. В конце 1960- начале 1970-х архитектор даже сделал эскизы проекта, где в пространстве бака размещалось кафе с кухней, а на крыше — смотровая площадка с киоском «Соки, воды, мороженое». Проект не прошел проверку на пожарную безопасность и о нем забыли. 
Известно, что еще один конкурс на переприспособление провели в 1975 году в институте «Свердловскгражданпроект» — вскоре после того, как башне присвоили статус памятника. Информации об этом конкурсе практически нет, так что сложно сказать, почему ни один из проектов не получил развития.
Единственным, кто использовал башню с момента ее закрытия и до начала 1990-х, был сторож. Для него, судя по обмерам 1983 года, оборудовали комнату и санузел, разделив первый этаж деревянными перегородками.
Башня в 1990-х
Арх-группа «Подельники»
В 1991-м у сооружения сменился собственник: начальник одного из цехов «Уралмаша» Александр Сагалович основал страховую компанию «Белая башня», приватизировал постройку и включил ее в уставной капитал.
Он собирался открыть в здании Рейшера головной офис, а для этого пристроить дополнительные лестницы, перекрытия и лифты. Реконструкцию начали без согласований: на первом этаже построили новые стены, заменили и подняли кровлю, демонтировали исторические элементы, — в том числе бак, — обходную галерею и внутреннюю металлическую лестницу, несмотря на то, что все эти элементы официально были под охраной государства. Стройку остановили в 1993-м, когда суд счел приватизацию памятника незаконной и изъял его в пользу государства. С тех пор башня пустовала, не было теперь уже и сторожа: со временем почти все окна выбили, а внутри появились следы пожаров.
Несмотря на плачевный вид, зданию посвящали культурные и студенческие проекты. Нидерландские и российские студенты в 2010 году под руководством архитектора Кейса Донкерса разрабатывали концепции переприспособления. Уралмашевские рэп-исполнители снимали здесь клипы, а у одного из них, MC Bandit, была татуировка с изображением башни. Английский фотограф Ричард Пэйр запечатлел ее для книги «Потерянный авангард: русская модернистская архитектура 1922-1932».
Следующим распорядителем в 2008 году стало екатеринбургское подразделение «Красного креста» — как и «Подельники» позже, оно распоряжалось башней по договору о безвозмездном пользовании. «Красный крест» обязался восстановить здание, а также планировал открыть в нем музей конструктивизма и планетарий; проект хотели закончить за 3-4 года, чтобы привлечь туристов во время екатеринбургского этапа Чемпионата мира по футболу 2018 года. Однако необходимые 100 миллионов рублей «Красный крест» так и не нашел. В 2011-2012 году, не сумев восстановить башню, организация получила штраф и отказалась от нее. 
Состояние башни до консервации. 2014 год
Арх-группа «Подельники»


Арх-группа «Подельники»




Арх-группа «Подельники»
Тогда башня, наконец, перешла в руки «Подельников» — группы из шести архитекторов, которые еще со студенческих времен изучали Екатеринбург в своих проектах
. Вместе с башней они получили охранное обязательство — документ с перечнем всего, что необходимо сделать для сохранения памятника. Они организовали субботники, вывезли несколько сотен мешков с мусором, а затем стали готовить сооружение к противоаварийным работам и консервации. При этом архитекторы не собирались сразу использовать башню как площадку для какого-нибудь проекта — финансирования на большую и сложную реставрацию не было.
Как рассказывал в 2018 году участник «Подельников» Евгений Волков, сначала они пошли к официальным реставраторам из «УралНИИПроекта», которые составили смету на восемь миллионов рублей. Еще одна организация насчитала четыре миллиона. Волков вспоминал:
Но нам что четыре, что восемь миллионов — у нас на тот момент [таких денег не было], мы краудфандингом собирали по 50 тысяч на установку забора и вывоз мусора. <…> Тогда мы поняли, что раз мы сами — увлеченные профессионалы, которые занимаются этим в нерабочее время, нам нужно искать таких же увлеченных профессионалов.В результате архитекторы познакомились с немецким инженером, профессором Вернером Лоренцом, экспертом по историческим конструкциям. «Его удалось затащить к нам довольно случайно, — рассказывал Волков. — Он приезжал на Урал исследовать Невьянскую башню
». Лоренц привез в Екатеринбург своих студентов, «Подельники» пригласили студентов из архитектурной академии УрГАХУ, и вместе они неделю обследовали башню. Однако работа студентов Лоренца не могла стать основанием для реставрации: по российским законам проект обновления памятника могут выполнить только аттестованные Минкультом специалисты, а у Лоренца, немецкого инженера, такой аттестации не было.
Тогда «Подельники» обратились к инженеру, доценту УРФУ Сергею Кудрявцеву, который к тому моменту уже обследовал многие промышленные здания 1920-х-1930-х годов на Урале. Он также согласился работать бесплатно. Его отчет вошел в проект противоаварийных и консервационных работ, который утвердили в 2015 году. 
К тому времени в Москве уже начали реставрировать флигель «Руина» — корпус Музея архитектуры, который до сих пор считается одним из лучших в России образцов вдумчивого подхода к реставрации. «Подельники» обратились к бюро «Рождественка», которое создавало «Руину»:
Мы подошли к автору проекта [и руководителю бюро] Наринэ Тютчевой на одном из мероприятий и сказали: «Вот, у нас есть такой объект. Давайте вы нам будете помогать, нам нужен лицензированный реставратор. Только у нас нет денег». Это было очень нагло, но Наринэ согласилась.Тютчева стала научным руководителем проекта консервации и подсказала многие решения: например, временные дощатые окна, закрытые литым поликарбонатом, и поручни из обычных водопроводных труб. Консервацию закончили к 2016 году, тогда же в здание провели электричество. 
Субботник 2017 года
Арх-группа «Подельники»

Арх-группа «Подельники»


Арх-группа «Подельники»



Башня в 2021 году
Wikimedia Commons
Позже «Рождественка» представила и полноценный проект реставрации. На его разработку в 2020 году «Белая башня» получила грант 180 тысяч долларов от Фонда Гетти — американского благотворительного фонда при Музее Гетти в Лос-Анджелесе, одной из крупнейших арт-институций в США. С 2014 года у фонда есть грантовая программа Keeping It Modern, посвященная сохранению архитектуры XX века, прежде всего модернизма. До недавнего времени «Подельники» предполагали, что следующим шагом станет уже сама реставрация. На эти работы нужно было более 60 миллионов рублей. Однако потом башня перешла в ведение «Дом.РФ».

Что будет теперь «Подельники» хотели вернуть башне жизнь, заново вписать ее в городское пространство. Собственно, они уже начали это делать: в теплое время года сюда водили экскурсии, устраивали там мероприятия; в городе появился архитектурный фестиваль, названный в честь вышки, который в 2012–2014 годах проводило издательство TATLIN; модель башни выставляли в павильоне России на Венецианской архитектурной биеннале в 2014 году.
В башне проходила «Ночь музеев», здесь же снимали рекламу Google и фотопроект Louis Vuitton, продюсерская группа Husky Tunes проводила в ней концерты, сборы от которых шли на поддержание объекта.
Концерт в башне 29 апреля 2017 года
Арх-группа «Подельники»
Интерьер первого этажа в 2018-м
Арх-группа «Подельники»
За 14 лет «Подельники» провели несколько краудфандинговых кампаний и привлекли спонсоров (о тратах они исправно отчитывались). Среди источников финансирования были и гранты — например, еще во время консервации они получили грант от Фонда Владимира Потанина на обустройство медиапанорамы — инсталляции в баке, цилиндрическая форма которого использовалась как экран. В 2017 году в башню попала молния — и оборудование сгорело; после этого в здании восстановили освещение и установили громоотвод — деньги на это выделил фонд «Внимание»
.   
По словам «Подельников» и «Внимания», теперь, после передачи башни «Дом.РФ» главный риск состоит в том, что поиск нового инвестора или продажа здания могут затянуться на годы.
Особенности конструкции, как рассказывают архитекторы, скорее отпугнут потенциальных покупателей — первый этаж площадью 149 квадратных метров слишком велик для торговой точки, бак на втором не отапливается. К тому же из-за инженерных особенностей днище бака не плоское, а выпуклое, в виде полусферы, а внутри очень специфическая акустика. Кроме того, у здания не самое выгодное расположение: на отшибе Уралмаша, рядом — автозаправка, парковка торгового центра, трасса и лесопарк.
Как обращают внимание архитекторы, «Дом.РФ» регулярно продает неиспользуемые аварийные объекты
культурного наследия под переделку, но Белая башня с точки зрения «Подельников» — другой случай. Согласно обследованию 2021-го, башня, как и в предыдущие годы была в порядке и точно не напоминала аварийную.
Впрочем, у непосредственные распорядители считают, что что-то поменялось: в феврале 2026-го АУИПИК внезапно указал на «неудовлетворительное» состояние объекта. Это был обычный ежегодный осмотр, пишут «Подельники», который занял у специалистов полчаса. После этого владелец заключил, что состояние памятника близко к аварийному: «Мы уверены, что состояние башни не изменилось существенно между 2021 и 2026 годами, тем более что мы регулярно следим за ней», — заявили архитекторы. 
«Не темно», 2018
Арх-группа «Подельники»
Башне вряд ли грозит исключение из охранного реестра — она слишком известна, а небольшой участок земли под ней едва ли заинтересует девелоперов. Однако того же нельзя сказать о других памятниках архитектуры, перешедших в руки «Дом.РФ».
У программы, по которой госкорпорация с 2024 года распоряжается объектами культурного наследия, в Свердловской области пока неоднозначные результаты. Одно из зданий в том же районе Уралмаш, как напомнили «Подельники», «Дом.РФ» уже пытался продать — однако безрезультатно. Другой объект — конструктивистское здание на улице Ленина — после продажи в частные руки могут исключить из охранного реестра, что теоретически позволит собственнику его снести.