Петербургский экономический форум в этом году превратился из витрины российских достижений в зеркало тех проблем, в которые загнала страну большая война. При этом никакой паники (за исключением традиционных контролируемых выпадов) чиновники не демонстрировали. Напротив, Путин заверял инвесторов: экономика в полном порядке, а замедление темпов роста — процесс сознательный и контролируемый. Тем временем бюджет ощутил на себе эффект скачка цен на нефть и повышения НДС. Но дыра в казне по итогам года все равно окажется больше, чем планировали власти. Из-за продолжения войны структурные проблемы экономики будут лишь усугубляться.

Дефицит российского бюджета за январь-май достиг 6,01 триллиона рублей (2,6% ВВП), что в полтора раза больше годового плана в 3,8 триллиона (1,6%). При этом рост дефицита в мае резко замедлился
. В бюджете впервые с начала года наметилась положительная динамика.

• Доходы показали рост
  в годовом выражении за счет увеличения цен на нефть
  из-за войны в Иране и повышения НДС
  до 22%.
• Расходы в мае впервые с начала года замедлились, хотя в целом за первые пять месяцев увеличились уже на 17% год к году, достигнув почти половины годового плана — и это при том что закон о бюджете предусматривает рост в 2025-м всего на 4,2%.

Шансов на улучшение состояния бюджета, несмотря на позитивную динамику, фактически нет: российские власти намерены увеличить расходы в этом году. Как пояснил в интервью «Коммерсанту» министр финансов Антон Силуанов, причина — в «необходимости дополнительной концентрации ресурсов на важных приоритетных направлениях».
Главным таким направлением в последние годы было только финансирование войны и ее издержек. Расходы по статьям «Национальная оборона» и «Национальная безопасность» уже составляют почти 40% всех расходов, утвержденных законом о бюджете на этот год (16,8 триллиона из 44,1 триллиона рублей). Это лишь немногим ниже рекордного с советских времен уровня в 41% в бюджете 2025-го.
Увеличение бюджетных расходов приведет к росту итогового дефицита 2026 года сверх плановых 1,6% ВВП. Покрывать эту дыру хотят не за счет роста внутренних заимствований (их объем, по словам главы Минфина, останется на уровне 5,5 триллиона рублей) и не из резервов Фонда национального благосостояния (ФНБ), который сократился более чем вдвое
к довоенному уровню («Резервы не бесконечны», — признал Силуанов.). Тратить будут деньги из «остатков бюджета» и от «реализации активов и так далее», перечислил министр финансов.
Что за «остатки бюджета»
По данным Федерального казначейства на 1 января 2026-го (последняя доступная дата), за вычетом ликвидных средств ФНБ на счетах федерального бюджета было почти восемь триллионов рублей. Но эти деньги нельзя тратить полностью — они нужны для бесперебойного финансирования расходов по всем обязательствам. Сколько составляет реальная сумма, которую Минфин может позволить себе потратить, по открытым данным сказать сложно.


«Расходы в 2026 году увеличат, но слабо, а в проекте бюджета на 2027-2029 годы нарисуют график плановых расходов без падения в номинале, но с падением в реальном выражении на три года, — предполагает в комментарии „Медузе“ ведущий экономист
российского аналитического центра. — Вероятно, [перед Минфином] стоит цель сделать [бюджетный] план, который исполним и с продолжением войны, и с ее завершением. С расширением [масштаба войны], думаю, сценариев нет».
Минфин намерен с 2027 года снизить цену отсечения
в бюджетном правиле, что автоматически приведет к сокращению расходов бюджета. С учетом продолжения войны под нож пойдут прежде всего «гражданские», не связанные с боевыми действиями траты.
По информации источников РБК, обсуждается снижение с нынешних 59 до 50 долларов
за баррель российской Urals, при котором в бюджете будет оставаться меньше нефтяных доходов, а больше — идти в резервы ФНБ. Конкретных цифр придется ждать до осени, когда в Госдуму поступит проект бюджетного пакета на следующую трехлетку — 2027-2029 годы.
Минэкономразвития понизило прогноз по ВВП России втрое — до 0,4% против ожидавшихся ранее (еще в сентябре 2025-го) 1,3%. За январь-апрель рост, по оценке ведомства, составил 0,2% в годовом выражении.
Владимир Путин на Петербургском форуме назвал замедление экономики «сознательным», пояснив, что власти отдают предпочтение борьбе с ростом цен: «Мы не хотим, чтобы инфляция, гиперинфляция была под 60–70%, как в некоторых странах. Мы боремся за здоровье российской экономики в целом».
При этом он не упомянул, что инфляцию разгоняют огромные военные расходы, из-за чего ЦБ вынужден держать ставку двузначной (сейчас — 14,5%; следующее заседание регулятора по ставке пройдет 19 июня). Кредит остается дорогим, из-за чего первыми страдают гражданские сектора. И если бы приоритетом властей было бы «здоровье» экономики, то очевидной первоочередной задачей для них стало бы завершение войны.
Годовая инфляция на 1 июня составляет 5,4%. Минэкономразвития ожидает, что по итогам года показатель будет на уровне 5,2%. Эту же цифру назвал Путин в Петербурге. А ЦБ в апреле сохранил прогноз по инфляции в 2026-м в интервале 4,5-5,5%.
Последние данные по промышленности свидетельствуют о сохранении роста почти исключительно в отраслях, связанных с войной; гражданские — сокращаются.

• Выпуск стройматериалов и продукции черной металлургии, по оценке ЦМАКП
  , остается на 10-20% ниже среднемесячного уровня 2024 года.
• Автомобилестроение в апреле на 18% ниже среднемесячного уровня 2024-го и на 37% (!) — довоенного 2021-го. Одновременно импорт китайских транспортных средств, следует из материалов Таможенного комитета Китая (Россия засекретила статистику внешний торговли с 2022 года), вырос в первом квартале на 41% в годовом выражении — с 2,62 миллиарда долларов до 3,69 миллиарда.

Повышение военных расходов, запланированное властями, только увеличит разрыв между военной и «мирной» экономикой. Военная промышленность (производство снарядов, дронов, полупроводников, радиолокационной аппаратуры и так далее) активно растет на гособоронзаказе. Высасывает ресурсы (в том числе рабочую силу, предлагая оплату выше рынка, что в итоге разгоняет показатели зарплат по стране без роста производительности труда) из напрямую не связанных с войной отраслей. Льготные кредиты для оборонных предприятий привилегированно покрываются из бюджета. Железные дороги приоритетно поставляют их грузы.
И ресурсов будет требоваться все больше. Военная машина продолжит сжигать деньги, отнятые у производительных направлений. Куда приведет экономику этот опасный эксперимент, прогнозировать по-прежнему сложно.