12 июня вступил в силу новый европейский пакт о миграции и предоставлении убежища. Это пакет реформ, обязательный для всех стран — участниц ЕС. Власти ЕС считают, что пакт ускорит рассмотрение заявок на убежище, усилит контроль на границах и поможет равномернее распределить нагрузку по приему беженцев между странами. Однако реформу активно критикуют и правозащитные организации. «Медуза» рассказывает, какие нововведения есть в пакте, коснется ли он граждан России и что подтолкнуло Европу к проведению реформы. 

Пакт о миграции и убежище состоит из десяти документов, каждый из которых регулирует конкретный аспект миграции. Так, один из регламентов пакта унифицирует правила по приему мигрантов. Согласно ему, теперь все страны ЕС должны оперативно проверять людей, которые нелегально пересекают границу ЕС, а также мигрантов, задержанных в море. Государства обязаны установить личность человека, собрать его биометрические данные, проверить по базам безопасности и провести медицинский контроль. 
В пакте такая первичная проверка
называется «скринингом» — она должна помочь быстро выявить тех, кого нужно сразу депортировать (например, если их имена есть в базах судимостей), тех, кто подлежит ускоренной процедуре рассмотрения прошения (о ней дальше), а также людей, которым нужен медицинский уход. 
В рамках обычной процедуры заявку на получение убежища будут рассматривать до шести месяцев
. Также новый пакт вводит понятие «ускоренной процедуры» — она применяется к людям из стран, жители которых получают убежище меньше чем в 20% случаев. На рассмотрение таких заявок отводится не больше 12 недель. На ускоренную процедуру попадут также те, кто пытался «ввести власти в заблуждение» или представляет угрозу национальной безопасности. 
Правозащитники из американской организации Human Rights Watch считают, что из-за ускоренной процедуры мигранты могут не успеть собрать достаточное количество доказательств для получения убежища, их кейсу не уделят достаточно времени, а власти изначально будут рассматривать таких людей как «менее подходящих для предоставления защиты». 
При обычной заявке мигрант должен оставаться в стране въезда до вынесения решения, но может жить за пределами пограничной зоны. При ускоренной процедуре человек обязан оставаться в центре по приему мигрантов в пограничной зоне или в закрытом центре недалеко от нее. 
За 2025 год ЕС одобрил лишь 18,1% прошений об убежище от россиян. Это означает, что с 12 июня прошения россиян об убежище могут рассматривать именно по ускоренной процедуре. 
Политик Андрей Пивоваров от имени «Консулов»
Антивоенного комитета России направил обращение в Агентство Европейского союза по вопросам убежища с просьбой подготовить отдельное руководство по России и исключить из ускоренной процедуры особо уязвимые группы россиян (дезертиров, квир-персон, журналистов, правозащитников и других). Пивоваров так объясняет причину обращения: «Российские кейсы нельзя оценивать только по общей статистике. У политически преследуемых и уязвимых групп должен быть полноценный, а не ускоренный порядок рассмотрения». 
Правозащитница Дарья Дадли в комментарии для The Insider говорит, что появление ускоренной процедуры и другие нововведения пакта быстро приведут ЕС к «к жесткой американской модели с массовыми задержаниями и правовым вакуумом для мигрантов, в том числе россиян».
Отдельный регламент касается условий приема прибывающих в ЕС мигрантов. Документ обязывает давать просителям убежища ежедневные пособия (их конкретные суммы остаются на усмотрение отдельных стран) и обеспечивать их едой, одеждой, предметами гигиены и лекарствами. Кроме того, пакт обязывает государства предоставить просителю возможность выйти на рынок труда в течение шести месяцев (ранее этот срок составлял девять месяцев). А несовершеннолетние должны получить доступ к образованию в течение двух месяцев с момента подачи заявления.
Если мигрант не соответствует критериям предоставления убежища — его депортируют. Депортация тех, кто проходит по ускоренной процедуре, должна занимать не больше 12 недель (при этом раньше установленного срока вовсе не было).
По мнению европейских законодателей, такие сжатые сроки позволят избежать чрезмерного скопления людей в центрах приема мигрантов. При этом вся процедура апелляции тоже должна уместиться в эти 12 недель. Так у мигранта остается меньше времени и возможностей для обжалования — более того, согласно новому пакту, сам факт подачи апелляции больше не препятствует депортации человека.
Кроме того, раньше после решения о депортации мигрант мог въехать в другую страну ЕС и подать там новую заявку на убежище, которую государство обязано было заново рассмотреть. Однако теперь, если просителю отказали один раз, любая страна ЕС может депортировать его без повторного рассмотрения дела. 
Еще одно нововведение пакта — появление списка «безопасных стран происхождения». В них, по логике ЕС, заявителю вряд ли что-либо может угрожать. Заявки людей из таких стран также будут рассматривать по ускоренной процедуре. В список «безопасных» стран вошли Бангладеш, Египет, Индия, Колумбия, Косово, Марокко и Тунис.
Также вводится еще одно новое понятие — «безопасная третья страна». По новому пакту заявителю могут отказать в праве на беженство потому, что он приехал из такой страны. С точки зрения европейских властей, в ней он был в безопасности (и при необходимости мог там запросить убежище). После отказа человека депортируют именно туда. 
«Безопасными третьими странами» для россиян, вероятно, могут стать, например, Сербия, Армения или Грузия. Точный список таких государств варьируется в зависимости от страны, где человек подается на убежище. Юрист российской правозащитной организации СК SOS, которая помогает ЛГБТК-людям из Северного Кавказа, советует тем, кто подается на убежище, иметь понятное объяснение, почему страна, из которой человек попал в ЕС, не является для него безопасной.
Еще одно нововведение пакта — это «механизм солидарности». Он обязывает страны ЕС помогать государствам, на которые ложится самая большая нагрузка
по рассмотрению прошений об убежище: Испании, Италии, Греции и Кипру. 
Теперь, согласно пакту, каждая страна Евросоюза, в зависимости от размера населения и ВВП, обязана принять у себя определенное количество просителей убежища или заплатить по 20 тысяч евро за каждого человека, которого она отказалась впустить. Эти средства получат Греция, Испания, Италия и Кипр. 
Изначально ЕС планировал перераспределять 30 тысяч мигрантов в год, но под давлением государств Центральной и Восточной Европы это количество сократилось до 21 тысячи. Пока неизвестно, будут ли государства при распределении принимать во внимание пожелания самих мигрантов. Human Rights Watch считает, что это маловероятно. 
Точное количество мигрантов, которых должна принять страна, зависит от ее населения и размера ВВП. Например, ВВП Германии составляет около 23% от общего ВВП ЕС, а население — 19% от общего числа жителей. Среднее арифметическое этих значений — 21%. Получается, Германия должна содействовать перераспределению 21% из заявленной 21 тысячи мигрантов, а именно 4410 людям. 
Ключевая причина, почему ЕС вводит новый пакт, в том, что нынешняя система регулирования миграции работает слишком медленно. Из-за этого тысячи людей месяцами ждут решений о предоставлении убежища. По данным Европейского статистического агентства, в декабре 2025 года во всем ЕС в очереди на рассмотрение находилось больше миллиона заявлений о предоставлении убежища. 75% этих заявлений пришлись на четыре страны: Германию, Испанию, Италию и Францию.
При этом число нелегальных пересечений границ ЕС постепенно снижается: в 2025-м Европейское агентство пограничной и береговой охраны зафиксировало 178 тысяч нелегальных пересечений внешних границ ЕС — это на 26% меньше, чем годом ранее, и в два с лишним раза меньше, чем в 2023-м. Уменьшилось и число лиц, которые нелегально находятся в ЕС: в 2025-м их было 719 тысяч человек, что на 21% меньше, чем годом ранее. 
Однако проблема все еще сохраняется. Многие из просителей убежища остаются в Европе даже после того, как получают распоряжение о депортации. Процесс растягивается из-за апелляций, отсутствия у просителей необходимых документов для возвращения в свою страну и нежелания стран происхождения принимать мигрантов обратно. 
В 2024 году Евросоюз решил депортировать 453 тысячи человек, однако фактически пределы ЕС покинула лишь четверть. В прошлом году пропорция несущественно увеличилась: на 492 тысячи предписаний пришлось 135 тысяч выдворений, то есть почти треть. 

Что еще страны ЕС планируют сделать, чтобы быстрее депортировать тех, кому отказывают в беженстве?   Читать
Вступление нового пакта в силу происходит параллельно с еще одним важным процессом. Европейские государства обсуждают идею создания специальных центров на территории третьих стран, куда они будут отправлять людей, которым отказали в убежище. Формально этот проект не входит в новый миграционный пакт, однако хорошо встраивается в его логику. 
Такой опыт уже есть у Италии. В ноябре 2023-го правительство Мелони подписало договор с Албанией о строительстве двух лагерей, рассчитанных на прием до 36 тысяч мигрантов в год. Изначально предполагалось, что туда будут отправлять мигрантов, перехваченных в водах Средиземного моря, однако власти столкнулись с сопротивлением итальянских и европейских судов, которые не раз признавали незаконной отправку мигрантов в Албанию и добивались их возвращения в Италию. 
В 2025 году кабинет премьер-министра Италии Джорджи Мелони сменил подход: в Албанию стали депортировать тех, кто получил отказ в предоставлении убежища. Несмотря на то, что эта практика все еще оспаривается в судах, итальянский опыт заинтересовал другие страны ЕС. 
В мае 2024-го 15 стран
обратились к Еврокомиссии с просьбой разработать «новые решения» для «острейшей» проблемы нелегальной миграции и предложили обратить внимание на итальянскую инициативу. В декабре 2025-го Совет ЕС одобрил создание центров в третьих странах, а в марте 2026-го Австрия, Германия, Греция, Дания и Нидерланды образовали совместную группу для проработки этого вопроса.
Впрочем, пока неизвестно, в каких именно странах планируется создавать центры. В качестве возможных кандидатов в СМИ упоминают Казахстан, Ливию, Мавританию, Руанду, Узбекистан и Эфиопию.


Еще одна причина принятия пакта — популярность правых и ультраправых в Европе. Они активно используют антимигрантскую риторику, чтобы привлечь дополнительные голоса избирателей. 
В Италии борьба с нелегальной миграцией была одним из главных лозунгов предвыборной кампании праворадикальной партии «Братья Италии». После ее победы на выборах в сентябре 2022 года коалиционный кабинет
Джорджи Мелони наложил существенные ограничения
на деятельность НКО, занимающихся спасением беженцев в водах Средиземного моря. В Германии в ходе предвыборной кампании зимой 2025-го миграционная тема тоже была одной из основных как для ультраправой АдГ, так и для правоцентристского Христианско-демократического союза.
Наконец, даже если сейчас поток нелегальных мигрантов невелик относительно прошлых лет, европейские власти хорошо помнят миграционный кризис десятилетней давности. В 2015–2016 годах, во время гражданской войны в Сирии, было зафиксировано 2,3 миллиона нелегальных пересечений границ стран ЕС. 
Европейские структуры оказались не готовы к такому потоку. Поэтому в Брюсселе решили, что лучше заранее подготовиться к возможным новым всплескам миграции: «ЕС всегда должен быть готов к непредвиденному», — отмечала Еврокомиссия в сообщении о миграционном пакте в 2020 году.
Европейская комиссия
представила первую версию реформы еще в сентябре 2020-го, однако Европарламент принял ее лишь в апреле 2024 года. Официально пакт вступил в силу в июне 2024 года, но полноценно его положения начнут действовать только с 12 июня 2026-го, так как странам дали два года на подготовку к проведению реформ.
Согласование реформ затянулось на четыре года из-за споров между странами ЕС. Главный конфликт связан с тем, что основные потоки мигрантов принимают
южные страны Евросоюза и на них лежит ответственность за рассмотрение прошений об убежище. На протяжении многих лет страны требовали, чтобы мигрантами занимались и другие участники Евросоюза.  
В кризисных ситуациях положение южных стран усугубляло поведение стран ЕС, которые не помогали с беженцами. Например, в 2015-м, в самый разгар миграционного кризиса, Польша, Венгрия и Чехия отказались выполнять решение Совета ЕС о перераспределении 160 тысяч мигрантов. За это Еврокомиссия подала на страны в суд ЕС — в 2020 году он признал действия стран незаконными, но никаких санкций накладывать не стал, так как постановление о перераспределении истекло еще в 2017-м.
После миграционного кризиса 2015 года ЕС нашел способ частично снизить нагрузку южных стран и заключил договоры с государствами, откуда мигранты попадали в Европу. В 2016-м ЕС договорился с Турцией, что страна будет препятствовать нелегальному въезду сирийских беженцев со своей территории в обмен на шесть миллиардов евро в течение четырех лет. Благодаря этому количество мигрантов, которые переправлялись на греческие острова Эгейского моря, сократилось с 861 тысячи в 2015 году до 36 тысяч в 2017-м.
Позднее подобные соглашения ЕС заключил с Тунисом, Египтом, Мавританией и Ливаном. Потоки нелегальных мигрантов в Евросоюз действительно уменьшились, однако договоры с третьими странами неоднократно критиковали правозащитные организации. Они подчеркивали, что в Ливии и Тунисе мигранты подвергались вымогательствам (в обмен на возможность общения с родственниками или еду) и даже пыткам.
Хотя миграционный пакт разрабатывался и обсуждался несколько лет, не все страны ЕС остались согласны с его положениями. Например, Словакия и Венгрия отказываются участвовать в механизме солидарности, а Германия не планирует принимать мигрантов в этом году из-за «перегруженности». Португалия и Франция заявили, что будут следовать пакту, но не примут «перераспределенных» мигрантов, а будут только выделять средства на их содержание. Заставить государства следовать всем нововведениям, судя по всему, не получится — пакт не уточняет, как ЕС будет штрафовать государства в случае отказа.
Более того, до сих пор непонятно, насколько страны ЕС готовы к введению новых правил. 14 из 27 государств не успели разработать план по имплементации реформ в установленный срок — до 31 декабря 2024-го. К марту 2026-го плана все еще не было у Дании и Венгрии. Биргит Сиппель, депутат Европарламента из фракции социалистов и демократов, замечает, что «несмотря на два года подготовки, ни одна страна не готова к имплементации пакта на 100%». 
При этом некоторые правые политики считают реформы слишком мягкими. Так, Золтан Ковач, бывший госсекретарь Венгрии по международным коммуникациям при Викторе Орбане, назвал механизм солидарности «не солидарностью, а принуждением». Чешский премьер-министр Андрей Бабиш назвал принятие пакта Чехией в 2024-м (когда Бабиш еще не был премьер-министром) «величайшим предательством» Чехии. А в польском консервативном аналитическом центре «Ягеллонский клуб» отмечают, что приоритетом миграционных реформ должна быть «защита граждан ЕС» и «улучшение механизмов депортации». Там предлагают применять к нелегальным мигрантам радикально жесткие меры, например автоматическую депортацию за совершение преступлений и резкое сокращение социальных пособий.
Правозащитные организации тоже недовольны реформой. Они обращают внимание на риск массовых нарушений прав человека после полноценного вступления пакта в силу. Amnesty International отмечает, что при ускоренной процедуре мигранты будут проводить недели, а то и месяцы, в закрытых центрах, где их свобода передвижения будет существенно ограничена. А британская организация по борьбе с бедностью Oxfam считает, что механизм выплаты компенсаций позволяет более обеспеченным северным странам «откупаться» от беженцев — и перекладывать проблему миграции на государства первого въезда и так называемые «безопасные страны».