Бензиновый кризис в России обретает угрожающие масштабы. И остановить его, похоже, может только Украина. Когда начнется реальный дефицит топлива?

Что случилось? Кампания дальнобойных ударов Вооруженных сил Украины (ВСУ) по нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ) и другим объектам нефтегазовой промышленности все сильнее затягивает Россию в топливный кризис.
Он разворачивается уже на протяжении месяца — с середины мая, когда зазвучали первые предупреждения о нехватке бензина марки Аи-95 на оптовом рынке. С тех пор дефицит перекинулся и в розницу, и теперь не проходит и дня, чтобы не появилось сообщений о новых ограничениях. Примерно так выглядит краткое содержание новостной ленты последней недели:

• Жители Краснодарского края пожаловались на перебои с бензином
• Выданные жителям аннексированного Севастополя QR-коды на топливо оказались недействительны
• Ограничения на продажу бензина ввели на автозаправочных станциях (АЗС) в Москве
• Российским НПЗ разрешили производить бензин более низкого качества
• «Татнефть» ограничила продажу бензина в нескольких регионах
• «Татнефть» ввела ограничения на продажу топлива на всех заправках в России

Параллельно ударам подвергаются все новые объекты «нефтянки». В ночь на 16 июня дроны ВСУ атаковали московский НПЗ «Газпром нефти» — предприятие, обеспечивающее до 70% потребностей столицы и Подмосковья в бензине.

И насколько это все критично для России? Очевидно, что с каждым днем — и каждым новым ударом — ситуация становится хуже. В то же время оценивать в моменте кумулятивный эффект от беспилотной кампании ВСУ очень трудно: многие данные, важные для анализа, российские власти скрывают. Тем не менее некоторые показательные факты выделить можно:

• по подсчетам Bloomberg, в мае атакам подверглись как минимум восемь из десяти крупнейших НПЗ страны (некоторые — неоднократно), в июне — уже шесть (с учетом московского НПЗ);
• это привело к падению объема нефтепереработки в России до 16-летних минимумов (4,58 миллиона баррелей в сутки по маю и 4,28 миллиона в последнюю неделю месяца) — то есть производство топлива стагнировало даже сильнее, чем в ковидный 2020-й. Как отмечал в ютьюб-шоу «Медузы» «Что случилось» старший научный сотрудник Берлинского центра Карнеги Сергей Вакуленко, даже в конце лета и начале осени 2025 года, когда в стране бушевал предыдущий топливный кризис, показатель переработки удерживался у значения в пять миллионов баррелей;

• в первую неделю июня, по оценкам аналитиков фирмы Energy Intelligence, кризис обострился: объем нефтепереработки опустился ниже четырех миллионов баррелей в сутки — минимального показателя за 21 (!) год; при этом выбывшие мощности достигли 2,14 миллиона баррелей в сутки — трети всего производственного потенциала отрасли;
• рост цен на бензин ускорился: по данным Росстата, за неделю к 8 июня топливо подорожало почти на процент, дизтопливо — почти на 0,9%. На предыдущей неделе показатели составляли 0,45 и 0,78% соответственно. Средняя стоимость литра АИ-95 по стране превысила 70 рублей, дизтоплива — 80 рублей;
• падает и добыча нефти: в мае ее объем, по данным ОПЕК
  , опустился в России до минимума за последний год — чуть более девяти миллионов баррелей в сутки. Показатель почти на 700 тысяч баррелей ниже квоты, которую может позволить себе страна по соглашению с другими странами — экспортерами сырья;
• поставки нефти за рубеж при этом находятся на максимуме за последний год — 3,83 миллиона баррелей в сутки. Это тоже отчасти следствие обвалившейся переработки: внутри страны сырье, по сути, некуда девать, отмечает Bloomberg. Кроме того, вероятно, российские экспортеры стремятся заскочить в последний вагон уходящего поезда высоких цен на нефть: после заключения мирового соглашения между США и Ираном и открытия Ормузского пролива котировки наверняка последовательно поползут вниз.

И что все это значит? Грядет кризис какого-то небывалого масштаба? Мы не знаем. Пока предсказать, куда приведет российскую «нефтянку» нынешняя явно негативная динамика, невозможно.
Паника в связи с пустыми АЗС и бензином «по талонам» все еще носит скорее локальный характер: помимо Крыма и других аннексированных территорий Украины, а также приграничных областей, регионы, насколько можно судить по откликам в соцсетях и сообщениям местных СМИ, не без трудностей, но все же справляются со сбоями в обеспечении топливом.
Сергей Вакуленко из Берлинского центра Карнеги в интервью «Что случилось» отмечал, что спрос этим летом пока не настолько велик, как бывает обычно в начале высокого отпускного сезона: «Поэтому и такого ажиотажа на заправках пока нет, какой наблюдался в августе-сентябре прошлого года. Притом что объем переработки сейчас уже ниже, чем тогда».

Ютьюб-шоу «Что случилось» с участием Сергея Вакуленко
Meduza
Многие россияне действительно пересматривают свои планы на отдых: как писал «Коммерсант», с 24 мая по 6 июня количество забронированных гостиниц в Крыму упало на 31% по сравнению с прошлым годом, в Севастополе — на 40%. А отменять запланированные на полуостров поездки туристы стали вдвое чаще. Снизился спрос и на детские лагеря на черноморском побережье — особенно в Краснодарском крае.
Все это, конечно, не означает, что рынок точно переварит последствия кампании дальнобойных ударов ВСУ. Атаки стали более эффективными: украинские военные стали чаще попадать по оборудованию, непосредственно ответственному за производство бензина и тяжелее поддающемуся ремонту, объяснял Сергей Вакуленко. В России растут риски ускорения инфляции (особенно если власти откажутся от искусственного сдерживания цен на внутреннем рынке через возвращение части нефтяных сверхдоходов экспортерам), кризиса на продовольственном рынке (из-за подскочившего в цене и дефицитного дизеля) и во многих других отраслях, зависимых от топлива.
В то же время, по словам Сергея Вакуленко, многое будет зависеть от того, насколько долго ВСУ смогут держать темп своей кампании:
Мы не знаем, копила ли Украина дроны для этой конкретной кампании или [у страны есть] способность просто вот потоком продолжать [удары]. То есть выпускает ли Украина достаточно дронов или получает от своих союзников, чтобы поддерживать этот уровень давления на российскую нефтегазовую отрасль на протяжении месяцев? Если эта кампания продлится три-четыре месяца, наверное, эффекты могут быть весьма заметны. Если она сейчас остановится или сойдет на нет, как это было с [атакованными летом-осенью 2025 года морскими] портами, то, наверное, это излечимо.

А российские власти что, просто смотрят, насколько ВСУ хватит ресурсов? Может, что-то пора предпринять, чтобы население не лишилось бензина? Уже предпринимают — хотя никакого универсального антидота от дальнобойных ударов ВСУ у них явно нет. Но все же некоторые меры задействованы:

• уже упоминавшееся правительственное разрешение НПЗ выпускать топливо более низкого стандарта. Заводы могут снабжать внутренний рынок бензином класса «Евро-5» с содержанием серы до 150 миллиграмм на килограмм и дизтопливо — до 350 миллиграмм. Такие показатели соответствуют экологическому классу «Евро-3». Для бензина также допускается повышенное содержание отдельных компонентов: ароматических углеводородов, монометиланилина, октаноповышающей присадки и этанола. Топливо при этом нельзя экспортировать в другие страны ЕАЭС. Эксперты, опрошенные газетой «Коммерсант», отметили, что эта мера может лишь частично смягчить локальные дефициты, к тому же она несет риски для современных автомобилей, рассчитанных на потребление качественного бензина;
• до конца июля в стране также запрещен экспорт бензина для всех участников рынка, а для трейдеров — и вывоз дизтоплива;
• экспорт авиакеросина также был ограничен — до 30 ноября.

Впрочем, похоже, что развязка кризиса слабо зависит от действий российских властей. Пока у ВСУ есть ресурсы на продолжение ударов по НПЗ, шансов на то, что рынок научится оперативно «переваривать» ущерб, практически нет.