В прошлом году премьер-министр Италии Джорджа Мелони и президент США Дональд Трамп публично восхищались друг другом, но в последние месяцы их отношения сильно ухудшились. После речи Джей Ди Вэнса в начале 2025-го у американского президента в принципе было мало союзников в Европе, однако в последние месяцы он разругался с ними. Речь не только о канцлере Германии Фридрихе Мерце, но и о правых политиках и партиях, которые видели в Трампе идеологического союзника. Рассказываем, почему европейцам теперь попросту невыгодно дружить с Трампом.

17 июня Мелони и Трамп встретились во время саммита большой семерки во французском городке Эвиан-Ле-Бен. Улыбки и шутки, казалось, свидетельствовали о том, что недавние разногласия между двумя лидерами, возникшие из-за нежелания Италии присоединяться к войне против Ирана, остались в прошлом.
Однако два дня спустя Трамп заявил, что Мелони якобы «умоляла» его сфотографироваться вместе и он согласился, потому что ему стало ее «жалко». Итальянский премьер ответила, что это все выдумка Трампа, посоветовала ему заниматься своими делами и подчеркнула, что ни она, ни Италия никогда никого «не умаляет».
Словесная дуэль продолжилась в соцсетях. Трамп снова рассказал о мольбах о совместном фото и обвинил Мелони, что она не помогла США в войне против Ирана, а «после того как США разгромили Иран, она снова хочет дружбы, чтобы улучшить свои рейтинги. Нет, спасибо!».
Мелони в инстаграме ответила, что ее популярность зависит не от Трампа, а от способности защищать национальные интересы Италии.
Фридрих Мерц, Дональд Трамп и Джорджа Мелони. 16 июня 2026 года
Daniel Torok / White House / Planet Pix / ZUMA Press Wire / Scanpix / LETA
Обмен такими резкими репликами может показаться удивительным, если вспомнить, как складывались отношения между Джорджей Мелони и Дональдом Трампом до начала войны против Ирана.
Контакты между ними начались задолго до того, как осенью 2022 года Мелони стала премьер-министром Италии. В сентябре 2018-го она принимала советника Трампа Стива Бэннона в Риме на ежегодном мероприятии своей партии «Братья Италии», тогда находившейся в оппозиции. А полгода спустя сама выступила на конференции американских консерваторов CPAC и была горда, что стала единственным гостем из Италии.
В январе 2025-го итальянский премьер побывала на инаугурации Трампа, а четыре месяца спустя говорила, что для Италии отношения с США — «самые важные отношения, которые у нас есть». Западные СМИ называли Мелони «нашептывательницей» (whisperer) Трампа, а сам американский президент отзывался о ней как о «фантастической» женщине, которая «взяла Европу штурмом».
В апреле прошлого года, когда отношения между США и ЕС резко обострились из-за угроз Трампа ввести пошлины на европейский импорт, Мелони взяла на себя роль трансатлантического посредника. Ее поездка в США и ответный визит американского вице-президента Джей Ди Вэнса в Рим превратились в парад взаимных комплиментов. «Италия — лучший союзник США в Европе, но только если Мелони будет оставаться премьером», заявил Трамп, на что глава итальянского кабинета ответила, что вместе они снова могут «сделать Запад великим».
Джорджа Мелони и Дональд Трамп. Январь 2025 года
Filippo Attili / Chigi Palace Press Office / EPA / Scanpix / LETA
Трампу общество Мелони явно было приятно. Когда в октябре 2025-го они встретились на Саммите мира по Газе в Египте, Трамп отметил: «Если в Соединенных Штатах вы используете слово „красивая“ применительно к женщине, это станет концом вашей политической карьеры, но я рискну». После чего повернулся к Мелони и сказал: «Вы ведь не против того, чтобы вас называли красивой, правда? Потому что так и есть».
Тем не менее не все между ними шло гладко. В 2025-м одна из главных претензий нынешней американской администрации к Италии заключалась в том, что Рим тратил слишком мало средств на оборону — в 2024 году военные расходы составили 32 миллиарда евро, или 1,49% от ВВП, что заметно ниже целевого показателя в 2%, установленного НАТО еще в 2006-м. 
В 2025 году расходы на оборонные нужды увеличились до 2,01% ВВП. Однако, как отмечает итальянский исследовательский центр Milex, такого роста удалось добиться за счет переквалификации некоторых статей бюджета (например, пенсий карабинерам).
При этом Мелони заняла твердую позицию по Украине. Она последовательно высказывается в поддержку Киева, а итальянские власти оказывают ему военную помощь, объем которой к концу 2025 года превысил 3 миллиарда евро. Это контрастирует с политикой Трампа, который после возвращения в Белый дом прекратил безвозмездную помощь Украине и неоднократно пытался добиться от Киева уступок.
Не нравится Вашингтону и сопротивление Рима американской торговой политике. Мелони поддержала достигнутое в июле прошлого года соглашение между США и ЕС о введении 15-процентных пошлин на европейские товары. Но в январе 2026-го Трамп пообещал увеличить таможенные сборы для стран, которые помогали Гренландии укрепить оборону на фоне попыток США завладеть островом. А в феврале президент США ввел новые 10-процентные пошлины в ответ на решение Верховного суда США о признании незаконными ранее введенных администрацией тарифов. В обоих случаях Мелони назвала действия президента США ошибкой.
Вместе с тем, даже не соглашаясь с политикой Трампа, итальянский премьер старалась высказываться максимально дипломатично. В январе она оправдывала действия американского президента «ошибками в понимании и коммуникации» и подчеркивала, что не верит в применение военной силы США в Гренландии. Итальянская пресса писала, что Мелони ведет себя как «канатоходец», стараясь не вызвать неудовольствие Трампа.
А потом началась новая война США и Израиля против Ирана. Первая реакция Мелони была уклончивой. 28 февраля она связалась с лидерами стран Персидского залива и осудила «неоправданные удары» Ирана, но не упомянула при этом ни Трампа, ни Нетаньяху. Десять дней спустя итальянский премьер подчеркнула, что Рим не собирается вступать в войну, и констатировала, что «нормы международного права объективно игнорируются», но снова не стала ни осуждать, ни поддерживать бомбардировки США и Израиля.
Однако постепенно страны ЕС, оправившись от первоначального шока, стали все тверже выступать против действий США и Израиля. Тон задала Испания, которая 3 марта запретила американским военным использовать военные базы на своей территории и закрыла воздушное пространство для пролета боевых самолетов на Ближний Восток, а на следующий день премьер Педро Санчес заявил «нет войне».
За ним свою позицию ужесточили и другие европейские лидеры — запрет на пролет американской авиации над своей территорией ввели Франция, Швейцария и Австрия. Кроме того, страны ЕС не вняли настоятельным требованиям Трампа об участии в разблокировке Ормузского пролива.
Мелони тоже начала менять тон. 20 марта она заявила, что Италия не будет отправлять свой флот на Ближний Восток, хоть на этом и наставил Трамп. Неделю спустя, когда американские бомбардировщики в последний момент уведомили итальянские власти о планах приземлиться на военной базе Сигонелла на Сицилии, министр обороны Крозетто ответил отказом. Окончательно позицию кабинета по ситуации на Ближнем Востоке Мелони обозначила 9 апреля, выступая в Сенате: «Позиция Италии в иранском кризисе полностью совпадает с позицией ключевых европейских стран».

Проблемы Италии из-за войны США с Ираном Читать
Вашингтон не стал предупреждать своих союзников по НАТО об операции «Эпическая ярость», что обернулось для Италии дипломатическим конфузом. Когда начались бомбежки Ирана, министр обороны Италии Гуидо Крозетто находился в Дубае на отдыхе с семьей. «Я приехал сюда, потому что имевшиеся у нас сведения не указывали на такое ускорение событий», оправдывался он.
Итальянским ВВС пришлось вывозить его военным бортом, а оппозиция набросилась с критикой на кабинет Мелони: вице-председатель Движения пяти звезд Стефано Патуанелли даже потребовал отставки Крозетто.
Впрочем, одним вояжем министра дело не обошлось. Буквально на следующей день после начала войны цены на топливо на итальянских заправках — и без того высокие — подскочили на 10-15%. Чтобы смягчить негативный эффект, властям пришлось временно снижать акциз на бензин и дизель. Больно ударило по итальянской экономике и резкое подорожание газа, который страна в основном покупает за рубежом. В марте платежные квитанции на газ и электричество оказались соответственно на 19,2 и 8,1% выше, чем в феврале, а инфляция ускорилась с 1,5 до 1,7% в год.
Все это бьет по перспективам экономического роста. Если в 2025-м итальянский ВВП вырос на 0,8%, то в этом году, согласно прогнозу ОЭСР, рост составит всего 0,4% — серьезный повод для беспокойства для Мелони и ее партии, которых в следующем году ожидают очередные парламентские выборы.


Хотя открыто против Трампа Мелони не высказывалась и всякий раз выбирала довольно обтекаемые формулировки, к началу апреля ее расхождение с президентом США стало очевидным. Во многом это было обусловлено внутриполитическими причинами.
22-23 марта в Италии прошел референдум, на котором избиратели отвергли предложенную правительством реформу судебной системы. Мелони не стала превращать голосование в вотум народного доверия, однако референдум не прошел бесследно. Позиции премьера в правящей коалиции несколько ослабли, поддержка партии «Братья Италии» к концу марта снизилась с 28 до 26,7%, а одобрение деятельности самой Мелони — с 44 до 40%.
На этом фоне премьер должна чутко реагировать на общественные настроения, а они в Италии не на стороне Трампа. Если год назад к его деятельности отрицательно относилось две трети итальянцев, то, по данным опроса, проведенного итальянским агентством YouTrend, к апрелю 2026-го их доля выросла до 79%, причем даже среди сторонников правых партий она составляла 76%.
Из-за Трампа итальянский премьер оказалась в сложной ситуации. Ориентация на Белый дом, которую она подчеркивала с первых дней работы новой американской администрации, оказалась несовместима с хаотичным и агрессивным стилем Трампа, последовательно отталкивающего от себя даже верных союзников. 
В апреле 2026 года Мелони пришлось делать выбор между Трампом и собственными избирателями. Впрочем, она и тут попыталась минимизировать конфликт, заявив, что несмотря на заочную перепалку с президентом, «отношения [Италии] с США остаются прочными».
Июньское обострение между американским президентом и итальянским премьером следует все той же схеме: обмен выпадами, после которых Мелони дала понять, что их перепалка не влияет на двусторонние отношения. 23 июня она отметила, что «поражена» нападками Трампа, и предположила, что они связаны его желанием отвлечь внимание от переговоров США и Ирана. В то же время, политик подчеркнула, что отношения между Римом и Вашингтоном «в последние недели и месяцы развиваются хорошо как на институциональном, так и на экономическом уровне».
Иными словами, итальянский премьер продолжает балансировать, пытаясь, с одной стороны, учитывать негативный настрой итальянцев — в том числе и ее избирателей — к Трампу и, с другой, сохранить связи с Вашингтоном. Судя по всему, у нее это неплохо получается — согласно опросу, проведенному в июне исследовательским институтом Demopolis, доля итальянцев, доверяющих главе правительства, за последний месяц выросла с 38 до 40%.
Раскол между Трампом и Мелони отражает общую тенденцию для европейских правых — они все критичнее относятся к американскому президенту.
Во Франции представители крайне правой партии «Национальное объединение» еще зимой скептически высказывались о попытках Трампа заполучить Гренландию, а в апреле, на фоне скандала с папой, ее бывший лидер Марин Ле Пен посоветовала однопартийцам «держать дистанцию» по отношению к Трампу. Как отметил один из соратников Ле Пен в интервью изданию Politico, «нам нравятся наши друзья в Вашингтоне, но мы не хотим, чтобы они нам говорили, что нам делать». В Трампе «Национальное объединение» теперь видит препятствие на пути к своей «дедемонизации» — процесса, который позволяет ему привлекать голоса более умеренных избирателей.
Похожую эволюцию проделала и Альтернатива для Германии. В 2025 году один из ее лидеров Тино Хрупалла, побывавший на инаугурации Трампа в Вашингтоне, рассказывал, что в США «чувствуется оптимизм и надежда на президента, американский народ чувствует себя освобожденным». Однако с тех пор АдГ тоже разочаровалась в Трампе. Партия осудила войну против Ирана, а Хрупалла заявил, что из «президента мира» Трамп превратился в «президента войны».
От Трампа отворачиваются не только ультраправые, но более умеренные политики. Например, канцлер Германии Фридрих Мерц, который ранее, как и Мелони, пытался наладить хорошие отношения с Трампом. Ради этого в июне 2025 года он был вынужден выслушивать рассуждения американского президента о том, что высадка союзников в Нормандии в 1944 году «не была приятным днем для вас [немцев]»). Это давало результаты: Трамп хвалил политику кабинета Мерца в отношении иммиграции и энергетики и называл лидера Германии «другом», который «делает отличную работу».
Даже после начала американо-израильских бомбардировок Ирана немецкий канцлер пытался сохранить хорошие отношения с Трампом. Находясь с визитом в Вашингтоне в начале марта, он не реагировал на угрозы Трампа разорвать связи с Испанией и говорил о необходимости смены режима в Тегеране.
Однако по мере затягивания конфликта Мерц тоже стал менять риторику. В середине марта он заявил, что НАТО — это «оборонительный союз и он не должен участвовать в военных интервенциях». Мерц также исключил участие немецкого флота в сопровождении танкеров, проходящих через Ормузский пролив.
В конце апреля Мерц пошел на еще большее обострение, заявив, что иранцы оказались сильнее, чем ожидалось, и «унизили» США. Ответ от Трампа не заставил себя ждать: американский президент пригрозил сократить воинский контингент США в Германии.
На этом Трамп не остановился.«Канцлеру Германии стоит уделять больше времени завершению российско-украинской войны (в чем он совершенно неэффективен!) и налаживанию дел в своей охваченной кризисом стране (…) и поменьше мешать тем, кто устраняет ядерную угрозу со стороны Ирана и делает мир, в том числе и Германию, более безопасным!», — написал президент США.
Как и Мелони, Мерц предпочел не идти на дальнейшую эскалацию и подчеркнул, что Германия продолжает укреплять военный потенциал «для нашей совместной выгоды и укрепления трансатлантических связей». Однако причины, которые толкают Мерца к отмежеванию от Вашингтона, никуда не исчезли.
Во-первых, Трамп периодически продолжает грозить Европе тарифами, на что в Германии реагируют особенно чувствительно, потому что что экономика страны уже несколько лет переживает кризис, а экспорт традиционно играет для нее огромную роль. 
Во-вторых, нынешняя американская администрация не торопится выполнять подписанное еще при Байдене в 2024 году соглашение о поставке в Германию «Томагавков» и других ракет средней дальности, которые должны были обезопасить страну от угрозы гипотетического ракетного удара со стороны России.
Наконец, в-третьих, по данным опросов, в начале марта 58% немцев считают необоснованным начало бомбардировок Ирана, а в апреле 79% отрицательно относились к Трампу — в Германии этот показатель даже выше, чем во Франции, Испании или Великобритании. Мерц наверняка это учитывает и не будет идти против настроений избирателей в условиях, когда его собственный антирейтинг зашкаливает. В апреле его деятельность на посту канцлера не одобряли 76% немцев.