Новый сверхтонкий небоскреб на нью-йоркской Пятой авеню заслонил знаменитый — и самый лучший — вид на Эмпайр-стейт-билдинг с земли. Здание спроектировало московское бюро Meganom; это первый на Манхэттене проект, созданный российскими архитекторами. Жители Нью-Йорка его уже ненавидят, хотя его строили много лет — и его возникновение далеко не сюрприз. О его истории рассказывает архитектурный журналист Ася Зольникова.

В 2016 году девелопер и бизнесмен Борис Кузинец заказал у московского бюро Meganom
проект жилого дома на Манхэттене. Это было уникальное предложение: ни одному российскому архитектору прежде не удавалось построить в Нью-Йорке здание собственного авторства. Проект, получивший название 262 Fifth Avenue, не раз откладывали и меняли, но теперь, спустя почти десять лет, он практически закончен. В мае 2026-го в небоскребе начали продавать квартиры.
В Нью-Йорке больше семи тысяч высотных зданий
 — и к большинству из них публика относится спокойно. Но 262 Fifth Avenue — другой случай.
Проект начали ненавидеть задолго до того завершения; некоторые горожане специально приезжали к небоскребу, чтобы показать ему средний палец на камеру. В инстаграме зданию посвятили «официальную страницу ярости» (rage page) — аккаунт fu2625thave. Сейчас страница удалена, но видео и записи с аналогичным хештегом продолжают появляться в соцсетях, в том числе в фейсбуке основательницы аккаунта, левой активистки Ларк Филлипс.
Ролик, набравший более шести миллионов просмотров, объясняет: новая высотка лишила город лучшего вида на Эмпайр-стейт-билдинг, один из самых знаменитых небоскребов Манхэттена.
Вид на Пятую авеню и небоскреб 262 Fifth Avenue со стороны парка Мэдисон-сквер, июнь 2026 года
Meduza

Вид на Пятую авеню со стороны парка Мэдисон-сквер в 2012 году
Gary Yim / Shutterstock

Три участка на Пятой авеню. Предыстория проектаДевелопер Борис Кузинец родился в Риге. В 1970-е он эмигрировал в Израиль, а в начале перестройки вернулся в СССР — и к 1990-м обосновался в Москве.
Вместе с партнерами
он основал девелоперскую компанию MCD-Group, которая строила бизнес-центры, жилые комплексы и другие здания. Позже они разошлись.
Тогда Кузинец стал одним из первых застройщиков, кто в конце 1990-х начал осваивать Остоженку. Сегодня этот район неофициально называют «Золотая миля» — это одно из самых дорогих мест в столице. Прежде здесь стояли в основном бараки и коммуналки — их расселили. Жильцам
предложили квартиры на окраинах города.
Именно в этот период девелопер впервые поработал с Юрием Григоряном — главой бюро Meganom, созданного в 1998 году. Архитектор разработал для Кузинца жилой комплекс «Дом в Молочном переулке». Позже Григорян описывал девелопера как «одного из лучших заказчиков в мире»:
У него статус архитектуры стоит исключительно высоко. Он считает, что, если [в девелоперском проекте] архитектура удачная, все будет нормально.Григорян рассказывал, что в начале 2010-х у Кузинца начались неприятности:
У него пытались отнять бизнес
, он уехал из России, все бросил. Его довели до инфаркта, и чуть все плохо не кончилось, но он поправился. После этого в России решил уже ничего не делать. Meganom тем временем из молодой студии превратился в одно из крупнейших и наиболее престижных российских архитектурных бюро. Именно его архитекторы занимались расширением Государственного музея им. Пушкина, реконструировали музеи Московского Кремля (совместно с бюро Nowadays) и территорию завода ЗИЛ в Москве, а также филиал Третьяковской галереи в Калининграде.
После эмиграции в 2010-х Кузинец продолжил заниматься строительством — и учредил в Нью-Йорке компанию Five Points Development Group. За несколько лет он выкупил три соседних участка вдоль Пятой авеню, к северу
от парка на Мэдисон-сквер. Там стояли три здания, два из которых снесли
не позднее 2017 года; именно на их месте построили небоскреб 262 Fifth Avenue. Еще один дом — 12-этажное здание начала XX века — сохранили. 
Небоскреб 262 Fifth Avenue и соседний дом начала ХХ века
Meduza
Как рассказывал глава Meganom Юрий Григорян, где-то в 2013 году девелопер спросил у него контакты специалистов в Америке, которые помогли бы ему «разобраться с зонингом
». Григорян свел его с ландшафтным архитектором Джерри ван Эйком, который, в свою очередь, познакомил его с местными специалистами. Через год Кузинец снова обратился к Григоряну — за советом по планировкам. «У меня даже в голове не было, [что они возьмут нас работать]. Он хотел заказывать у иностранной звезды», — объяснял Григорян. Однако Meganom все больше вовлекался, и со временем они полностью взяли на себя архитектуру проекта.
Под местные нормы проект адаптировали SLCE Architects — опытное бюро, большинство работ которого сосредоточено в Нью-Йорке. Интерьеры спроектировала копенгагенская студия Norm Architects. 
Вид на Пятую авеню и небоскреб 262 Fifth Avenue Views с Эмпайр-стейт-билдинга.
Gary Hershorn / Getty Images

Высотка Кузинца — из новой волны ультратонких, или «карандашных», небоскребов. Этим неофициальным термином обозначают проекты с экстремальным соотношением пропорций: очень узкое основание к очень большой высоте.
В 1970-е первые такие небоскребы начали строить в Гонконге. В Нью-Йорке их особенно часто возводят после экономического кризиса 2008 года — тогда элитная, или, как ее иногда называют, «трофейная», недвижимость превратилась в новую мировую валюту: состоятельные клиенты начали ее скупать, чтобы сохранить деньги во время кризиса. К 2026 году в Нью-Йорке появилось несколько десятков таких небоскребов.
Специалисты нью-йоркского Музея небоскребов считают, что «карандашные» дома ценятся прежде всего благодаря виду из окон; такую многоэтажку можно построить прямо в центре города, так что с высоты откроется эксклюзивный вид, например, на Центральный парк. Но есть и другое мнение. Архитектор Мэттью Соулс в книге «Icebergs, Zombies, and the Ultra Thin» («Айсберги, Зомби и Ультратонкие») пишет, что, вкладываясь в подобные объекты, элита просто играет на ценах: в мегаполисах, где недвижимость только дорожает, это позволяет не только сохранить деньги, но и получить доход. В своей книге автор цитирует знаменитого нью-йоркского архитектурного критика Пола Голдбергера:
[Эти здания] гораздо выше, гораздо тоньше и гораздо, гораздо дороже прежних небоскребов. И почти каждое построено так, чтобы быть выше, тоньше и дороже предыдущего.Сверхтонкая форма, пишет Соулс, предполагает меньшее количество квартир на этаже, а значит, ее владелец избежит «беспорядочных взаимодействий» с соседями и другими людьми. Такая недвижимость в целом «окутана тайной», отмечает архитектор: даже имена настоящих владельцев чаще всего скрываются за названиями фирм-посредников.
Остекление небоскреба 262 Fifth Avenue
Meduza
В 262 Fifth Avenue 26 квартир на 56 этажах: среди них есть и апартаменты в несколько этажей, например двухуровневые средней площадью около 300 квадратных метров, и минимум один пентхаус, занимающий сразу четыре уровня. Цены здесь начинаются с 7,5 миллиона долларов за квартиру (двухуровневые — от 18), что много даже по меркам Нью-Йорка
. Как и в других похожих домах, имена покупателей неизвестны.
Архитекторы Meganom использовали в проекте нестандартные — даже для ультратонких небоскребов нового типа — инженерные решения. Несущее ядро, то есть главная опора дома, в которой к тому же обычно находятся лестницы и лифты, здесь вынесена наружу. Это редкость для Манхэттена, где коммуникации обычно размещают в центре здания в ущерб планировкам и площади квартир.
Фасад небоскреба 262 Fifth Avenue
Meduza
В результате квартиры получились без каких-либо внутренних опор (то есть пространство не делят колонны или перегородки), со сплошным панорамным остеклением. Высота окон — шесть метров, каждое стекло весит примерно три тонны. Фасады несущего ядра облицевали фотоэлектрическим стеклом — оно работает еще и как солнечная батарея. Сорок первый этаж оставили открытым, чтобы снизить давление ветра на дом.
На самом верху небоскреба установили почти трехсоттонный маятниковый демпфер — противовес, который гасит колебания. Венчает высотку навес из плавно изогнутых металлических панелей — можно сказать, что это вариация шпиля как у исторических небоскребов в этой части Нью-Йорка. Под навесом — «бесконечный» бассейн
для жителей пентхауса. Изначально там должна была быть смотровая площадка, но от этой идеи отказались.
Из удобств, доступных всем жильцам, — фитнес-центр и терраса на 41-м этаже.

Долгие годы один из лучших видов на Эмпайр-стейт-билдинг открывался со стороны парка Мэдисон-сквер, который находится в десяти минутах ходьбы к югу от небоскреба по Пятой авеню. Теперь с уровня земли оттуда видно только дом Кузинца, хотя он ниже
знаменитой высотки.
Вид на Пятую авеню со стороны парка Мэдисон-сквер
Meduza
Для Нью-Йорка, города традиционно левого, это еще один символический проигрыш небольшой группе очень состоятельных людей. The New York Times называют башню очередной «анорексичной сверхвысоткой для миллиардеров», подписчики «страницы ярости» в инстаграме воспринимают 262 Fifth Avenue как «символ жадности» и вспоминают о жилищном кризисе. И действительно, в городе уже давно не хватает доступного жилья, цены на квартиры растут, в то время как на Манхэттене продолжают продавать квадратные метры сверхбогатым, которые, по версии критиков, зачастую в этих квартирах даже не живут. Дэвид Мэдден, бывший житель Нью-Йорка и профессор социологии в Лондонской школе экономики говорил в комментарии Financial Times об ультратонких небоскребах:
Первое, что нужно понять, — это не жилье. У него нет никакой социальной миссии. Это предмет роскоши — яхта, пришвартованная на суше. И даже для девелоперов такие проекты далеко не всегда выгодны. В 2021 году New York Post писал, что почти половина элитных квартир в семи ультратонких зданиях Манхэттена остается без владельцев — это жилье просто никто не купил. Например, в небоскребе Central Park Tower в 2023 году пустовали 87 непроданных квартир из 179. 
Правда, главный архитектор Five Points Development (американской компании Кузинца) Богдан Перич утверждает, что у 262 Fifth Avenue все будет по-другому: «Мы пытаемся построить здание, в котором люди действительно будут жить».
Рендеры Five Points Developm

Five Points Development

Five Points Development

Five Points Development

Five Points Development


Авторы вирусных постов о высотке призывали вмешаться Зохрана Мамдани — мэра-социалиста, который вступил в должность 1 января 2026 года. Во время своей предвыборной кампании он обещал ньюйоркцам решить проблему с доступным жильем.
Напрямую о проекте Meganom Мамдани не высказывался, но само засилье элитных высоток критиковал не раз. Правда, скорее с экономических позиций — такие проекты, по его мнению, ничего не дают городу. При этом известно, что собственники высоток платят большие налоги — например, открытый в 2020 году офисный небоскреб Уан-Вандербильт приносит Нью-Йорку 54 миллиона долларов в год — впятеро больше кирпичных домов, которые находились на этом месте до сноса и стройки.
Слева направо: башня Нордстром, жилой небоскреб One57 и здание по адресу 111 West 57th Street, Мидтаун Манхэттен. 5 декабря 2022 года

Самые известные нью-йоркские ультратонкие небоскребы вырастают вдоль 57-й улицы, уже получившей название «Аллея миллиардеров». Среди них — небоскреб 432 Park Avenue, прозванный «башней миллиардеров»; 111 West 57th Street (второе название — Steinway Tower), одна из самых тонких высоток в мире; и Central Park Tower, где во время его строительства находилось самое дорогое жилье в США. Все эти проекты тоже в свое время критиковали: например, когда возводили 111 West 57th Street, городские активисты выходили на протесты, так как считали, что башня загородит солнце в Центральном парке. Впрочем, когда его построили, оказалось, что опасения были зря.
Сегодня некоторые несогласные с критикой вспоминают тот случай. Город всегда менялся, и то, что сегодня всех раздражает, завтра станет привычной частью пейзажа, считают они.

Споры вокруг 262 Fifth Avenue — часть большой дискуссии о том, что вообще происходит с городом.
Строительство многих высоток не было бы возможно, если бы в Нью-Йорке до сих пор не работала бы политика зонирования, принятая в 1961 году. В соответствии с ней в городе в буквальном смысле продается воздух, то есть пространство над самим земельным участком (это называется воздушные права, air rights).
Как это выглядит на практике
Например, в 1970-е Дональд Трамп заплатил пять миллионов долларов за права на использование пространства над историческим зданием Tiffany на Пятой авеню. Отчасти именно это позволило ему построить башню Trump Tower на 20 этажей выше, чем позволял зонинг
.
В конце 1990-х он же выкупил права на воздушное пространство минимум семи многоэтажных зданий — и объединил эти зоны, чтобы создать 72-этажный стеклянный небоскреб Trump World Tower.
Башня Trump Tower (в центре)
BrooklynScribe / Shutterstock


Критики, в том числе недовольные 262 Fifth Avenue, предлагают принять в Нью-Йорке закон о «видовых коридорах» — то есть о воздухе, который не подлежит продаже. Открыточные виды на законодательном уровне защищают во многих городах с исторической застройкой, в том числе Лондоне, Риме или Санкт-Петербурге. Но в Нью-Йорке такой практики никогда не было, потому что владелец волен распоряжаться своей частной собственностью как угодно.
«Видовые коридоры», отмечает архитектурный критик Майкл Киммелман в колонке The New York Times, не панацея: манхэттенская прямоугольная сетка улиц плохо подходит для защищенных видов, да и заметного перепада высот здесь почти нет — поэтому ракурсы, с которых исторические небоскребы видны целиком, в городе редкость. Отчасти поэтому случай с 262 Fifth Avenue так взволновал ньюйоркцев: вид на Эмпайр-стейт-билдинг со стороны парка Мэдисон-сквер позволял рассмотреть высотку как следует. 
Вид на Эмпайр-стейт-билдинг и небоскреб 262 Fifth Avenue из парка Мэдисон-сквер
Meduza
Едва ли не единственная панорама, которую официально нельзя застраивать, — вид на город со стороны парка Бруклин-Хайтс на набережной Ист-Ривер, тот самый, который часто можно увидеть в кино. Но и он защищен лишь частично — в последние годы в его окрестностях, к примеру, построили жилую высотку One Manhattan Square, тоже ненавидимую.
Майкл Киммелман пишет:
С тех пор как [в XVII веке английский мореплаватель] Генри Гудзон проплыл через пролив Нэрроуз, перемены стали для Нью-Йорка мантрой и кошмаром.Во имя прогресса, объясняет архитектурный критик, город постоянно приносил себя в жертву бизнесу. Форма зданий, если пользоваться формулировкой основательницы нью-йоркского Музея небоскребов Кэрол Уиллс, всегда следовала за финансами.
Вид на Манхэттен из парка Бруклин-Хайтс
SeaRick / Shutterstock
Более того, сам Эмпайр-стейт-билдинг построили на месте отеля «Уолдорф-Астория». Тогда застройщиков обвиняли в том же, в чем и сейчас: небоскреб называли слишком большим, символом «триумфа жадности», провоцирующим пробки. Со временем ньюйоркцы полюбили эту высотку — не только потому, что она десятилетиями оставалась самым высоким зданием в мире, но и потому, что символизировала демократичность. Поначалу вход на смотровую площадку стоил всего доллар; сегодня за билеты просят от 44 долларов и выше.