В Варшаве вышел спектакль «Салют» по первому, еще не опубликованному, роману Ивана Вырыпаева. Эмигранты из России ходят на вечеринки, влюбляются — и ни слова не говорят о банковских карточках!
5:38 am
, Today
0
Фонд Ивана Вырыпаева Teal House и независимый театр Fulcro выпустили в Варшаве «Салют» — проект, который его создательница Дарья Шамина называет «спектаклем-DJ-сетом». В ролях — Вадик Королев из OQJAV и ученица Виктора Рыжакова Ванда Конисевич, за диджейским пультом — Анастасия Наассан. Это история любви двух эмигрантов, которая разворачивается в наше время; однако, поразительным образом, в тексте нет ни следа событий последних лет — как и примет реального эмигрантского быта.
Романов Иван Вырыпаев прежде не писал — во всяком случае, о них не было ничего известно. Дебютный «Салют» он посвятил «коллегам по цеху, вынужденным покинуть свои страны из-за войн и тоталитарных режимов». Роман пока нигде не опубликован, зато на его основе поставили спектакль. Это копродукция театра Fulcro и фонда Teal House, основанного Вырыпаевым, чтобы поддерживать артистов в изгнании.
Fulcro — независимый театр из Петербурга, который создала режиссерка Дарья Шамина в 2020 году. Спустя два года команда эмигрировала в Израиль. «Салют» Шамина поставила с максимальным уважением к автору: можно подумать, что режиссером был сам Вырыпаев, зачастую — лучший интерпретатор собственных пьес. В режиссерских работах Вырыпаева отношения актера с текстом и собственно сам текст, как правило, куда важнее, чем внешние эффекты. Вот и «Салют» Шаминой — текстоцентрический спектакль. На пустой сцене — лишь двое артистов, читающих с листа, и девушка-диджей, которая сопровождает читку электронной музыкой (треки из спектакля выйдут отдельно на Spotify).
Сюжет романа и спектакля охватывает последние семь лет. На новогодней вечеринке на Мадейре встречаются мужчина и женщина — и стремительно влюбляются друг в друга. На небе — салют, и такие же вспышки загораются в сознании у героев, когда они вдруг понимают, что напротив сейчас — тот самый человек.
Мужчину зовут Женя — хотя, как уточняет автор, имя могло быть и какое-нибудь другое. Он поэт, музыкант и любимец московской интеллигенции (его играет фронтмен группы OQJAV Вадик Королёв, органичный в этой роли настолько, что кажется, будто он только и делал, что играл пьесы Вырыпаева).
Женщину зовут Нади; Женя сразу начинает звать ее Надей. Она из Москвы, ее отец ливанец; она знает несколько языков, а на Мадейру приехала с женихом. Нади играет Ванда Конисевич, выпускница прославленной мастерской Виктора Рыжакова в Школе-студии МХАТ. Герои по разным причинам не могут быть вместе и утешаются тем, что периодически шлют друг другу ссылки на треки в Spotify.
Женю и Надю зовут так же, как и персонажей «Иронии судьбы» — но живут они не в советском, а в глобальном мире: перемещаются между Лондоном и Нью-Йорком, Парижем и Варшавой. Их жизнь ничуть не похожа на быт большинства современных эмигрантов из России, в ней будто бы нет никаких драм, кроме сердечных. Впрочем, несмотря на сильные чувства, влюбленные не делают никаких шагов друг к другу: Нади выходит замуж, как и планировала, Женя тоже женится (потом, правда, разводится) — их отношения, между тем, продолжаются как ни в чем не бывало.
Fulcro
Fulcro
Fulcro
Только в финале Нади предлагает возлюбленному встретиться у Стены плача и разойтись насовсем — прямо как Марина Абрамович и ее творческий напарник Улай, расставшиеся на Великой Китайской стене. Абрамович с Улаем вообще-то собирались там пожениться, встретившись посреди стены после долгого путешествия с разных ее концов — но вышло иначе. Что-то вроде свадебного ритуала наоборот есть и в развязке «Салюта»: прощаясь, герои обмениваются вместо обручальных колец сахарными кубиками с наркотиком.
Некоторое время спустя, уже на другой вечеринке на Мадейре, Женя встречает помощницу Нади — ее реплики отданы диджейке Анастасии Наассан. Та расскажет, что руководительница сразу после встречи у Стены плача разошлась с мужем — и пропала, но на прощание распорядилась пригласить Женю сюда.
Еще в спектакле (и, очевидно, в романе) есть вставная история об иранской художнице, которая решила исчезнуть, растворившись в ванной с кислотой — и легла туда прямо в хиджабе. Эта героиня — явная наследница Ширин Ширази, поэтессы из «Иранской конференции», одной из популярнейших пьес Вырыпаева.
Нади, к слову, тоже в какой-то степени художница. Прежде чем оборвать связи со всем своим окружением, она делает арт-проект — фотографируется в Израиле и в России с табличкой «Где мой дом». Похожий проект существует в реальности — его сделала Анастасия Наасан, которая в спектакле отвечает за музыку; в ее биографии вообще немало пересечений с вырыпаевской героиней.
Наасан снималась у домов, с которыми связана история ее семьи. В описании к фотопроекту она писала: «Я родилась в Москве у украинской матери с еврейскими корнями и ливанского отца, который бежал от войны. Я выросла в христианской семье, говорю по-арабски и чувствую связь со своим еврейским наследием. Меня часто спрашивают: „Откуда ты?“ Для многих ответ на этот вопрос помогает определить, кто они такие. Но моя история не укладывается в простые определения. Если я скажу, что я ливанка, какие ассоциации возникнут? Я жертва или агрессор?».
Роману «Салют» предпослан эпиграф — якобы из работы «Некоторые специфические качества русской литературы», написанной Полом Сэмитом в Пражском университете. Найти такого исследователя не представляется возможным — судя по всему, его выдумал сам Вырыпаев. «Русская литература имеет общее универсальное свойство, — говорится в эпиграфе. — Во все времена, во все свои периоды, при всех своих режимах русская литература всегда неизменно была только об одном и том же. Она всегда об одном и том же. Она всегда только об этом».
Насчет русской литературы — не факт, но тексты Вырыпаева в эту формулу прекрасно вписываются. Его герои, которых зовут обычно Питер, Сандра, Магда или как-нибудь в этом роде, не особенно беспокоятся о приземленных вещах вроде выживания, а если обсуждают мировые события, то как нечто далекое и довольно умозрительное. Главным же образом их волнует любовь, бог и собственное место в мире. Вот и герои «Салюта» живут будто за невидимыми стенами: никакие катаклизмы 2020-х, которые в этой вселенной все же существуют, не сказываются на их роскошной жизни. Если спектакль и сообщает что-то о сегодняшней эпохе, то иносказательно: в конце концов, пускай героиню на самом деле зовут Нади, а не Надя, трудно не думать о том, что в финале истории исчезает Надежда.
Романов Иван Вырыпаев прежде не писал — во всяком случае, о них не было ничего известно. Дебютный «Салют» он посвятил «коллегам по цеху, вынужденным покинуть свои страны из-за войн и тоталитарных режимов». Роман пока нигде не опубликован, зато на его основе поставили спектакль. Это копродукция театра Fulcro и фонда Teal House, основанного Вырыпаевым, чтобы поддерживать артистов в изгнании.
Fulcro — независимый театр из Петербурга, который создала режиссерка Дарья Шамина в 2020 году. Спустя два года команда эмигрировала в Израиль. «Салют» Шамина поставила с максимальным уважением к автору: можно подумать, что режиссером был сам Вырыпаев, зачастую — лучший интерпретатор собственных пьес. В режиссерских работах Вырыпаева отношения актера с текстом и собственно сам текст, как правило, куда важнее, чем внешние эффекты. Вот и «Салют» Шаминой — текстоцентрический спектакль. На пустой сцене — лишь двое артистов, читающих с листа, и девушка-диджей, которая сопровождает читку электронной музыкой (треки из спектакля выйдут отдельно на Spotify).
Сюжет романа и спектакля охватывает последние семь лет. На новогодней вечеринке на Мадейре встречаются мужчина и женщина — и стремительно влюбляются друг в друга. На небе — салют, и такие же вспышки загораются в сознании у героев, когда они вдруг понимают, что напротив сейчас — тот самый человек.
Мужчину зовут Женя — хотя, как уточняет автор, имя могло быть и какое-нибудь другое. Он поэт, музыкант и любимец московской интеллигенции (его играет фронтмен группы OQJAV Вадик Королёв, органичный в этой роли настолько, что кажется, будто он только и делал, что играл пьесы Вырыпаева).
Женщину зовут Нади; Женя сразу начинает звать ее Надей. Она из Москвы, ее отец ливанец; она знает несколько языков, а на Мадейру приехала с женихом. Нади играет Ванда Конисевич, выпускница прославленной мастерской Виктора Рыжакова в Школе-студии МХАТ. Герои по разным причинам не могут быть вместе и утешаются тем, что периодически шлют друг другу ссылки на треки в Spotify.
Женю и Надю зовут так же, как и персонажей «Иронии судьбы» — но живут они не в советском, а в глобальном мире: перемещаются между Лондоном и Нью-Йорком, Парижем и Варшавой. Их жизнь ничуть не похожа на быт большинства современных эмигрантов из России, в ней будто бы нет никаких драм, кроме сердечных. Впрочем, несмотря на сильные чувства, влюбленные не делают никаких шагов друг к другу: Нади выходит замуж, как и планировала, Женя тоже женится (потом, правда, разводится) — их отношения, между тем, продолжаются как ни в чем не бывало.
Fulcro
Fulcro
Fulcro
Только в финале Нади предлагает возлюбленному встретиться у Стены плача и разойтись насовсем — прямо как Марина Абрамович и ее творческий напарник Улай, расставшиеся на Великой Китайской стене. Абрамович с Улаем вообще-то собирались там пожениться, встретившись посреди стены после долгого путешествия с разных ее концов — но вышло иначе. Что-то вроде свадебного ритуала наоборот есть и в развязке «Салюта»: прощаясь, герои обмениваются вместо обручальных колец сахарными кубиками с наркотиком.
Некоторое время спустя, уже на другой вечеринке на Мадейре, Женя встречает помощницу Нади — ее реплики отданы диджейке Анастасии Наассан. Та расскажет, что руководительница сразу после встречи у Стены плача разошлась с мужем — и пропала, но на прощание распорядилась пригласить Женю сюда.
Еще в спектакле (и, очевидно, в романе) есть вставная история об иранской художнице, которая решила исчезнуть, растворившись в ванной с кислотой — и легла туда прямо в хиджабе. Эта героиня — явная наследница Ширин Ширази, поэтессы из «Иранской конференции», одной из популярнейших пьес Вырыпаева.
Нади, к слову, тоже в какой-то степени художница. Прежде чем оборвать связи со всем своим окружением, она делает арт-проект — фотографируется в Израиле и в России с табличкой «Где мой дом». Похожий проект существует в реальности — его сделала Анастасия Наасан, которая в спектакле отвечает за музыку; в ее биографии вообще немало пересечений с вырыпаевской героиней.
Наасан снималась у домов, с которыми связана история ее семьи. В описании к фотопроекту она писала: «Я родилась в Москве у украинской матери с еврейскими корнями и ливанского отца, который бежал от войны. Я выросла в христианской семье, говорю по-арабски и чувствую связь со своим еврейским наследием. Меня часто спрашивают: „Откуда ты?“ Для многих ответ на этот вопрос помогает определить, кто они такие. Но моя история не укладывается в простые определения. Если я скажу, что я ливанка, какие ассоциации возникнут? Я жертва или агрессор?».
Роману «Салют» предпослан эпиграф — якобы из работы «Некоторые специфические качества русской литературы», написанной Полом Сэмитом в Пражском университете. Найти такого исследователя не представляется возможным — судя по всему, его выдумал сам Вырыпаев. «Русская литература имеет общее универсальное свойство, — говорится в эпиграфе. — Во все времена, во все свои периоды, при всех своих режимах русская литература всегда неизменно была только об одном и том же. Она всегда об одном и том же. Она всегда только об этом».
Насчет русской литературы — не факт, но тексты Вырыпаева в эту формулу прекрасно вписываются. Его герои, которых зовут обычно Питер, Сандра, Магда или как-нибудь в этом роде, не особенно беспокоятся о приземленных вещах вроде выживания, а если обсуждают мировые события, то как нечто далекое и довольно умозрительное. Главным же образом их волнует любовь, бог и собственное место в мире. Вот и герои «Салюта» живут будто за невидимыми стенами: никакие катаклизмы 2020-х, которые в этой вселенной все же существуют, не сказываются на их роскошной жизни. Если спектакль и сообщает что-то о сегодняшней эпохе, то иносказательно: в конце концов, пускай героиню на самом деле зовут Нади, а не Надя, трудно не думать о том, что в финале истории исчезает Надежда.
по материалам meduza
More news
