24 июля вышел Euphoria — пятый сольный альбом российского музыканта Арсения Несатого, записывающего музыку под псевдонимом Салуки. Начинавший с продюсирования хип-хопа исполнитель в очередной раз ушел от хип-хопа в сторону полноценных поп-песен и на этот раз обратился к танцевальной электронике — и уже попал на первую строчку русского Apple Music. Специально для «Медузы» музыкальный критик Артем Макарский рассказывает, каким получился этот альбом.

«Мне скоро 30. Я меняюсь»: таким посылом сопроводил Салуки выход своего нового альбома Euphoria в телеграме. Довольно странно это слышать от человека, который постоянно находит «новые версии себя» и ищет свежий звук. Скромное начало сольной карьеры в 2018 году продюсера объединения Dead Dynasty
пусть и расстраивало подражанием остальным — в первую очередь Скриптониту — в манере исполнения, но намекало на потенциал. В первую очередь благодаря музыке, часто более изобретательной, чем у большинства русскоязычных рэперов.
Все изменилось в 2023-м с альбомом Wild Ea$t, своевременным калейдоскопом России настоящего и прошлого — Салуки лавировал между стилями, помимо хип-хопа уходя и в постпанк, и в даб, и в что-то вроде акустического хауса (это настолько понравилось музыканту, что на новом альбоме в треке «homecoming» используется похожий прием). Гости — Boulevard Depo, ATL, Брутто, Feduk, Баста и многие другие — каждый по-своему раскрывали свои ощущения жизни в России по состоянию на 2023 год, и делали и без того интересный альбом по-настоящему запоминающимся.
Запомнился он и критикам, и фанатам: The Flow назвали его лучшим альбомом 2023 года, «Афиша», выпустив рецензию только через месяц, сразу же признавала альбом культовым, а сам музыкант смог себе позволить поехать в большой тур по стране на 24 города. После такого подъема можно либо уйти в еще большую поп-музыку, либо в эксперименты — и Салуки выбрал и то, и другое. 
На альбоме 2024 года Beach Rock Hotel он сменил мрачный хип-хоп на смесь инди вроде King Krule и психоделического попа — с неожиданными вкраплениями анатолийского рока
в треке «Midnight In Kaş». Следующий, Bolshie Kurtki, был, наоборот, возвращением к большому хип-хопу — не без отсылок к ню-металу, Radiohead и Crystal Castles. Однако по большей части альбом лишь застолбил имя Салуки в жанре — иронично, что еще на Wild Ea$t он читал о том, что ему рамках хип-хопа уже тесно.
Новый альбом Euphoria, очередной выход из рэпа, мог бы появиться в любое время с начала десятых и никто бы не заметил подмены — не в последнюю очередь потому, что исполнителями того времени он и вдохновлялся при записи. Салуки временами словно в мясорубке прокручивает свою любимую музыку тех лет — особенно эти постоянные перемены заметны, например, в треке «PZ50» — разрываясь между электропопом, витчхаусом, EDM, инди-роком, тем, что играло на московской вечеринке «Скотобойня» и неожиданным заходом в неоклассику.

PZ50
SALUKI
Над всем этим витает дух Муджуса, и для кого-то, скорее всего, Euphoria станет утешением из-за того, что Роман Литвинов в этом году пока не выпустил новый песенный альбом (раньше музыкант делал это с перерывом раз в пять лет). Источник вдохновения появляется в треке «FDTD» на правах мастера, передающего эстафету молодому поколению — его фирменные звуковые эффекты, ритм и синтезаторы здорово оживляют композицию, но показывают, что оригинал в чем-то бывает неповторим.
Звуковые намеки на духовного учителя под конец становятся текстовыми цитатами — «обжигали карман рубли» из муджусовского «Выздоравливай скорей» перекочевали в трек «au revoir». Да и текст интерлюдии «GOTT please donʼt be HARDT on me» — «я стою, вкопанный в бетон, как олень, в свете фар твоих замерз» — вполне себе соответствует поэтике альбома Cool Cool Death!, где олень был одним из главных символов. Салуки, к счастью, вовсе не старается изображать кумира ни вокально, ни текстово — при этом неожиданно становится похож на Кирилла Бледного из «Пошлой Молли» в самом привязчивом здешнем треке «UU».

GOTT please dont be HARDT on me
SALUKI
Парадоксальным образом альбом в плане звука отлично попадает в дух времени. Всеобщий интерес к музыке конца нулевых и начала десятых, которой совсем недавно придумали название «низкопробное инди», привел к тому, что сейчас переработка самых китчевых проявлений тех лет стал самой модным звуком уже наших дней, Музыкально Euphoria очень хорошо попадает в этот тренд. Если бы вместо Салуки здесь пела вокалистка дуэта Snow Strippers (или дуэта Frost Children, или дуэта Bassvictim), никто бы не удивился.
Салуки и его сопродюсерам, безусловно, очень интересно копаться в звуке — бас обязательно звучит так, чтобы загрузить работой сабвуфер, акустическая гитара соседствует с электроникой, а стили наслаиваются друг на друга, чтобы в очередной раз создать ощущение коллажа, на этот раз противоположное Wild Ea$t.
Если там в полном соответствии с духом времени общая картина была довольно неуютной, то здесь жанровая мешанина призвана скорее создать ощущение бесконечной вечеринки, на которой сердце с замиранием ожидает дропа или смены ритма. Только это музыка вовсе не ностальгическая, а действующая скорее по принципу современных соцсетей, где рилсы или тиктоки дают лишь короткий всплеск дофамина, который нужно постоянно подпитывать.
Несмотря на все старания Салуки разнообразить свои воспоминания, нельзя не признать, что в какой-то момент мельтешение уже наскучивает — и становится куда заметнее одна из главных проблем альбома, а именно его тексты. Пытаясь сохранить ощущение юности, и так не самый откровенный музыкант пишет, кажется, самые безличные слова в своей дискографии. 
Лучшие треки предыдущих его альбомов, как, например, «Glugicir» и «Встретимся у кассы» на Wild Ea$t, как раз приятно удивляли искренностью — но концепция альбома о всех вечеринках вчерашнего дня, кажется, просто не позволяет рассказать о чем-то сокровенном. Из-за этого огромное количество строчек здесь посвящены тому, как Салуки не может высказаться: «Есть то, что сложно объяснить», «У меня новое чувство, я не знаю, как его описать», «Нету слов, не поверят, как я живу сегодня ночью» и «Скажи, о чем эта песня вообще».
Конечно, можно было бы принять, что в молодости часто главное остается невысказанным и недопонятым, но у самих источников вдохновения все же получалось высказаться об этом времени куда лучше: либо, как Муджус, поэтично и загадочно, либо, как Crystal Castles, минимумом слов и переходя на крик. 

SALUKI — TORNADO
SALUKI
Нельзя не отметить и лирику об отношениях, сводящую на нет слова
артиста все в том же канале в телеграме о том, что Euphoria в первую очередь посвящается его дочери и ее будущей юности. Вместе со строчками «Смотрю на твои сиськи, прям как в бездну» и «И ты так похожа на проститутку» это вызывает как минимум недоумение. Даже незамысловатая вставка на немецком в треке «L. O. Lux» кажется более элегантным решением.
Куда более очевидное обращение к следующему поколению в треке «кровь к крови» со словами «теперь моя кровь твоя, учись жить с этим» (стоит предположить, что имеется в виду, как у Муджуса, кровь на танцполе), кажется куда более подходящим. 
И бесспорно, на альбоме и есть и очень удачные моменты — например, текст
коротенькой песни «Love Hurts». Или тема блесток/глиттера, появляющаяся здесь несколько раз: они тут оказываются олицетворением скоротечности всех впечатлений юности.
Но Салуки при этом не пытается раскрыть эти ощущения: наоборот, из описаний вечеринок и афтепати получается довольно одномерная картина. Бьющие в одну и ту же точку тексты (как, впрочем, и музыка), складываются в образ человека, который уже давно стоит на вечеринке, и никак не может с нее уйти. Это могло бы оказаться довольно интересной, мрачной стороной Euphoria, если бы хоть что-то намекало на то, что у автора правда есть такой образ в голове.
Но ведь молодость это не только эйфория и «Эйфория», не только вечеринки и состояние «никаких больше вечеринок». Конечно, в альбоме есть место и панической атаке, и одиночеству, и разбитому сердцу, и глупым выходкам, и другим неприглядным моментам. Но они все равно не помогают создать убедительную и объемную картину юношеских дней. 
Своего Downshifting у Салуки не случилось, вышел только Regress. Вся его юность — это надпись на футболке.