Как дом может оставаться во владении одной семьи 500 лет? Почему в России так и не научились отстаивать частную собственность? Автор книги «Люди за забором» Максим Трудолюбов советует книги, которые отвечают на эти вопросы
10:51
, чтв, 6 авг. 2026 г.
0
Летом в издательстве «Медузы» вышла обновленная версия книги «Люди за забором. Частное пространство, власть и передел собственности в России» журналиста и научного сотрудника Института Кеннана Максима Трудолюбова. Это большое, вдумчивое и очень увлекательное исследование о том, как в России формировался институт частной собственности и почему в итоге он оказался в заложниках у власти. По просьбе «Медузы» Максим Трудолюбов рассказывает о пяти других книгах (не только нон-фикшен!), исследующих отношения человека и дома.
Нон-фикшен
Сборник статей Ричарда Уортмана, тонкого и остроумного исследователя права, символического языка власти и политической культуры имперской России. В книгу вошла, в частности, статья «Property Rights, Populism, and Russian Political Culture»
, очень важная для моей книги «Люди за забором». В ней Уортман показывает, что в России частная собственность и гражданственность исторически развивались по разным траекториям. Если в западных странах защита собственности постепенно стала основой защиты гражданских и политических прав, то в России такой связи не возникло: право собственности обеспечивало государство, тогда как гражданские права отстаивали главным образом его противники. В целом книги Уортмана, одного из крупнейших исследователей российской политической культуры, профессора Колумбийского университета, заслуживают внимательного чтения. Сборник статей находится в открытом доступе, а три другие книги автора переведены на русский язык.
В этой книге Питер Штейн, британский историк права, рассказывает о том, как римское право пережило падение Римской империи и стало фундаментом европейского понимания собственности, договора и юридического лица. Штейн доходчиво объясняет, как в принципе возможно, что при бесконечной смене политических режимов один и тот же дом может оставаться в собственности одной семьи на протяжении пятисот лет. Книга написана на немецком языке, но ее также можно прочитать на английском.
Эта книга, посвященная столыпинской реформе
режима собственности, дает представление об экономической сути крестьянской общины — сообщества, которое правительство пыталось разрушить. Пастбища в коллективной собственности и периодические переделы пашни — это стратегии выживания, некогда общие для французских, русских и итальянских крестьян. В России же в итоге передельная община развилась довольно поздно, в XVIII—XIX веках, и при поддержке государства — в качестве налогового и административного механизма. Уильямс затрагивает также и тему «моральной экономики»
. Ее разработали еще российские исследователи 1920-х, но в обиход она вошла благодаря работам западных ученых, в частности Эдварда Палмера Томпсона и Джеймса Скотта.
Художественная литература
Ночь, метель. Работник, непутевый, но живущий в ладах с природой мужик, выживает. Купец, крепкий предприниматель, замерзает, сначала бросив своего работника, а затем пытаясь его спасти. События происходят в пореформенной России 1870-х годов на фоне удивительно точно переданной жизни крестьянской семьи в передельной общине. Это поздний Толстой, размышляющий о смерти, вере и отношениях между человеком и животными.
Это русские «Георгики»
и «Труды и дни»
: человек и земля, размеренная жизнь хорошего и доброго хозяина. Сегодняшнему читателю такой мир может показаться до комизма идиллическим. Но можно попробовать вчитаться: в отличие от рассказа Толстого, собственность здесь выглядит естественным основанием ответственной жизни. Взгляните только на эту цитату: «Дедушке весело было глядеть на свой господский двор, всеми нужными по хозяйству строениями тогда уже достаточно снабженный. Правда, двор был не обгорожен, и выпущенная с крестьянских дворов скотина, собираясь в общее мирское стадо для выгона в поле, посещала его мимоходом…»
Нон-фикшен
Richard Wortman, «Visual Text, Ceremonial Texts, Texts of Exploration. Collected Articles on the Representation of Russian Monarchy»
Сборник статей Ричарда Уортмана, тонкого и остроумного исследователя права, символического языка власти и политической культуры имперской России. В книгу вошла, в частности, статья «Property Rights, Populism, and Russian Political Culture»
, очень важная для моей книги «Люди за забором». В ней Уортман показывает, что в России частная собственность и гражданственность исторически развивались по разным траекториям. Если в западных странах защита собственности постепенно стала основой защиты гражданских и политических прав, то в России такой связи не возникло: право собственности обеспечивало государство, тогда как гражданские права отстаивали главным образом его противники. В целом книги Уортмана, одного из крупнейших исследователей российской политической культуры, профессора Колумбийского университета, заслуживают внимательного чтения. Сборник статей находится в открытом доступе, а три другие книги автора переведены на русский язык.
Peter Stein, «Roman Law in European History»
В этой книге Питер Штейн, британский историк права, рассказывает о том, как римское право пережило падение Римской империи и стало фундаментом европейского понимания собственности, договора и юридического лица. Штейн доходчиво объясняет, как в принципе возможно, что при бесконечной смене политических режимов один и тот же дом может оставаться в собственности одной семьи на протяжении пятисот лет. Книга написана на немецком языке, но ее также можно прочитать на английском.
Cтивен Уильямс, «Либеральная реформа при нелиберальном режиме. Создание частной собственности в России в 1906–1915 гг.»
Эта книга, посвященная столыпинской реформе
режима собственности, дает представление об экономической сути крестьянской общины — сообщества, которое правительство пыталось разрушить. Пастбища в коллективной собственности и периодические переделы пашни — это стратегии выживания, некогда общие для французских, русских и итальянских крестьян. В России же в итоге передельная община развилась довольно поздно, в XVIII—XIX веках, и при поддержке государства — в качестве налогового и административного механизма. Уильямс затрагивает также и тему «моральной экономики»
. Ее разработали еще российские исследователи 1920-х, но в обиход она вошла благодаря работам западных ученых, в частности Эдварда Палмера Томпсона и Джеймса Скотта.
Художественная литература
Лев Толстой, «Хозяин и работник»
Ночь, метель. Работник, непутевый, но живущий в ладах с природой мужик, выживает. Купец, крепкий предприниматель, замерзает, сначала бросив своего работника, а затем пытаясь его спасти. События происходят в пореформенной России 1870-х годов на фоне удивительно точно переданной жизни крестьянской семьи в передельной общине. Это поздний Толстой, размышляющий о смерти, вере и отношениях между человеком и животными.
Сергей Аксаков, «Семейная хроника»
Это русские «Георгики»
и «Труды и дни»
: человек и земля, размеренная жизнь хорошего и доброго хозяина. Сегодняшнему читателю такой мир может показаться до комизма идиллическим. Но можно попробовать вчитаться: в отличие от рассказа Толстого, собственность здесь выглядит естественным основанием ответственной жизни. Взгляните только на эту цитату: «Дедушке весело было глядеть на свой господский двор, всеми нужными по хозяйству строениями тогда уже достаточно снабженный. Правда, двор был не обгорожен, и выпущенная с крестьянских дворов скотина, собираясь в общее мирское стадо для выгона в поле, посещала его мимоходом…»
по материалам meduza
Ещё Новости
