Вы точно видели рилсы Леонида Шмелькова про жизнерадостного синего пса Андрея. Теперь у мультипликатора вышел первый полный метр «Непокой». Это совсем другой проект: представьте «Твин Пикс», только в захолустной российской гостинице
07:45
, Сегодня
0
В российском прокате — «Непокой», полнометражный авторский мультфильм для взрослых. Сама эта ситуация — уже новость: не только в России, но и в мире анимация с рейтингом 18+ — большая редкость. «Непокой» уже стал феноменом: это самый кассовый российский мультфильм для взрослых, его хвалит живой классик Юрий Норштейн, по образу главной героини даже сделали дымковскую игрушку. Режиссер «Непокоя» Леонид Шмельков известен в интернете как автор вирусных анимационных роликов про собаку Андрея и его друзей. Полнометражная картина совсем на них не похожа: это сюрреалистичная история о путешественниках, застрявших в таинственном отеле под управлением эксцентричной Мадам. Критик Антон Хитров рассказывает, как можно трактовать этот загадочный мультфильм и почему он стал хитом.
Если бы «Непокой» выпустила A24, киноманы всего мира уже раскупали бы с студийный мерч: тигровые шарфы-кольца и брелки в виде розовых зайцев. Этот неспешный, тревожный, не вполне понятный с первого просмотра мультфильм, вопреки всем перечисленным качествам, обречен получить фанбазу. Пока, правда, не международную, а только российскую.
Лауреат отечественной «Ники» и берлинского «Хрустального медведя» за короткометражку «Мой личный лось», режиссер Леонид Шмельков работал над «Непокоем» три с половиной года и в 2025-м показал его на нескольких фестивалях, в том числе — на ММКФ и Большом фестивале мультфильмов. До проката картина добралась только сейчас, в сети ее можно будет посмотреть на платформе Okko.
При всей самобытности, «Непокой» поминутно вызывает у зрителя чувство дежавю: что ни рецензия — то список обнаруженных отсылок. Сам автор называет своими референсами «День сурка», фильмы Дэвида Линча и рассказ Хулио Кортасара «Захваченный дом», классику магического реализма — про брата и сестру, которые одни жили в городской фамильной усадьбе, но покорно бросили ее, когда комнаты мало-помалу стали занимать некие неназванные сущности. На деле же источников, осознанных и неосознанных, гораздо больше — от мифологии и фольклора до прозы XIX-XX веков и современного кинематографа. Без анимации, конечно, тоже не обошлось: самый очевидный аналог — «Унесенные призраками» Хаяо Миядзаки. Только у Шмелькова все куда мрачнее.
«Про:взгляд»
«Про:взгляд»
«Про:взгляд»
История начинается так: два путешественника, невозмутимый Яша и вечно сонный Бернар, жарким летом едут по России в машине неслучайного розового цвета — и сворачивают на ночлег к придорожному отелю «Роза», затерянному среди полей. Хозяйка «Розы», некто Мадам — веселая, болтливая и какая-то слишком уж навязчивая дама — не без интереса смотрит на Яшу.
На следующий день путники понимают, что покинуть «Розу» невозможно, а в самой гостинице что-то неладно. Чем дольше герои остаются в «Розе», тем больше находят удивительного. Один постоялец, например, умеет телепортироваться. Другой превращается в пирамидку. А третий — вообще тигр, хоть и ходит на двух ногах. Мало-помалу обитатели «Розы» начинают исчезать, а поля вокруг отеля наводняют странные существа. Все это — под невыносимо тревожную музыку Сергея Курехина, которую исполняет ансамбль Алексея Айги «4'33».
С терапевтичными рилсами про Андрея у новой картины довольно мало общего — хотя кое-что знакомое подписчики Шмелькова все же там найдут: скажем, характерный ласковый тембр автора, доставшийся нескольким героям, в том числе главным, Яше и Мадам. Куда ближе к «Непокою» — другая работа режиссера, короткометражная «Комната с видом на море» 2021 года (тоже есть онлайн). Визуально она лаконичнее полного метра, — мультфильм черно-белый с редкими вкраплениями красного и зеленого, — но в дизайне персонажей угадываются будущие герои «Непокоя». А сюжет и вовсе почти идентичный.
Замысел «Комнаты», кажется, весь растет из наблюдений за фрустрацией в отпуске: когда ехал за впечатлениями — а по прибытии нашел только скуку. Путешественник по имени Герберт заселяется в арендованную комнату с очень условным видом на море, — на деле это узкая полоска между домами, — где часами мается перед телевизором. Вскоре он знакомится с таинственной цветочницей из магазина напротив, и та полностью завладевает его мыслями. Она тоже, как Мадам, правит зачарованным царством, — здесь это царство растений, — но внешне скорее похожа на Риту, еще одну обитательницу отеля: такая же молчаливая и большеглазая.
Впрочем, такого сложного и разнообразного визуального языка, как в «Непокое», у Шмелькова не было нигде.
«Про:взгляд»
«Про:взгляд»
Перед нами — убедительная картина российского захолустья, полная живых подробностей: дорога заросла серым бурьяном, воздух кишит мухами, стоит оставить машину во дворе — и с утра найдешь на капоте пару яблок. Баланс условности и реализма в иных эпизодах — не менее точный, чем у прославленной студии Ghibli. Взять хоть отару овец, нарисованную как одно существо, — многоголовое и текучее, — или дотошную анимацию еды, от скудного гостиничного завтрака до фантазийного граната, словно позаимствованного у Сергея Параджанова
.
Тем неожиданнее получается эффект, когда жизнеподобная картинка вдруг уступает место схематичной, нарочито примитивной — как в мультфильмах про Андрея. Или, напротив, детальным, затейливым сюрреалистическим образам — вроде воображаемого «вечного тигра», свернувшегося кольцом, как уроборос. В «Непокое» есть и обычные на вид люди, и человекоподобные розовые зайцы — создания откровенно мультяшные, помесь ангелочков-путти с картин старых мастеров и хатифнаттов
из книг Туве Янссон. Они, по всей видимости, воплощают бессознательное Яши — поскольку предвидят его желания, о которых он сам еще не догадывается.
Зайцы — единственные персонажи, которых мультипликаторы рисовали не с натуры. Для прочих героев использовали ротоскопирование — ретро-технику, старинный аналог современного motion capture
. Работает это так: персонажа играет живой актер, его снимают на камеру, а потом художник обрисовывает его движения, по необходимости меняя пропорции (хрестоматийный пример — «Белоснежка и семь гномов» Уолта Диснея). У героев «Непокоя» лица мультяшные, а все остальное — человеческое; в результате мимика — утрированная, зато пластика — на удивление естественная. Особенно выразительными получились танцы; к слову, хореография в «Непокое» весьма своеобразная — как в экспериментальном танцевальном спектакле.
«Про:взгляд»
Сюжет и визуальный стиль «Непокоя» прекрасно гармонируют друг с другом: анимация здесь — это реализм плюс условность, а сценарий — повседневность плюс архетипы. Мадам, например, нарисована, сыграна и озвучена так, что вы запросто представите ее за кассой ближайшего супермаркета. Но человек ли она? Едва ли. Скорее, хорошо притворяется.
Богиня или колдунья, которая силой удерживает у себя в любовниках смертного мужчину — древний образ с богатой историей. Читатели Гомера (и зрители Кристофера Нолана) непременно вспомнят нимфу Калипсо, семь лет не пускавшую домой Одиссея. А ведь есть еще легенда про немецкого рыцаря Тангейзера, прожившего те же семь лет в пещере богини Хольды, которая в опере Рихарда Вагнера стала Венерой. Самый очевидный русский аналог — «Каменный цветок» Павла Бажова: Хозяйка Медной горы, может, и не женит на себе Данилу-мастера, но в остальном все сходится.
Во всех этих сюжетах герой пребывает или за морем, или в подземелье — в общем, на том свете. А поскольку мир мертвых — это перевернутый мир, неудивительно, что правит им женщина — при патриархальной-то логике. В какой-то степени все эти истории — о мужском страхе перед женщинами вообще и женщинами, наделенными властью, в частности. «Непокой» — не исключение: именно этот страх воплощает у Шмелькова Мадам — насмешливая, громкая, требовательная, с короткой «мужской» стрижкой.
Если во всех подобных сюжетах героя символически удерживают на том свете, выходит, и отель «Роза» — это загробный мир? Не совсем: подсказка — в названии картины. Слово «непокой» связано с неупокоенными душами — такими, что застряли между жизнью и смертью: этот сюжет — самый старый хоррор на свете, знакомый, кажется, всем культурам. Так что «Роза», судя по всему, отмечает границу двух миров, как избушка Бабы Яги в народных сказках (еще один из многочисленных первоисточников мультфильма). Собственно, носатая Мадам даже внешне на нее похожа. Эксцентричные постояльцы «Розы» умирают один за другим, потому что, в сущности, уже мертвы — их попросту в какой-то момент пропускают дальше. Пройти, видимо, можно, только что-то о себе поняв.
«Про:взгляд»
«Про:взгляд»
Яша, во всяком случае, многое понимает, прежде чем ему разрешают покинуть отель. Например, встречается со своим страхом — еще в самом начале мультфильма, когда замечает из окна автомобиля своих преследователей, загадочных спортсменов-бегунов. Их целая толпа, и они что-то вроде зомби — злобные, буйные, почти неразличимые между собой, если не считать номеров на футболках.
Со временем становится ясно: похоже, бегуны — это проекция прямиком из Яшиной головы, именно так он видит человеческое сообщество. Недаром герой признается, что любит машины и ненавидит автобусы (подразумевая, очевидно, что в машине он сам выбирает попутчиков). Только пожив в «Розе», Яша понимает, что он и сам в каком-то смысле — один из бегунов.
За считанные секунды до финальных титров аудитория впервые понимает, в каком (примерно) году Яша с Бернаром приехали в «Розу». Шмельков задумал «Непокой» довольно давно, в 2019 году, но с заключительным кадром определился, надо полагать, гораздо позже, а если нет — можно только подивиться его прозорливости. В рецензии довольно будет намека: если «Роза» в самом деле — пристанище неупокоенных душ, недостатка в постояльцах у них не предвидится.
«Про:взгляд»
«Про:взгляд»
При всей фантастичности, «Непокой» передает сегодняшнее состояние многих своих зрителей точнее, чем лента соцсетей. Картина Шмелькова рифмуется не только с «Одиссеей» Нолана, но и с другим хитом международного проката — «Backrooms» Кейна Парсонса.
Интернет-легенда, вдохновившая этот фильм, популяризировала термин «лиминальное пространство». В сети под этим понимают пустое, зловещее помещение, желательно без окон. В гуманитарных же науках лиминальное — значит попросту переходное, промежуточное. Отель «Роза» из «Непокоя» под это определение прекрасно подходит. Так вот, сегодня в лиминальном пространстве живут миллионы — между свободой и тюрьмой, между нормой и катастрофой, да и в конце концов, между своей страной и чужой.
И еще кое-что. При всех различиях между «Непокоем» и рилсами про Андрея, секрет их актуальности, по сути, один и тот же: Шмельков — не только потрясающий мультипликатор, но и блестящий актер озвучки.
В его полном метре нет глубокомысленных философских диалогов — одна только повседневная речь: будто подслушиваешь беседу в электричке. В голосе Мадам нет ничего мистического, а Яша разговаривает так, словно никогда ничему не удивляется — или удивляется, но не подает виду. Ну да, тигр в отеле, необычно. Ну да, старичок превратился в пирамидку, здорово, спасибо, что показали, но нам правда надо ехать. Остальных обитателей «Розы» тем более ничем не пронять. Вчера паранормальное, сегодня нормальное: адаптация — самое естественное человеческое свойство. Может, «Непокой» и сюрреалистическое кино, но в каком-то плане — реалистическое безо всяких приставок.
Если бы «Непокой» выпустила A24, киноманы всего мира уже раскупали бы с студийный мерч: тигровые шарфы-кольца и брелки в виде розовых зайцев. Этот неспешный, тревожный, не вполне понятный с первого просмотра мультфильм, вопреки всем перечисленным качествам, обречен получить фанбазу. Пока, правда, не международную, а только российскую.
Лауреат отечественной «Ники» и берлинского «Хрустального медведя» за короткометражку «Мой личный лось», режиссер Леонид Шмельков работал над «Непокоем» три с половиной года и в 2025-м показал его на нескольких фестивалях, в том числе — на ММКФ и Большом фестивале мультфильмов. До проката картина добралась только сейчас, в сети ее можно будет посмотреть на платформе Okko.
При всей самобытности, «Непокой» поминутно вызывает у зрителя чувство дежавю: что ни рецензия — то список обнаруженных отсылок. Сам автор называет своими референсами «День сурка», фильмы Дэвида Линча и рассказ Хулио Кортасара «Захваченный дом», классику магического реализма — про брата и сестру, которые одни жили в городской фамильной усадьбе, но покорно бросили ее, когда комнаты мало-помалу стали занимать некие неназванные сущности. На деле же источников, осознанных и неосознанных, гораздо больше — от мифологии и фольклора до прозы XIX-XX веков и современного кинематографа. Без анимации, конечно, тоже не обошлось: самый очевидный аналог — «Унесенные призраками» Хаяо Миядзаки. Только у Шмелькова все куда мрачнее.
«Про:взгляд»
«Про:взгляд»
«Про:взгляд»
История начинается так: два путешественника, невозмутимый Яша и вечно сонный Бернар, жарким летом едут по России в машине неслучайного розового цвета — и сворачивают на ночлег к придорожному отелю «Роза», затерянному среди полей. Хозяйка «Розы», некто Мадам — веселая, болтливая и какая-то слишком уж навязчивая дама — не без интереса смотрит на Яшу.
На следующий день путники понимают, что покинуть «Розу» невозможно, а в самой гостинице что-то неладно. Чем дольше герои остаются в «Розе», тем больше находят удивительного. Один постоялец, например, умеет телепортироваться. Другой превращается в пирамидку. А третий — вообще тигр, хоть и ходит на двух ногах. Мало-помалу обитатели «Розы» начинают исчезать, а поля вокруг отеля наводняют странные существа. Все это — под невыносимо тревожную музыку Сергея Курехина, которую исполняет ансамбль Алексея Айги «4'33».
С терапевтичными рилсами про Андрея у новой картины довольно мало общего — хотя кое-что знакомое подписчики Шмелькова все же там найдут: скажем, характерный ласковый тембр автора, доставшийся нескольким героям, в том числе главным, Яше и Мадам. Куда ближе к «Непокою» — другая работа режиссера, короткометражная «Комната с видом на море» 2021 года (тоже есть онлайн). Визуально она лаконичнее полного метра, — мультфильм черно-белый с редкими вкраплениями красного и зеленого, — но в дизайне персонажей угадываются будущие герои «Непокоя». А сюжет и вовсе почти идентичный.
Замысел «Комнаты», кажется, весь растет из наблюдений за фрустрацией в отпуске: когда ехал за впечатлениями — а по прибытии нашел только скуку. Путешественник по имени Герберт заселяется в арендованную комнату с очень условным видом на море, — на деле это узкая полоска между домами, — где часами мается перед телевизором. Вскоре он знакомится с таинственной цветочницей из магазина напротив, и та полностью завладевает его мыслями. Она тоже, как Мадам, правит зачарованным царством, — здесь это царство растений, — но внешне скорее похожа на Риту, еще одну обитательницу отеля: такая же молчаливая и большеглазая.
Впрочем, такого сложного и разнообразного визуального языка, как в «Непокое», у Шмелькова не было нигде.
«Про:взгляд»
«Про:взгляд»
Перед нами — убедительная картина российского захолустья, полная живых подробностей: дорога заросла серым бурьяном, воздух кишит мухами, стоит оставить машину во дворе — и с утра найдешь на капоте пару яблок. Баланс условности и реализма в иных эпизодах — не менее точный, чем у прославленной студии Ghibli. Взять хоть отару овец, нарисованную как одно существо, — многоголовое и текучее, — или дотошную анимацию еды, от скудного гостиничного завтрака до фантазийного граната, словно позаимствованного у Сергея Параджанова
.
Тем неожиданнее получается эффект, когда жизнеподобная картинка вдруг уступает место схематичной, нарочито примитивной — как в мультфильмах про Андрея. Или, напротив, детальным, затейливым сюрреалистическим образам — вроде воображаемого «вечного тигра», свернувшегося кольцом, как уроборос. В «Непокое» есть и обычные на вид люди, и человекоподобные розовые зайцы — создания откровенно мультяшные, помесь ангелочков-путти с картин старых мастеров и хатифнаттов
из книг Туве Янссон. Они, по всей видимости, воплощают бессознательное Яши — поскольку предвидят его желания, о которых он сам еще не догадывается.
Зайцы — единственные персонажи, которых мультипликаторы рисовали не с натуры. Для прочих героев использовали ротоскопирование — ретро-технику, старинный аналог современного motion capture
. Работает это так: персонажа играет живой актер, его снимают на камеру, а потом художник обрисовывает его движения, по необходимости меняя пропорции (хрестоматийный пример — «Белоснежка и семь гномов» Уолта Диснея). У героев «Непокоя» лица мультяшные, а все остальное — человеческое; в результате мимика — утрированная, зато пластика — на удивление естественная. Особенно выразительными получились танцы; к слову, хореография в «Непокое» весьма своеобразная — как в экспериментальном танцевальном спектакле.
«Про:взгляд»
Сюжет и визуальный стиль «Непокоя» прекрасно гармонируют друг с другом: анимация здесь — это реализм плюс условность, а сценарий — повседневность плюс архетипы. Мадам, например, нарисована, сыграна и озвучена так, что вы запросто представите ее за кассой ближайшего супермаркета. Но человек ли она? Едва ли. Скорее, хорошо притворяется.
Богиня или колдунья, которая силой удерживает у себя в любовниках смертного мужчину — древний образ с богатой историей. Читатели Гомера (и зрители Кристофера Нолана) непременно вспомнят нимфу Калипсо, семь лет не пускавшую домой Одиссея. А ведь есть еще легенда про немецкого рыцаря Тангейзера, прожившего те же семь лет в пещере богини Хольды, которая в опере Рихарда Вагнера стала Венерой. Самый очевидный русский аналог — «Каменный цветок» Павла Бажова: Хозяйка Медной горы, может, и не женит на себе Данилу-мастера, но в остальном все сходится.
Во всех этих сюжетах герой пребывает или за морем, или в подземелье — в общем, на том свете. А поскольку мир мертвых — это перевернутый мир, неудивительно, что правит им женщина — при патриархальной-то логике. В какой-то степени все эти истории — о мужском страхе перед женщинами вообще и женщинами, наделенными властью, в частности. «Непокой» — не исключение: именно этот страх воплощает у Шмелькова Мадам — насмешливая, громкая, требовательная, с короткой «мужской» стрижкой.
Если во всех подобных сюжетах героя символически удерживают на том свете, выходит, и отель «Роза» — это загробный мир? Не совсем: подсказка — в названии картины. Слово «непокой» связано с неупокоенными душами — такими, что застряли между жизнью и смертью: этот сюжет — самый старый хоррор на свете, знакомый, кажется, всем культурам. Так что «Роза», судя по всему, отмечает границу двух миров, как избушка Бабы Яги в народных сказках (еще один из многочисленных первоисточников мультфильма). Собственно, носатая Мадам даже внешне на нее похожа. Эксцентричные постояльцы «Розы» умирают один за другим, потому что, в сущности, уже мертвы — их попросту в какой-то момент пропускают дальше. Пройти, видимо, можно, только что-то о себе поняв.
«Про:взгляд»
«Про:взгляд»
Яша, во всяком случае, многое понимает, прежде чем ему разрешают покинуть отель. Например, встречается со своим страхом — еще в самом начале мультфильма, когда замечает из окна автомобиля своих преследователей, загадочных спортсменов-бегунов. Их целая толпа, и они что-то вроде зомби — злобные, буйные, почти неразличимые между собой, если не считать номеров на футболках.
Со временем становится ясно: похоже, бегуны — это проекция прямиком из Яшиной головы, именно так он видит человеческое сообщество. Недаром герой признается, что любит машины и ненавидит автобусы (подразумевая, очевидно, что в машине он сам выбирает попутчиков). Только пожив в «Розе», Яша понимает, что он и сам в каком-то смысле — один из бегунов.
За считанные секунды до финальных титров аудитория впервые понимает, в каком (примерно) году Яша с Бернаром приехали в «Розу». Шмельков задумал «Непокой» довольно давно, в 2019 году, но с заключительным кадром определился, надо полагать, гораздо позже, а если нет — можно только подивиться его прозорливости. В рецензии довольно будет намека: если «Роза» в самом деле — пристанище неупокоенных душ, недостатка в постояльцах у них не предвидится.
«Про:взгляд»
«Про:взгляд»
При всей фантастичности, «Непокой» передает сегодняшнее состояние многих своих зрителей точнее, чем лента соцсетей. Картина Шмелькова рифмуется не только с «Одиссеей» Нолана, но и с другим хитом международного проката — «Backrooms» Кейна Парсонса.
Интернет-легенда, вдохновившая этот фильм, популяризировала термин «лиминальное пространство». В сети под этим понимают пустое, зловещее помещение, желательно без окон. В гуманитарных же науках лиминальное — значит попросту переходное, промежуточное. Отель «Роза» из «Непокоя» под это определение прекрасно подходит. Так вот, сегодня в лиминальном пространстве живут миллионы — между свободой и тюрьмой, между нормой и катастрофой, да и в конце концов, между своей страной и чужой.
И еще кое-что. При всех различиях между «Непокоем» и рилсами про Андрея, секрет их актуальности, по сути, один и тот же: Шмельков — не только потрясающий мультипликатор, но и блестящий актер озвучки.
В его полном метре нет глубокомысленных философских диалогов — одна только повседневная речь: будто подслушиваешь беседу в электричке. В голосе Мадам нет ничего мистического, а Яша разговаривает так, словно никогда ничему не удивляется — или удивляется, но не подает виду. Ну да, тигр в отеле, необычно. Ну да, старичок превратился в пирамидку, здорово, спасибо, что показали, но нам правда надо ехать. Остальных обитателей «Розы» тем более ничем не пронять. Вчера паранормальное, сегодня нормальное: адаптация — самое естественное человеческое свойство. Может, «Непокой» и сюрреалистическое кино, но в каком-то плане — реалистическое безо всяких приставок.
по материалам meduza
Ещё Новости
