На прошлой неделе Росстат обнародовал на первый взгляд обнадеживающие новости о состоянии экономики: ВВП РФ во втором квартале вырос на 1,3% в годовом выражении после сокращения на 0,2% в первые три месяца 2026-го. Этот результат даже выше ожиданий
Банка России (ЦБ) и Минэкономразвития. Но говорить о выздоровлении экономики рано: квартальный рост спровоцировали временные факторы. Почему рассчитывать на то, что восстановление станет долгосрочным трендом, не приходится? Как трезвый анализ перспектив России привел к увольнению одного из самых авторитетных экономистов страны? И чем грозит растущая дыра в бюджете?

Почему экономика выросла во втором квартале — и какие явные проблемы в ней сохраняютсяКак и сказано выше, на рост ВВП на 1,3% в апреле — июне 2026 года повлияли прежде всего временные факторы.

• Количество рабочих дней во втором квартале было на 5% больше, чем за аналогичный период 2025-го (62 против 59).
• Федеральный бюджет за эти три месяца покрыл 11,5 триллиона рублей расходов против примерно 10 триллионов во втором квартале 2025-го (рост составил порядка 13%). Госзакупки (куда входит гособоронзаказ) в отчетный период подскочили на 38,5% по сравнению апрелем — июнем прошлого года.
• Так, строительство сократило падение до 1,6% в годовом выражении (в первом квартале случился обвал на 10%). Рост оборота розничной торговли ускорился вдвое
  . Оборот оптовой — перешел к росту (+2,4%) после спада (−0,5%) в январе — марте. Та же тенденция — в грузообороте
  .

Большой разговор о перспективах российской экономики с Александрой Прокопенко, старшей научной сотрудницей Берлинского центра Карнеги
Meduza
Промышленность во втором квартале тоже ускорила рост — до 0,6% после 0,3% в январе — марте. От спада ее удерживает загруженный заказами военно-промышленный комплекс, а вниз тянут сокращение
нефтедобычи и спад гражданских отраслей. Последние по-прежнему страдают от двузначной ключевой ставки ЦБ (14%), которую регулятор не может опускать быстрее из-за инфляции (годовой показатель держится вблизи 6%). За вычетом нефтяной промышленности выпуск гражданских производств, по расчетам ЦМАКП
, в июне сократился на 2,1% и остается ниже среднемесячного уровня 2024 года почти на 4%.
Важно подчеркнуть: последствия от ударов украинских дронов по российским НПЗ, вызвавших дефицит бензина в стране, и складам Wildberries, вероятно, проявятся в данных только за третий квартал 2026 года.
Минэкономразвития после выхода данных Росстата повысило свою оценку роста ВВП в первом полугодии — с 0,3 до 0,6%. Но далекоидущие выводы по динамике делать рано. Во второй половине года она должна стать более умеренной, поскольку явно прослеживается временный характер отскока, полагают аналитики Райффайзенбанка.
В мае Минэкономразвития понизило прогноз роста ВВП на 2026 год в три раза — с 1,3 до 0,4%. ЦБ в июле ожидал увеличение показателя в пределах 0–1%. Это означает, что экономика едва ли покажет результат сильнее, чем в 2025-м. Тогда рост ограничился 1% — после двух кряду лет увеличения более чем на 4%
за счет чрезвычайных военных расходов.
Как табуируется дискуссия о проблемах экономики — на примере увольнения с позиции главного экономиста ВЭБ.РФ Андрея КлепачаАктуальность анализа нынешних проблем экономики — и нежелания властей признавать войну как их главную причину — показала новость об увольнении из ВЭБ.РФ бывшего замглавы Минэкономразвития Андрея Клепача. В госкорпорации он занимал должность главного экономиста — и лишился работы после того, как СМИ обратили внимание на его майское выступление на заседании Никитского клуба
Московской биржи.
Ничего радикального Клепач при этом не сказал — лишь констатировал очевидное. Половина торможения экономического роста — это результат сверхжесткой денежно-кредитной политики (ДКП), которая привела к спаду инвестиций
и вместе с сокращением льготного кредитования затормозила весь потребительский спрос, отметил он:
Я бы сказал, 50% [в торможении экономического роста] — это заслуга Центрального банка; где-то около 30%, здесь сложно точно подсчитать, — заслуга Минпром[торг]а, потому что мы сдали практически большую часть рынка автомобилестроения и дорожной техники китайцам. Китайский импорт занимает почти 50% рынка легковых автомобилей, а с отверточной сборкой — около 70% с лишним, по грузовикам — 60%.В гражданском авиастроении — технологические и конструкторские проблемы с новой линейкой отечественных самолетов; в производстве строительных материалов и металлургии — недостаток спроса; в легкой промышленности — дефицит сырья и доминирование импорта на рынке, перечислял Клепач. И предупреждал: «Не все барьеры и издержки вызваны политикой ЦБ, даже при существенном снижении процентной ставки никакого быстрого роста не будет».
По прогнозу экономиста, продолжение войны, сохранение санкций и жесткая ДКП и бюджетная политика не позволят экономике выйти на темпы роста выше 2–2,5% в год. Россия не выдержит конкуренцию в затяжном противостоянии с Западом и на фоне риска социального кризиса внутри страны, резюмировал Клепач — и за эти слова был уволен.
Полная цитата Клепача
Что бы мы ни делали с нашей экономикой, она выживет. В этом смысле критической точки с точки зрения экономики нет. Но есть потери — инвестиции упали, никакого роста и тем более роста производительности… <…>
Мы отстаем. Мы проигрываем и технологическую, и экономическую конкуренцию в мире. Причем… мы ее проигрываем не только Китаю и США, мы в чем-то ее проигрываем Украине, как бы это ни неприятно было и мне самому.
Экономика Украины, понятно, в какой-то части разрушена, демографическая катастрофа. Но, еще раз, украинская экономика, несмотря ни на что, выживает. Конечно, там огромная финансовая помощь, без этого все бы рухнуло. При такой помощи на военные расходы и их собственные расходы — это примерно почти 50% нашего бюджета. А если брать в целом всю помощь — это в разы больше, чем наш отток капитала. То есть мы финансируем мир, а мир финансирует Украину. Во всяком случае, западный мир, недружественный.
Поэтому мы в этой в войне на истощение не выиграем конкуренцию. У нас есть иллюзия, что там все рухнет. Не рухнуло и не рухнет. У нас нарастают издержки. У нас, по опросам населения, ухудшается ситуация со здравоохранением по качеству. У нас в научно-технологической сфере все очень неравномерно. В какой-то сфере у нас есть результаты и прорыв, но в целом, на мой взгляд, мы проигрываем конкуренцию, а не выигрываем.
Нарастают проблемы неравенства. После существенного снижения в 2023–2024 годах сейчас пошло все в обратную сторону.
По моему мнению, экономика выдержит, но может возникнуть социальный кризис, причем тогда, когда его никто особо не ожидает. Но никто не ожидал, я напомню, и Февральскую революцию. <…>
Я верю, что Россия не развалится, но то, что мы придем к социальному кризису, я почти уверен. Экономически мы не рухнем, но и наше отставание будет нарастать со всеми вытекающими последствиями.


 бюджета остается проблемой для властей — и инструментов для наполнения казны фактически нетОживление роста ВВП и табуирование дискуссии о проблемах экономики не могут скрыть другую проблему: за июль дефицит федерального бюджета прибавил сразу 724 миллиарда рублей и вырос до 6,455 триллиона (2,8% ВВП) с начала года. Причина — безудержный рост военных расходов: госзакупки (куда входит гособоронзаказ) за январь — июль выросли почти на 40% в годовом выражении — до 8,44 триллиона рублей, что составляет уже 80% годового плана.
Нефтегазовые доходы при этом сократились почти на 16,8% — до 4,6 триллиона рублей. Демпферный механизм
«съел» основную часть «прибыли» России от войны на Ближнем Востоке и перекрытия Ормузского пролива. Кроме того, экспортная инфраструктура страдает от непрекращающихся ударов ВСУ.
Этот провал правительство частично компенсирует налогами с бизнеса и граждан: поступления НДС за счет повышения ставки до 22% выросли сразу на 25% — до 9,8 триллиона рублей.
Итоговый объем годового дефицита федерального бюджета за 2026 год может составить 7–7,5 триллиона рублей, полагает экономист, бывший зампред ЦБ и замминистра финансов Сергей Алексашенко. Эта оценка сходится и с ожиданиями главного экономиста
российского аналитического центра, поговорившего с «Медузой».
Вопрос в том, как закрывать эту дыру, эквивалентную примерно 3% ВВП. У Минфина инструментов не так много: за январь — июль за счет привлечений на внутреннем долговом рынке — через выпуск ОФЗ
, которые скупают госбанки, — ведомство получило 2,3 триллиона рублей, но было вынуждено остановить размещение облигаций. Причина — высокие ставки под 16%. То есть обслуживание внутреннего долга очень дорого обходится бюджету — это уже пятая статья всех плановых расходов федеральной казны (почти 9% ВВП).
Еще почти 460 миллиардов рублей Минфин забрал из Фонда национального благосостояния (ФНБ), около 200 миллиардов — получил от продажи национализированных активов, а 3,5 триллиона были профинансированы за счет уменьшения средств Казначейства
, размещенных на банковских счетах и в прочих денежных инструментах.
Зарубежные рынки капитала для России остаются закрыты. Так что инструментов для финансирования дефицита бюджета фактически не остается: занимать еще больше внутри страны или истощать ФНБ означает
риск инфляции в экономике, и без того разогретой
топливным кризисом. «Самый невероятный сценарий — Минфин согласится еще сильнее сократить объем свободных средств Казначейства (их осталось немногим более 4,5 триллиона рублей)», — считает Алексашенко.
Все эти экономические и бюджетные проблемы, как предупреждал в своем теперь знаменитом докладе Андрей Клепач, в итоге отразятся на населении. Рост реальных располагаемых доходов в 2026-м может составить незначительные 0,6%, и при этом уровень неравенства в стране перестал снижаться: низкие пенсии все сильнее отстают от зарплат, а повышение налогов тормозит развитие малого и среднего бизнеса, констатировал экономист.