На Венецианском кинофестивале прошла мировая премьера документального фильма «Мои нежелательные друзья. Часть II: Изгнание», который выпустила американская журналистка российского происхождения Джулия Локтев. В центре сюжета — истории авторов «Дождя», «Важных историй», «Новой газеты», которые оказываются в эмиграции после начала большой войны России с Украиной в 2022 году. В новой части киноэпопеи о российских журналистах Локтев подробно рассказывает, как ее герои ищут и находят точку опоры, которая позволяет им продолжать свое дело, несмотря на все трудности. Все подробности — в рецензии Антона Долина.

Невольное дежавю. С некоторым ужасом выясняешь, что предстоит посмотреть шесть часов документального кино на тему, которую еще и досконально изучил, причем на собственной шкуре. Потом втягиваешься, начинаешь переживать за героев, не можешь оторваться от экрана. К финалу голова полна мыслей, которые не терпится изложить читателям и потенциальным зрителям… но стоп: полтора года назад я уже писал о «Моих нежелательных друзьях» Джулии Локтев.
Листаю ту статью, рассеянно киваю, сам с собой соглашаюсь. Самое важное там сказано. Что добавить? Неужели пересказывать «сюжет», толкающий персонажей фильма — журналистов «Дождя», «Важных историй» и «Новой газеты» — в вынужденную эмиграцию и расслаивающий действие на десяток локаций?
Тогда я написал, что смотрел неигровую эпопею Локтев как собственную историю. Здесь нет ни преувеличения, ни натяжки: прямо сейчас вы читаете статью, написанную заочно осужденным кинокритиком-«иноагентом» для издания, объявленного в России «нежелательным».
Интереснее другое. За год полноценной экранной жизни «Моих нежелательных друзей» обнаружилось, что это специфическое кино — снятую на айфон летопись крушения надежд, показанного глазами молодых российских журналистов-либералов, — узнают и примеряют на себя зрители из самых разных стран, от Ирана до США, от Беларуси до Израиля.
Во всех отношениях неформатный фильм попал во множество списков «лучших за год», выиграл приз за лучший док на Gotham Independent Film Awards и оказался в шорт-листе «Оскара». Кажется, Локтев удалось почувствовать и передать дух времени — тот самый «последний воздух», вынесенный в подзаголовок первой части «Моих нежелательных друзей». 
Длина проекта — по совокупности он длится около 12 часов — вызывала законные сравнения с большим русским (впрочем, не обязательно) романом, объем которого производит впечатление одновременно пугающее и уютное. Более прямолинейной будет аналогия с телесериалом, недаром «Мои нежелательные друзья» поделены на десять глав.
Однако важен просмотр именно в кинотеатре. Декларативный контраст хроникально-домашней съемки на айфон с огромностью хронометража и экрана отражает сущностный парадокс: трагический, чуть ли не гротескный дисбаланс между крохотностью человека, оказавшегося под прессом политического преследования, и неохватностью исторического механизма, перемалывающего любого из нас в труху. 
Есть и еще кое-что. Ты не просто заходишь в кинозал развеяться, ты буквально обречен какое-то время там прожить и сродниться с героями, которые будут взрослеть и меняться на твоих глазах. Холодный взгляд стороннего наблюдателя почти невозможен, фильм требует от тебя эмпатии. К финалу эти «нежелательные» становятся и твоими друзьями тоже.
Не торопясь, не спрессовывая время, допуская в клаустрофобические чужие пространства воздух (может, и не последний: в итоге всем удалось спастись и выжить), отсутствующая в кадре Локтев снимает и монтирует фильм с деликатностью, выдающей в ней не просто сочувствующего, но, по выражению «Новой газеты», соучастника. 
Долгими бесконечными часами длится не только сериал или роман, но сама жизнь. Находясь в гуще событий, тем более шокирующе-драматичных, ты лишаешься возможности взглянуть на нее извне, с расстояния. У кино такой ресурс есть. Структурируя бесформенность реальности, «Мои нежелательные друзья» выявляют паттерны и осторожно, шажок за шажком, выводят заблудившихся горе-эмигрантов на свет. Может, не к победе добра над злом, но хотя бы к ясности. 

Venice Film Festival
Титры как будто отделяют друг от друга «персонажей» и «исполнителей ролей». Первые — уменьшительные имена, без фамилий; друзья же! Вторые — реальные лица. Кто кого играет? Играет — или наоборот, снимает социальную маску и отодвигает профессиональную функцию, чтобы дать власть эмоциям? 
В первой главе фильма — весна 2022-го — Аня (она же Анна Немзер) в Израиле растерянно собирается ехать в Грузию, Ксюша (Ксения Миронова) и Лера (Валерия Ратникова) со слезами пытаются вселиться в случайный стамбульский отель, Алеся (Алеся Мароховская) с Ирой (Ирина Долинина) неуверенно осматриваются в Праге, а Лена (Елена Костюченко) с ужасом в голосе констатирует неизбежное: если она хочет делать правдивые репортажи из Украины, из «Новой газеты» придется уволиться.
В финале арка каждого персонажа будет завершена, хотя все они — молодые, полные сил и даже надежд — в своих персональных траекториях по-прежнему на распутье и каждой далеко до воображаемого пункта назначения. Есть у фильма и безусловное преимущество перед жизнью: он может себе позволить финальные титры. 
На Венецианском кинофестивале, где проходит мировая премьера второй части «Моих нежелательных друзей», сразу несколько монументальных документальных картин: трехчасовой «Империум» Сергея Лозницы, четырехчасовой «Маск» Алекса Гибни, пятичасовая «Биография Хорхе Луиса Борхеса» Мариано Жинаса. Хронометраж Локтев даже на этом фоне — рекордный, а ведь это только половина всего фильма. Очевидно, лишь такие бескомпромиссно подробные, въедливо-дотошные исследования предмета могут ответить на незаданные вопросы дезориентированного зрителя. 
Некстати вспомню нестандартный хит летнего проката — трехчасовую «Одиссею» Кристофера Нолана, колоссальность которой отнюдь не смутила аудиторию. Персонажи «Моих нежелательных друзей» скитаются по неведомым морям и враждебным островам, пока их Троянская война продолжается. Уплыть в закат у них пока нет ни одного шанса.
Фильм Локтев, впрочем, выходит за горизонт двух основополагающих сюжетов по классификации вышеупомянутого Борхеса: он не об осаде крепости (об этом был «Последний воздух в Москве») и не о возвращении домой, которое может лишь сниться. Третий борхесовский сюжет — о поиске. Ксюша, Лера и Аня, Лена, Алеся и Ира ищут не только тихую гавань, но утраченный смысл своей работы, а заодно существования. Режиссерка, собирая разрозненные злоключения в лоскутное одеяло цельного повествования, помогает этот смысл найти — но, по счастью, обходится без назидательности или категоричных выводов. 
Тель-Авив и Рига, Тбилиси и Амстердам, Нью-Йорк и Прага, Стамбул и Вашингтон, напоследок — как без них? — Москва и Киев… Ксюша с каменным лицом покидает здание суда, где ее жениха Ивана Сафронова приговорили к 22 годам заключения. Лера фантазирует о Гааге, откуда будет выходить в прямой эфир во время суда над Путиным. Аня по зуму обсуждает новости с папой, а потом пытается локализовать ту точку в теле, которая реагирует на продажу бабушкиной квартиры, — где-то рядом с солнечным сплетением.
В это время Лена и ее возлюбленная Яна (Яна Кучина) всерьез обсуждают планы ФСБ убить Лену и гадают для верности на книге — случайно попавшемся томике «Гарри Поттера». Мрачная сказка Роулинг фигурировала и в первой части фильма; проще вообразить себе, что сражаешься с дементорами и пожирателями смерти, если надеешься на хеппи-энд.

Фрагмент фильма «Мои нежелательные друзья. Часть II: Изгнание»
The Upcoming
Кульминация — четвертая, предпоследняя глава. Пока Лена работает над книгой с провокационным названием «Моя любимая страна» (в русском издании прилагательное «любимая» зацензурено звездочками, что дает читателю изрядную свободу интерпретации), телеканал «Дождь» оказывается в эпицентре скандала в Латвии, где после бегства из России оппозиционные телевизионщики получили лицензию на вещание. Целых два раза они позволили в эфире словосочетание «наша армия» по отношению к армии РФ. За это они будут лишены права на работу и виз — по сути, снова изгнаны.
Этот сюжет Локтев показывает от и до, без умолчаний, педалируя внутренний и внешний хаос всех участников конфликта. Притяжательное местоимение становится яблоком раздора, шанса на компромисс нет. Участники противостояния говорят на разных языках — нет, не латышском и русском, разрыв куда глубже лингвистического недоразумения. 
Удивительно, но именно этот случай расставляет точки над «i». Разрешение самой ситуации двойственно: в моменте побеждают латвийские власти, в исторической перспективе справедливость их решения опровергнута следующей судебной инстанцией — но прошло уже больше двух лет, «Дождь» давным-давно переехал в Нидерланды и вещает оттуда (вероятно, к лучшему для всех).
Тем не менее именно тогда, зимой 2022/2023, становится ясно, что никаких «наших» у оппозиционных журналистов из России больше нет ни с одной стороны границы, ни с другой. Зато и моральный выбор совершается без оглядки на «своих». Здесь «Мои нежелательные друзья» («мои», опять притяжательное) окончательно оформляются в фильм о выборе и обретении субъектности. Вот что искали герои картины: не дом, не работу, не стабильность, а внутреннюю точку опоры, из которой можно будет продолжать делать свое дело, невзирая на все препятствия. 
Убийство Навального (Лера плачет, читая новости у монитора)? Инаугурация Трампа (Ксюша в Вашингтоне попадает в центр празднования)? У этой истории нет и не может быть финала. В иных случаях, как выясняется, можно обойтись без концовки, достаточно завязки. Новые персонажи — бывший журналист «Дождя» Петя (Петр Рузавин) и его жена, украинка Наталка (Наталья Гуменюк, экс-глава «Громадского телевидения»). Стирая все менее заметную грань между журналистикой и активизмом, они находят поддержку друг в друге. Какими бы безответственными ни были их мечты о будущем, выбранный ими путь предельно отчетлив. Петя идет воевать за Украину, и его личная история начинается с новой страницы. 
«Мои нежелательные друзья», при всей хроникальности и кажущейся нейтральности, мановением волшебной палочки возвращают веру в то, что каждый властен над своим завтрашним днем — даже если послезавтрашний окутан непроницаемым туманом. Вероятно, это иллюзия, но из числа тех иллюзий, которые даже в самые страшные времена делают жизнь осмысленной.