«Техника невыражения чувств». Алле Демидовой — 90 лет. Вот что актриса сделала первой в театре и кино (в этом списке целых 11 пунктов)
0
29 сентября исполнилось 90 лет Алле Демидовой — актрисе, писательнице и исследовательнице Серебряного века. В кино и театре Демидова всегда работала с режиссерами первого ряда, причем не только с соотечественниками, — Андреем Тарковским, Кирой Муратовой, Юрием Любимовым, Анатолием Эфросом, Романом Виктюком или Кириллом Серебренниковым — но и с западными звездами: Джорджо Стрелером и Теодоросом Терзопулосом. А еще — открывала театру новые, порой радикальные тексты, занималась литературоведческими исследованиями и открыла один из первых в СССР независимых театров. В тексте для кооператива независимых журналистов «Берег» театральный критик Алла Шендерова рассказывает, в чем Демидова оказалась первооткрывательницей. «Медуза» публикует его целиком.
Типаж русской интеллигентки, недовольной окружающей жизнью, состоянием общества, а пуще всего собой и своей слабостью, мешающей ей эту жизнь поменять: все это было и есть в самой Демидовой — и считывается практически в каждой из зрелых ее ролей.
Теперь этот образ даже берут напрокат другие художники — как Андрей Могучий в своем лучшем на сегодня спектакле «Холопы». Играя княжну Плавутину-Плавунцову, добровольно приковавшую себя к инвалидному креслу, лишь бы не кланяться «ненавистному тирану» Павлу Первому, актриса Марина Игнатова копирует и внешность Демидовой, и ее выражение лица («маску» самонедовольства), и манеру держаться. Даже ворон на спинке ее кресла — дословная цитата из ставшего классикой фильма «Стакан воды», где Демидова сыграла герцогиню Мальборо.
Для одних Демидова — икона стиля, интеллектуальная дива. Для других — сухая, закрытая формалистка. Последнее слово нужно расшифровать: в российском театре форма («как») всегда противопоставлялась содержанию («про что»), хотя в самом этом антагонизме есть доля абсурда — на деле разделить содержание и форму в искусстве не так-то просто. Такая традиция появилась еще в середине XIX века, во времена Михаила Щепкина и Виссариона Белинского — а в XX веке вылилась в борьбу против «формализма» в искусстве; при Сталине обвинение в «формализме» могло стоить художнику жизни.
Как следствие, поколения советских и постсоветских актеров до сих пор относятся к форме настороженно — но только не Демидова, актриса острой формы, изысканного рисунка роли и большой смелости. За свою карьеру она не раз пыталась прорваться туда, куда еще никто не прорывался.
В театре и кино 1960-х интеллектуальные герои-творцы практически всегда были мужчинами; женщин до подобных ролей не допускали. Демидова первой стала играть таких героинь. Это амплуа появилось у нее после фильма Игоря Таланкина
«Дневные звезды» (1966), где режиссер пытался решить нетривиальную для кино задачу — передать в фильме процесс рождения поэтических образов. Эта же задача, соответственно, лежала на Демидовой, игравшей поэтессу Ольгу Берггольц. Так она попала в ряд интеллектуальных, одухотворенных артистов, начатый Гамлетом
Смоктуновского в картине Григория Козинцева и его же Мышкиным в «Идиоте» БДТ. Похожие роли поэтесс и ученых она играла в фильмах «Что такое «Теория относительности?» (1964) и «Иду к тебе» (1971).
Алла Демидова в «Дневных звездах»
Георгий Тер-Ованесов / РИА Новости / Спутник / Profimedia
Демидова была студенткой на том самом курсе училища имени Щукина, где педагог-стажер Юрий Любимов еще в 1962-м решил ставить «Доброго человека из Сезуана» Бертольта Брехта: с этого спектакля двумя годами позже началась история Театра на Таганке. Актриса получила в «Добром человеке» возрастную роль матери летчика. По многим воспоминаниям, «умная студентка» не слишком нравилась Любимову. Вместо того, чтобы темпераментно кричать, она говорила тихо: органично поднимать голос, по признанию Демидовой, у нее просто не выходило. Со временем этот «недостаток» она превратила в достоинство — в особую «технику невыражения чувств» (как писал о ней критик Михаил Брашинский). В 2000-х Михаил Угаров
в Театре.doc стал называть похожую технику «ноль-позиция» или «не-игра», а в 2010-х близкая манера появилась в тихих спектаклях Константина Богомолова.
Сперва Демидова сыграла принца датского еще в училище, по предложению Анны Орочко, легендарной ученицы Евгения Вахтангова, когда-то репетировавшей с ним ту же роль. Потом едва не сыграла Гамлета у Николая Охлопкова
в Театре Маяковского. Есть даже знаменитая фотосессия 1970-х (ей подошло бы название «Думая о Гамлете»): на ней Демидова в белой рубашке и с рапирой существует, как сказали бы сегодня, «на грани гендерных различий». Для советских 1970-х — невероятная смелость.
Но этим связь Демидовой с датским принцем не исчерпывается. Играя Гертруду в знаменитом «Гамлете» Юрия Любимова, она подсказывала реплики «сыну», Владимиру Высоцкому, так как знала их наизусть. В 1999-м Роберт Уилсон
, увидевший Демидову в «Добром человеке из Сезуана», моментально предложил ей сыграть в его моноспектакле «Гамлет». Актриса отказалась — но вместо этой работы, может быть, благодаря идее Уилсона, в 2001-м возник спектакль «Гамлет-урок», поставленный для нее греком Теодоросом Терзопулосом.
Александр Пороховщиков и Алла Демидова в «Гамлете»
Анатолий Гаранин / РИА Новости / Спутник / Profimedia
«Вот я сейчас, простите, играю Гамлета», — говорила Демидова летом 2001 года в интервью программе «На ночь глядя», словно извиняясь за свой неюный возраст (актрисе было тогда 64 года). На самом деле, все было логично: с годами Демидова попала в плеяду мировых звезд, для которых возраст перестал быть проблемой. Для сравнения: Сара Бернар
продолжала играть мужские роли, в том числе Гамлета, когда ей было шестьдесят и больше.
«Вишневый сад» на любимовской «Таганке» выпустил Анатолий Эфрос в 1975-м. Для многих участников он стал поворотным — в том числе и для Высоцкого, сыгравшего купца Лопахина. Одно из самых ярких описаний Демидовой в роли Раневской оставил театральный критик Анатолий Смелянский, заметивший, что она играла почти что трагедию. Фраза «Я кофе выпью» звучала у нее как «Я яду выпью». Многие критики, Майя Туровская, например, отмечали невероятную сексуальность (Туровская употребила слово «сексапильность») этой Раневской.
Алла Демидова в спектакле «Вишневый сад»
Александр Макаров / РИА Новости / Спутник / Profimedia
Накал чувств, раздражение от общения с домочадцами, трезвое понимание, что имение не спасти, а в Париже ждет тяжело больной и неверный любовник — все это, помноженное на особую пластичность Демидовой делали ее Раневскую женщиной декаданса. Белое летящее платье с вышитым декольте и широким подолом она придумывала вместе с костюмершами, а поверх него надевала много бус — по богемной моде 1970-х; костюм намекал и на декадентское увядание, и на стиль хиппи.
Работая над ролью Раневской, Демидова увлеклась модерном и Серебряным веком, история которого в 1970-е в СССР была малодоступна. Попав позже во Францию, она покупала альбомы живописи начала XX века, разыскивая портреты женщин, которые могли вдохновить Чехова на образ Раневской.
Демидова прочитала «Реквием» еще в 1987-м — в Большом зале Ленинградской филармонии, в сопровождении оркестра «Виртуозы Москвы» под управлением Владимира Спивакова. С него начался огромный цикл поэтических концертов Демидовой, у которой нет певческого слуха, но есть редкое чувство стихотворного ритма. Она сотрудничала с лучшими дирижерами — как Евгений Колобов («Поэма без героя») и Теодор Курентзис («Носферату»). А в 2010-х — записала большой поэтический цикл на радио «Культура», куда включила стихи многих современных поэтов, например, Бориса Рыжего.
Из этих исследований родилась ее книга «Ахматовские зеркала», над которой она работала с 1970-х по 2000-е годы — о реальных людях, скрывавшихся за персонажами ахматовской поэмы. В целом Демидова выпустила десятки книг. Писать она начала еще в 1960-е, вслед за мужем, сценаристом Владимиром Валуцким — но не сценарии, а очерки и воспоминания. В 1980-е — записывала свои разговоры со Смоктуновским, которые собрались в отдельную книжку «А скажите, Иннокентий Михайлович…». А в 1990-х — брала интервью у художника Анатолия Слепышева
.
Вениамин Смехов и Алла Демидова в спектакле «Гамлет»
Alamy / Vida Press
Это Новиков когда-то придумал грим для «Служанок» Виктюка и для цирковых представлений Валентина Гнеушева
. Он же помог создать свой образ Ренате Литвиновой. Проживший всего 50 лет визажист в последние годы болел СПИДом, звезды больше не доверяли ему себя гримировать, и он постепенно увлекся фотографией. Одной из первых его моделей (к слову, помогавшей ему до последних дней), стала Демидова. Еще один фотограф, начинавший карьеру с ее портретов — легендарный участник группы АEC+Ф
Владимир Фридкес.
В конце 1980-х, когда Юрий Любимов был лишен гражданства, а худруком «Таганки» назначили Анатолия Эфроса, Демидова, как обычно, пыталась существовать отдельно, идти своей дорогой. Она предложила молодому режиссеру Роману Виктюку поставить цветаевскую «Федру» — сложную, футуристическую по форме пьесу, в которой чувства героев античной трагедии получают современное звучание.
Демидова сделала собственную инсценировку. Она соединила «Федру» с фрагментами дневников Цветаевой и ее стихами о драме творчества («Глыбами льву лавры похвал. Петь не могу. — Будешь! — Пропал…»), добавив к драме царицы, полюбившей юного пасынка, драму поэта, чувствующего, что отпущенное ему творчество иссякло. Кроме сложного авангардистского текста, спектакль содержал элементы физического театра
. Хореографом постановки был Валентин Гнеушев
, а советы давал сам Альберто Алонсо
, на гребне перестройки приехавший в СССР. История с Федрой тоже имела продолжение, как и история с Гамлетом.
Стрелер
, сам ставивший «Вишневый сад» в своем «Пикколо театро ди Милано», пришел в восторг, посмотрев спектакль Эфроса — и пригласил Демидову в Милан, где делал колоссальный вечер «Голоса мира». По воспоминаниям, на репетиции этого вечера Демидова читала стихи поэтов Серебряного века, подглядывая в «шпаргалку», чтобы не сбиться с поэтического ритма. Заметив это, Стрелер поставил перед ней музыкальный пюпитр, превратив «шпаргалку» в открытый прием (с тех пор пюпитр со стихами вместо нот — отличительная черта Аллы Демидовой). Тогда же Стрелер предложил ей подумать, что она могла бы сыграть в его театре. Остановились на роли Гедды Габлер
. Но этот план остался нереализованным.
Сохранилось видео: на уже упомянутом юбилее «Таганки» в 1999-м Роберт Уилсон
буквально бросается на Демидову с объятиями. Увидев ее в той самой роли матери летчика, которую она вернулась сыграть в честь юбилея, режиссер был поражен тем, как актриса выполнила пластический рисунок роли, и тут же пригласил ее поработать вместе. Но вместо Гамлета Демидова вызвалась играть Поприщина в гоголевских «Записках сумасшедшего». Проект не состоялся из-за болезни актрисы.
Во второй половине 1980-х на гастролях в Париже «Вишневый сад» посмотрел актер, режиссер, левый интеллектуал, в то время — худрук старейшего академического театра Европы «Комеди Франсез» Антуан Витез. Эфроса уже не было в живых, Высоцкого — тоже, роль Лопахина играл молодой актер. Однако Демидова в роли Раневской произвела на Витеза такое впечатление, что на приеме в советском посольстве он тут же заявил, что хочет с ней сотрудничать. Во время перестройки это было вполне возможно, переговоры начались. В качестве материала была выбрана «Федра», но уже не Цветаевой, а Расина.
Так Демидова могла стать первой российской актрисой, дебютировавшей на сцене «Комеди Франсез». Однако актрисы театра не готовы были мириться с тем, что классическую роль сыграет иностранка. Тогда Витез решил перенести проект на другую сцену — а премьеру выпустить в Москве, для чего даже успел провести кастинг. Но через пару месяцев режиссер умер, и спектакль так и не состоялся.
В 1989-м на полученный от Стрелера гонорар Демидова открыла частный театр «А», один из первых в СССР независимых театров и первый, основанный актрисой без труппы, целиком на контрактной основе.
Сперва она выкупила у Театра на Таганке «Федру». Не остановившись на этом, она пригласила грека Теодора Терзопулоса
поставить пьесу Хайнера Мюллера
«Квартет» — постмодернистскую версию «Опасных связей» Шодерло де Лакло. Когда текст «Квартета» с его героями, меняющимися полами, любящими, но доводящими друг друга до самоубийства, перевели на русский, и актриса смогла с ним полноценно познакомиться — отступать было поздно.
Так сдержанная интеллектуалка Демидова оказалась дерзкой аутсайдершей — например, она стала первой, кто произнес на российской сцене слово «эрекция». Хотя по правде, эстетский спектакль Терзопулоса был не о сексе, а о незалеченной травме современных людей, за спинами которых все еще маячат «руины Европы». К слову, партнером Демидовой, который по ходу действия менялся с ней полом и даже использовал женский грим, был Дмитрий Певцов, сегодня — видный Z-патриот.
В 2000-м она согласилась на предложение режиссера, много ставившего в ростовском театре и на ТВ, но совсем неизвестного в столице. Премьера многосерийного телепроекта по «Темным аллеям» Бунина вышла на канале «Авторское телевидение»: Демидова читала Бунина, одновременно в кадре появлялись персонажи его рассказов начала XX века. Через год Серебренников выпустил в Москве свой первый спектакль — и одновременно получил от Демидовой предложение стать помощником Роберта Уилсона в работе над намечавшимися «Записками сумасшедшего». Их сотрудничество и дружба продлились все годы, пока Серебренников работал в России. Последняя на сегодня общая работа режиссера и актрисы — новая версия «Поэмы без героя», срежиссированная ими вместе и сыгранная Демидовой на сцене Гоголь-Центра.
Алла Демидова в спектакле «Реквием» Кирилла Серебренникова
Александра Мудрац / ТАСС / Profimedia
В 2006-м Васильев, один из самых значительных современных российских режиссеров, потерял
свой театр «Школа драматического искусства» и надолго уехал из страны. А в 2017-м — вернулся, чтобы сделать с Демидовой спектакль по повести Хемингуэя «Старик и море». Форма — актриса за столом читает текст — доводилась в нем до такого высокого уровня, что по сути становилась содержанием: гимном бесстрашным и отчаянным мастерам своего дела (неслучайно спектакль посвятили памяти Юрия Любимова).
Типаж русской интеллигентки, недовольной окружающей жизнью, состоянием общества, а пуще всего собой и своей слабостью, мешающей ей эту жизнь поменять: все это было и есть в самой Демидовой — и считывается практически в каждой из зрелых ее ролей.
Теперь этот образ даже берут напрокат другие художники — как Андрей Могучий в своем лучшем на сегодня спектакле «Холопы». Играя княжну Плавутину-Плавунцову, добровольно приковавшую себя к инвалидному креслу, лишь бы не кланяться «ненавистному тирану» Павлу Первому, актриса Марина Игнатова копирует и внешность Демидовой, и ее выражение лица («маску» самонедовольства), и манеру держаться. Даже ворон на спинке ее кресла — дословная цитата из ставшего классикой фильма «Стакан воды», где Демидова сыграла герцогиню Мальборо.
Для одних Демидова — икона стиля, интеллектуальная дива. Для других — сухая, закрытая формалистка. Последнее слово нужно расшифровать: в российском театре форма («как») всегда противопоставлялась содержанию («про что»), хотя в самом этом антагонизме есть доля абсурда — на деле разделить содержание и форму в искусстве не так-то просто. Такая традиция появилась еще в середине XIX века, во времена Михаила Щепкина и Виссариона Белинского — а в XX веке вылилась в борьбу против «формализма» в искусстве; при Сталине обвинение в «формализме» могло стоить художнику жизни.
Как следствие, поколения советских и постсоветских актеров до сих пор относятся к форме настороженно — но только не Демидова, актриса острой формы, изысканного рисунка роли и большой смелости. За свою карьеру она не раз пыталась прорваться туда, куда еще никто не прорывался.
В театре и кино 1960-х интеллектуальные герои-творцы практически всегда были мужчинами; женщин до подобных ролей не допускали. Демидова первой стала играть таких героинь. Это амплуа появилось у нее после фильма Игоря Таланкина
«Дневные звезды» (1966), где режиссер пытался решить нетривиальную для кино задачу — передать в фильме процесс рождения поэтических образов. Эта же задача, соответственно, лежала на Демидовой, игравшей поэтессу Ольгу Берггольц. Так она попала в ряд интеллектуальных, одухотворенных артистов, начатый Гамлетом
Смоктуновского в картине Григория Козинцева и его же Мышкиным в «Идиоте» БДТ. Похожие роли поэтесс и ученых она играла в фильмах «Что такое «Теория относительности?» (1964) и «Иду к тебе» (1971).
Алла Демидова в «Дневных звездах»
Георгий Тер-Ованесов / РИА Новости / Спутник / Profimedia
Демидова была студенткой на том самом курсе училища имени Щукина, где педагог-стажер Юрий Любимов еще в 1962-м решил ставить «Доброго человека из Сезуана» Бертольта Брехта: с этого спектакля двумя годами позже началась история Театра на Таганке. Актриса получила в «Добром человеке» возрастную роль матери летчика. По многим воспоминаниям, «умная студентка» не слишком нравилась Любимову. Вместо того, чтобы темпераментно кричать, она говорила тихо: органично поднимать голос, по признанию Демидовой, у нее просто не выходило. Со временем этот «недостаток» она превратила в достоинство — в особую «технику невыражения чувств» (как писал о ней критик Михаил Брашинский). В 2000-х Михаил Угаров
в Театре.doc стал называть похожую технику «ноль-позиция» или «не-игра», а в 2010-х близкая манера появилась в тихих спектаклях Константина Богомолова.
Сперва Демидова сыграла принца датского еще в училище, по предложению Анны Орочко, легендарной ученицы Евгения Вахтангова, когда-то репетировавшей с ним ту же роль. Потом едва не сыграла Гамлета у Николая Охлопкова
в Театре Маяковского. Есть даже знаменитая фотосессия 1970-х (ей подошло бы название «Думая о Гамлете»): на ней Демидова в белой рубашке и с рапирой существует, как сказали бы сегодня, «на грани гендерных различий». Для советских 1970-х — невероятная смелость.
Но этим связь Демидовой с датским принцем не исчерпывается. Играя Гертруду в знаменитом «Гамлете» Юрия Любимова, она подсказывала реплики «сыну», Владимиру Высоцкому, так как знала их наизусть. В 1999-м Роберт Уилсон
, увидевший Демидову в «Добром человеке из Сезуана», моментально предложил ей сыграть в его моноспектакле «Гамлет». Актриса отказалась — но вместо этой работы, может быть, благодаря идее Уилсона, в 2001-м возник спектакль «Гамлет-урок», поставленный для нее греком Теодоросом Терзопулосом.
Александр Пороховщиков и Алла Демидова в «Гамлете»
Анатолий Гаранин / РИА Новости / Спутник / Profimedia
«Вот я сейчас, простите, играю Гамлета», — говорила Демидова летом 2001 года в интервью программе «На ночь глядя», словно извиняясь за свой неюный возраст (актрисе было тогда 64 года). На самом деле, все было логично: с годами Демидова попала в плеяду мировых звезд, для которых возраст перестал быть проблемой. Для сравнения: Сара Бернар
продолжала играть мужские роли, в том числе Гамлета, когда ей было шестьдесят и больше.
«Вишневый сад» на любимовской «Таганке» выпустил Анатолий Эфрос в 1975-м. Для многих участников он стал поворотным — в том числе и для Высоцкого, сыгравшего купца Лопахина. Одно из самых ярких описаний Демидовой в роли Раневской оставил театральный критик Анатолий Смелянский, заметивший, что она играла почти что трагедию. Фраза «Я кофе выпью» звучала у нее как «Я яду выпью». Многие критики, Майя Туровская, например, отмечали невероятную сексуальность (Туровская употребила слово «сексапильность») этой Раневской.
Алла Демидова в спектакле «Вишневый сад»
Александр Макаров / РИА Новости / Спутник / Profimedia
Накал чувств, раздражение от общения с домочадцами, трезвое понимание, что имение не спасти, а в Париже ждет тяжело больной и неверный любовник — все это, помноженное на особую пластичность Демидовой делали ее Раневскую женщиной декаданса. Белое летящее платье с вышитым декольте и широким подолом она придумывала вместе с костюмершами, а поверх него надевала много бус — по богемной моде 1970-х; костюм намекал и на декадентское увядание, и на стиль хиппи.
Работая над ролью Раневской, Демидова увлеклась модерном и Серебряным веком, история которого в 1970-е в СССР была малодоступна. Попав позже во Францию, она покупала альбомы живописи начала XX века, разыскивая портреты женщин, которые могли вдохновить Чехова на образ Раневской.
Демидова прочитала «Реквием» еще в 1987-м — в Большом зале Ленинградской филармонии, в сопровождении оркестра «Виртуозы Москвы» под управлением Владимира Спивакова. С него начался огромный цикл поэтических концертов Демидовой, у которой нет певческого слуха, но есть редкое чувство стихотворного ритма. Она сотрудничала с лучшими дирижерами — как Евгений Колобов («Поэма без героя») и Теодор Курентзис («Носферату»). А в 2010-х — записала большой поэтический цикл на радио «Культура», куда включила стихи многих современных поэтов, например, Бориса Рыжего.
Из этих исследований родилась ее книга «Ахматовские зеркала», над которой она работала с 1970-х по 2000-е годы — о реальных людях, скрывавшихся за персонажами ахматовской поэмы. В целом Демидова выпустила десятки книг. Писать она начала еще в 1960-е, вслед за мужем, сценаристом Владимиром Валуцким — но не сценарии, а очерки и воспоминания. В 1980-е — записывала свои разговоры со Смоктуновским, которые собрались в отдельную книжку «А скажите, Иннокентий Михайлович…». А в 1990-х — брала интервью у художника Анатолия Слепышева
.
Вениамин Смехов и Алла Демидова в спектакле «Гамлет»
Alamy / Vida Press
Это Новиков когда-то придумал грим для «Служанок» Виктюка и для цирковых представлений Валентина Гнеушева
. Он же помог создать свой образ Ренате Литвиновой. Проживший всего 50 лет визажист в последние годы болел СПИДом, звезды больше не доверяли ему себя гримировать, и он постепенно увлекся фотографией. Одной из первых его моделей (к слову, помогавшей ему до последних дней), стала Демидова. Еще один фотограф, начинавший карьеру с ее портретов — легендарный участник группы АEC+Ф
Владимир Фридкес.
В конце 1980-х, когда Юрий Любимов был лишен гражданства, а худруком «Таганки» назначили Анатолия Эфроса, Демидова, как обычно, пыталась существовать отдельно, идти своей дорогой. Она предложила молодому режиссеру Роману Виктюку поставить цветаевскую «Федру» — сложную, футуристическую по форме пьесу, в которой чувства героев античной трагедии получают современное звучание.
Демидова сделала собственную инсценировку. Она соединила «Федру» с фрагментами дневников Цветаевой и ее стихами о драме творчества («Глыбами льву лавры похвал. Петь не могу. — Будешь! — Пропал…»), добавив к драме царицы, полюбившей юного пасынка, драму поэта, чувствующего, что отпущенное ему творчество иссякло. Кроме сложного авангардистского текста, спектакль содержал элементы физического театра
. Хореографом постановки был Валентин Гнеушев
, а советы давал сам Альберто Алонсо
, на гребне перестройки приехавший в СССР. История с Федрой тоже имела продолжение, как и история с Гамлетом.
Стрелер
, сам ставивший «Вишневый сад» в своем «Пикколо театро ди Милано», пришел в восторг, посмотрев спектакль Эфроса — и пригласил Демидову в Милан, где делал колоссальный вечер «Голоса мира». По воспоминаниям, на репетиции этого вечера Демидова читала стихи поэтов Серебряного века, подглядывая в «шпаргалку», чтобы не сбиться с поэтического ритма. Заметив это, Стрелер поставил перед ней музыкальный пюпитр, превратив «шпаргалку» в открытый прием (с тех пор пюпитр со стихами вместо нот — отличительная черта Аллы Демидовой). Тогда же Стрелер предложил ей подумать, что она могла бы сыграть в его театре. Остановились на роли Гедды Габлер
. Но этот план остался нереализованным.
Сохранилось видео: на уже упомянутом юбилее «Таганки» в 1999-м Роберт Уилсон
буквально бросается на Демидову с объятиями. Увидев ее в той самой роли матери летчика, которую она вернулась сыграть в честь юбилея, режиссер был поражен тем, как актриса выполнила пластический рисунок роли, и тут же пригласил ее поработать вместе. Но вместо Гамлета Демидова вызвалась играть Поприщина в гоголевских «Записках сумасшедшего». Проект не состоялся из-за болезни актрисы.
Во второй половине 1980-х на гастролях в Париже «Вишневый сад» посмотрел актер, режиссер, левый интеллектуал, в то время — худрук старейшего академического театра Европы «Комеди Франсез» Антуан Витез. Эфроса уже не было в живых, Высоцкого — тоже, роль Лопахина играл молодой актер. Однако Демидова в роли Раневской произвела на Витеза такое впечатление, что на приеме в советском посольстве он тут же заявил, что хочет с ней сотрудничать. Во время перестройки это было вполне возможно, переговоры начались. В качестве материала была выбрана «Федра», но уже не Цветаевой, а Расина.
Так Демидова могла стать первой российской актрисой, дебютировавшей на сцене «Комеди Франсез». Однако актрисы театра не готовы были мириться с тем, что классическую роль сыграет иностранка. Тогда Витез решил перенести проект на другую сцену — а премьеру выпустить в Москве, для чего даже успел провести кастинг. Но через пару месяцев режиссер умер, и спектакль так и не состоялся.
В 1989-м на полученный от Стрелера гонорар Демидова открыла частный театр «А», один из первых в СССР независимых театров и первый, основанный актрисой без труппы, целиком на контрактной основе.
Сперва она выкупила у Театра на Таганке «Федру». Не остановившись на этом, она пригласила грека Теодора Терзопулоса
поставить пьесу Хайнера Мюллера
«Квартет» — постмодернистскую версию «Опасных связей» Шодерло де Лакло. Когда текст «Квартета» с его героями, меняющимися полами, любящими, но доводящими друг друга до самоубийства, перевели на русский, и актриса смогла с ним полноценно познакомиться — отступать было поздно.
Так сдержанная интеллектуалка Демидова оказалась дерзкой аутсайдершей — например, она стала первой, кто произнес на российской сцене слово «эрекция». Хотя по правде, эстетский спектакль Терзопулоса был не о сексе, а о незалеченной травме современных людей, за спинами которых все еще маячат «руины Европы». К слову, партнером Демидовой, который по ходу действия менялся с ней полом и даже использовал женский грим, был Дмитрий Певцов, сегодня — видный Z-патриот.
В 2000-м она согласилась на предложение режиссера, много ставившего в ростовском театре и на ТВ, но совсем неизвестного в столице. Премьера многосерийного телепроекта по «Темным аллеям» Бунина вышла на канале «Авторское телевидение»: Демидова читала Бунина, одновременно в кадре появлялись персонажи его рассказов начала XX века. Через год Серебренников выпустил в Москве свой первый спектакль — и одновременно получил от Демидовой предложение стать помощником Роберта Уилсона в работе над намечавшимися «Записками сумасшедшего». Их сотрудничество и дружба продлились все годы, пока Серебренников работал в России. Последняя на сегодня общая работа режиссера и актрисы — новая версия «Поэмы без героя», срежиссированная ими вместе и сыгранная Демидовой на сцене Гоголь-Центра.
Алла Демидова в спектакле «Реквием» Кирилла Серебренникова
Александра Мудрац / ТАСС / Profimedia
В 2006-м Васильев, один из самых значительных современных российских режиссеров, потерял
свой театр «Школа драматического искусства» и надолго уехал из страны. А в 2017-м — вернулся, чтобы сделать с Демидовой спектакль по повести Хемингуэя «Старик и море». Форма — актриса за столом читает текст — доводилась в нем до такого высокого уровня, что по сути становилась содержанием: гимном бесстрашным и отчаянным мастерам своего дела (неслучайно спектакль посвятили памяти Юрия Любимова).
