Анкета эмигранта: Монеточка. Встречайте новую рубрику «Медузы» — о том, как уехать и выжить (несмотря ни на что). В первом выпуске Лиза Монеточка рассказывает о Вильнюсе и о тоске по дому

Первое: мы любим школьные анкеты. Второе: нам интересно, несмотря на все мрачные обстоятельства, как эмигранты из России устраиваются на новом месте. Мы соединили одно с другим и придумали рубрику с незамысловатым названием «Анкета эмигранта», в которой разные интересные редакции люди будут рассказывать о своей жизни-после-России. Надеемся, эти истории вас поддержат. Первую анкету заполнила певица Монеточка, которая с начала полномасштабной войны живет в Вильнюсе. А еще она написала гимн нынешней эмиграции — так что ей и начинать (спасибо, Лиза!).

Лиза.
Я живу в Вильнюсе с начала войны. Так вышло, что я переехала именно сюда. Я думала, что Вильнюс станет для меня перевалочным пунктом, но в итоге настолько полюбила город, что решила здесь остаться — может быть, навсегда. 
Спустя четыре года я стала чувствовать себя здесь комфортно. Возможно, даже в Москве мне не было так комфортно — ведь я жила там меньше. Я большой специалист в вопросах еды — могу посоветовать рестораны, кафе, магазины и рынки в Вильнюсе на любой вкус. Знаю, где здесь сходить на постановку для детей на русском, какие в городе лучшие площадки — и детские, и концертные. 
Я часто катаюсь днем на велосипеде — сажаю детей в прицеп и развожу по городу. Вильнюс — очень велосипедный и зеленый город. Мне очень нравится, что, несмотря на его небольшой размер, в нем всегда можно найти новый неизведанный уголок.
При этом я не могу сказать, что чувствую себя в Вильнюсе «своей». Я думаю, что больше никогда и нигде не буду чувствовать себя «своей», кроме своего дома и компании своих друзей, семьи и слушателей. Для меня дом — это тот мир, который я теперь могу возить с собой.





Из личного архива

Каждый год в Вильнюсе проходит большая ярмарка «Казюкас». Я всегда жду ее и откладываю свои хотелки до этой ярмарки — там гораздо интереснее покупать вещи, чем заказывать их в интернете или ходить в обычный магазин. Там продается все: и еда, и одежда, и посуда, и полезные добавки, и детские игрушки. Все товары связаны с народными промыслами и традициями Литвы и ближних стран — например, туда приезжают ремесленники из Латвии. На ярмарке можно купить необычный народный музыкальный инструмент или национальную одежду.
У меня много любимых покупок оттуда: прекрасные сушеные фрукты и ягоды, которые я потом ем весь год, горчичное масло, керамические тарелки. На каждом «Казюкасе» я обязательно покупаю хотя бы одну тарелочку и потом весь год вспоминаю о рынке, когда вижу ее. Вообще, я считаю годы, проведенные в Литве, по количеству посещенных «Казюкасов». Я переехала в город как раз в момент, когда проходила очередная ярмарка. 
Я не думаю, что мои дети знают, что им нравится в Литве. Они никогда не были в России, и им не с чем сравнивать — они родились в Литве и провели здесь всю свою жизнь. А моему мужу хорошо там, где хорошо мне. 


Мне было непросто привыкнуть к новому языку и найти новых друзей. Еще у Вильнюса совсем другой ритм по сравнению с Москвой. Вообще, Литва — очень спокойная страна с размеренным стилем жизни. У меня быстро получилось привыкнуть к ритму Вильнюса, и теперь у меня есть здесь много хороших друзей. Оказалось, что в такой спокойной обстановке легче заниматься творчеством и сохранять баланс между работой и жизнью. После насыщенных туров это идеальное место.  
Кальварийский рынок. Это обычный рынок, где можно со всеми поболтать, поторговаться, узнать про сезонные овощи и фрукты, спросить рецепт или совет по готовке у местного повара, который пришел сюда закупать продукты для своего ресторана. Это одно из мест, где меня уже узнают — причем люди, которые не знакомы с моим творчеством и знают меня только как постоянного клиента. 
Я успела подружиться с продавцами мясной лавки, с продавщицами в овощной и ягодных лавках. Еще на Кальварийском рынке самые вкусные на свете пирожки. Я не знаю, кто их готовит, но прямо рядом с моей любимой мясной лавкой есть небольшой магазин, где продаются только пирожки с сыром и мясом и бульон. Обычно я беру чашечку этого бульона с сырным пирожком — я получаю такое большое удовольствие от этого сочетания, что готова ехать на рынок только ради него.
Я хожу на рынок раз в неделю, иногда даже чаще. Мы ходим на рынок вместе с подругами — так что это еще и мой способ общаться с ними и проводить время вместе. Мы часто ездим на рынок с соседкой или после пилатеса или посиделок в кафе с другими подружками. Порой мы просто спонтанно решаем, что нам туда нужно. 
Мы с подругами чувствуем себя как настоящие охотницы, когда приходим на рынок, — и мне это очень нравится, я чувствую азарт. Там нельзя просто так купить, что тебе нужно. Например, если хочешь найти самые вкусные продукты, жди сезона или новой поставки. А чтобы купить баклажаны или необычные вкусные помидоры по хорошей цене, надо приехать на рынок пораньше.  


Больше всего в Литве мне нравится шалтибарщай — это холодный литовский борщ. Это очень красивое, вкусное и полезное блюдо. Мне очень нравится, как этот ледяной розовый кефир сочетается с горячей картошечкой, которая обычно подается к супу. Это невероятно вкусно.
Еще шалтибарщай любят мои дети — это одно из немногих полезных блюд, которое им нравится. Есть много мест, где готовят вкусный шалтибарщай. Я думаю, лучше всего приехать в Литву на фестиваль
холодного борща, взять там карту — и пройтись по нескольким местам.
Лично мой любимый шалтибарщай в «Неринге». Это известный ресторан в Вильнюсе, который кроме меня любил еще и Иосиф Бродский. Он даже посвятил «Неринге» стихотворение, которое так и называется. Правда, мой любимый суп в нем не упоминал. Я пробовала готовить супы и дома, но у меня получается не очень вкусно. 
Стихотворение Бродского

Время уходит в Вильнюсе в дверь кафе,

провожаемо дребезгом блюдец, ножей и вилок,

и пространство, прищурившись, подшофе,

долго смотрит ему в затылок.

Потерявший изнанку пунцовый круг

замирает поверх черепичных кровель,

и кадык заостряется, точно вдруг

от лица остается всего лишь профиль.

И веления щучьего слыша речь,

подавальщица в кофточке из батиста

перебирает ногами, снятыми с плеч

местного футболиста.

Кроме холодного борща, я люблю в Литве всю молочную продукцию. Здесь очень вкусные сметана, творог, молоко, яйца, сливки. Они меня просто шокировали своим качеством и вкусом. Я люблю ходить на рынки, но на них чаще всего беру мясо, фрукты и овощи. А самая вкусная молочка, мне кажется, в обычных продуктовых магазинах. 
Я увлеклась пилатесом. Мне нравится пилатес, потому что я хожу на него с подругами. А еще я стала немного старше — и мой организм требует постоянной физической активности, нагрузки и растяжки. Пилатес — крутой способ все это получить.
У меня есть любимая студия и любимый тренер. Если он в отпуске, то я просто пропускаю занятия. Тренер — литовец, он смешно шутит и очень заботится о нас: знает, у кого болит спина, а у кого рука — и кому какую пружину
надо сделать. Он подстраивается под нас, и мы не слишком переусердствуем. 
Сначала я пробовала ходить на пилатес одна. Потом привела пару подруг, а потом оказалось, что мои другие подруги ходят к другому тренеру, — и мы потихонечку объединились, зафиксировали время и даты, в которые мы ходим. И решили, что каждый раз после пилатеса мы пьем кофе и едим вкусные завтраки в кафе. 
Поход в кафе — обязательная часть ритуала, причем завтраки часто длятся дольше, чем сам пилатес. Мы каждый раз ходим в одно и то же место — мои хобби в Литве завязаны на том, чтобы заземляться и успокаиваться, поэтому я люблю ходить в одни и те же места по кругу.  
Помимо пилатеса, я стала активно праздновать свои дни рождения. Раньше я этим не занималась, а теперь за полгода до праздника начинаю его организовывать: продумываю сценарий и активности, а гости приезжают из разных стран. В этом году я собрала всех в кафе, мы съели закуски, мне подарили подарки. 
После этого на автобусе мы отправились на конюшню — причем гости об этом не знали. Я сказала им только, что нужно надеть удобную спортивную одежду в стиле британских аристократов на охоте. Мы покатались на лошадях, почистили их, отдохнули. Дети катались на пони и расчесывали их. После этого мы отправились на открытую площадку у водоема, где у нас был заключительный ужин и конкурс. Я всегда придумываю большую викторину, в которой гостям интересно участвовать, — и они очень стараются. Я придумываю разные темы — например, я занималась балетом десять лет, поэтому включая в викторину тему о нем — и там есть вопросы за 300, 500, 800 очков. 
Я стараюсь сделать так, чтобы не все вопросы были связаны со мной. Иногда делаю темы про своих гостей — кому-то может повезти и ему попадется вопрос про него самого или про его друга. В итоге получается что-то вроде передачи «Своя игра». Теперь делать викторины — это мое хобби, друзья иногда даже просят меня сделать их на чужие дни рождения, Новый год и другие праздники. 


Мне удалось сблизиться с друзьями, которые у меня были до этого. Из просто близких людей они стали для меня почти как семья, и теперь я не могу без них жить. Это семья Алексеевых: Ваня Noize, его жена и дети. Я обожаю их всех и во всем за них болею. Теперь мне непросто, когда они уезжают из города на месяц, — так как я плохо себя чувствую без них. 
Еще у меня есть друзья, которые живут в России, и друзья, которые переехали в другие страны. Я поддерживаю со всеми связь и теперь, когда планирую поездки, стараюсь совместить их со встречами с друзьями. Я перестроилась и поняла, что можно дружить, даже если вы живете в разных странах, подстраиваться под друг друга, не забывать — это новый для меня навык. В Вильнюсе есть семейные пары с детьми, с которыми мы общаемся. Я заметила, что дети и питомцы помогают завести новые знакомства. Со многими мы познакомились в садике. 




Из личного архива

Также здесь я очень сдружилась со своей соседкой по лестничной площадке, которая переехала из Беларуси. Мы любим играть с ней в нарды по вечерам. Я мастер сближаться с соседями — и мне всегда с ними везет. С соседями можно вместе ездить сдавать ковры в химчистку, ходить в строительный магазин за горшками для цветов, ездить купаться на озеро по утрам или добираться до травмпункта, когда кто-то что-то сломал. Все это мы делаем с моей соседкой — и для меня это новый формат дружбы, завязанный на совместных активностях и проживании обычных бытовых событий, а не каких-то праздников. 
Сейчас я сдаю на права. Недавно я ходила записываться в автошколу и попросила свою соседку поехать со мной, потому что одной мне было страшно. Я думала: вдруг меня не поймут, вдруг я плохо знаю язык, вдруг что-то пойдет не так. Поэтому рекомендую всем брать с собой друзей и подружек на такие вылазки. 
Мы рассматривали переезд в другие страны, и одна из причин, которая нас остановила, — это стоимость жизни в других местах. Мы привыкли к московским ценам, поэтому в Вильнюсе нам комфортно в денежном плане. 
Также спокойствия и уверенности мне придает наш новый дом. Сперва мы сняли жилье, когда еще были незнакомы с Литвой. Выбрали не самое удачное место, поэтому потом отнеслись к выбору района гораздо внимательнее. Для меня важнее всего, что наш район очень безопасный. У нас безопасный двор, безопасный вход в подъезд.
Я долго ходила на языковые курсы, когда переехала сюда. Выучила литовский на достаточный для жизни уровень: я могу расплатиться в магазине, объяснить таксисту, куда ехать. Потом я прервала занятия, потому что стало очень много работы и у меня родился второй ребенок. Но я надеюсь, что скоро вернусь к изучению литовского, и очень этого жду, потому что иногда мне не хватает знаний. Например, в больнице — мне не хватает словарного запаса, чтобы объясниться с врачами.
Я говорю на литовском каждый день, но обычно это короткие разговоры. Пару раз мне делали комплименты — отмечали, что я очень хорошо говорю. Я правда очень стараюсь, и даже если точно не знаю значение каких-то слов, то стараюсь их употреблять, чтобы познавать язык через практику. Но, наверное, сейчас у меня недостаточно знаний, чтобы сдать языковой экзамен.
Бывают забавные коммуникации. Меня рассмешило, как однажды литовский сантехник, с которым мы работали, пытался у меня узнать связь между русскими словами «голубь» и «голубец». Он неидеально говорит на русском — и мне очень интересно узнавать от него что-то литовское, а ему от нас — что-то про русский язык. 


Мне без разницы. Я хочу, чтобы мои дети построили свою жизнь так, как им вздумается. Вдруг они захотят стать местными жителями в каком-то другом городе или другой стране. 
Мои дети уже начинают задавать интересные вопросы, вроде: «Что это за Россия такая?» и «Когда я туда поеду?». Там до сих пор живет моя мама, которая иногда приезжает в Литву понянчить внуков. Она привозит нам сувениры и угощения, а Нина (дочь Монеточки, — прим. «Медузы») спрашивает, когда же она сможет поехать к бабушке. 
Я отвечаю ей, что скоро бабушка с дедушкой смогут взять ее с собой — она погостит и посмотрит, что это такое — Россия. Нина злится и говорит: «Я не хочу с бабушкой, я хочу с тобой в Россию». 
Конечно, я пока не могу ей объяснить, что мне нельзя туда ездить. Особенно, учитывая, как они с Петей (сын Монеточки, — прим. «Медузы») обожают игры «в полицию». У них есть так называемый «негодяк» и полиция. Полиция «негодяка» каждый раз ловит и сажает в тюрьму. Думаю, Нина пока не готова к разговору о том, что ее мама — тоже в каком-то смысле «негодяк».
В Литве дети ходят в англоязычный детский сад — у них там есть и литовский язык. Но дома мы говорим на русском, пока что им комфортнее на нем общаться, хотя они свободно говорят на английском. 





Из личного архива

Во-первых, я не сдерживаю эмоции, которые у меня возникают, а выпускаю их наружу. Я могу всплакнуть, когда думаю о своей бабушке или пою про нее строчки на концерте. Я не гоню от себя грусть и не стараюсь быть самой успешной, независимой эмигранткой, у которой все получилось. Я не хочу, чтобы мои чувства куда-то забивались и потом преподносили мне неприятные сюрпризы.
Но я поняла, что мой путь — это самой создавать смыслы. Не ждать, что они откуда-то возьмутся — смыслы моей жизни, — а делать их самой. Я рожаю детей, завожу друзей, заземляюсь, проживаю и люблю эту жизнь. Я стараюсь больше жить в настоящем, чем в воспоминаниях, мечтах или сравнении себя с кем-то — в том числе с прошлой собой. 
Конечно, я все равно тоскую о людях. Хотя бабушка недавно приехала ко мне в гости. Она старенькая и уже не может много ездить, но у нас получилось ее привезти — она увидела внуков и это было супер. Но я тоскую по возможности переночевать у нее дома — на ее идеально чистом, выглаженном, красивом старом постельном белье, которое сейчас не купишь в магазине. Оно осталось у нее с советских времен, и оно всегда такое хрустящее, накрахмаленное. Тоскую по возможности попить у нее чай из хрустальных советских чашек, которые я помню с детства.
В целом я часто ностальгирую и скучаю по прошлому. Когда я переехала из Екатеринбурга в Москву, то тоже очень скучала. Я расту и скучаю по тому, каково было быть беззаботным подростком. Не думаю, что это плохое чувство — оно просто есть и все. 


У меня не возникало ощущения, что я теряю связь с родиной. Мне кажется, что Россия очень большая и сложная страна. Я точно знаю, что там есть мои люди, которые слушают мою музыку и прилетают ко мне на концерты в Белград или Кишинев. Они шлют мне приветы с пиратской премьеры «Человека-паука» в России, где нет моей музыки, но они успокаивают меня и выкладывают фото из кинотеатра с моей песней, чтобы поддержать меня.
Конечно, есть часть России от которой я намеренно отдалилась. Это все, что связано с войной, с проявлением силы, с империализмом. Но есть то, что из меня никогда не вытащишь и не вывезешь, — то, что я очень люблю и берегу внутри себя. Я не делаю ничего специального, чтобы сохранить эту связь, — а просто остаюсь собой.
Я родилась в Екатеринбурге — и в первую очередь я уральская девочка, гораздо больше, чем московская или вильнюсская. Я чувствовала, что теряю связь с корнями, еще когда переехала в Москву — это был для меня тяжелый шаг, я посвятила этому много песен. Но я нашла уральский хребет где-то внутри себя — и он теперь навсегда со мной. Он всегда там был, но раньше я о нем не знала. Потом мне стали говорить, что у меня яркий уральский акцент. Я сразу загордилась этим и не пыталась от него избавиться.
Затем, наблюдая за выходцами из своего региона, я заметила, что у нас похожий характер. Мы схожим образом принимаем решения. И тогда я поняла, что никто из меня никогда не вывезет мою родину, даже если я из нее временно уеду.
Есть и материальные вещи, которые мне напоминают о доме. Это сухарики «Три корочки» и «Кириешки», которые я всеми способами добываю, нахожу, прошу друзей привезти из России. Теперь в любой момент своей жизни я могу съесть пачку «Кириешек» со вкусом хрена или «Три корочки» со вкусом икры. 


Да. Практически всегда, за исключением неприятных моментов — вроде сегодняшней рабочей планерки, которая была очень нервной. Или когда я плохо организовала свой день и оказалась с плачущими детьми в неудобном месте без запасных подгузников. В остальное время я счастлива. У меня идеальный муж, очень крутые дети и есть дело жизни. Это мое главное счастье.  





Из личного архива

Я зачем-то иногда представляю, как я выхожу из аэропорта, пересекаю границу. Пытаюсь понять, что бы я почувствовала в этот момент. Заплачу или нет? Поцелую ли я плитку в аэропорту? Упаду на колени? Кто меня там встретит? Не знаю, зачем мне эти фантазии, но они живут в моей голове. 
Если я когда-нибудь смогу вернуться, то хочу, чтобы меня встречали мои слушатели. Хочу их обнимать и целовать. Я уверена, что буду плакать.