«Нам бы всем здесь выжить». В Олешках, оккупированных Россией, заперты сотни людей — без еды, света и лекарств. «Медуза» поговорила с их близкими, которые не знают, как спасти своих родных
0
С 2022-го жители Олешек
в Херсонской области живут в оккупации. В 2023-м город затопило после подрыва Каховской ГЭС: наводнение разрушило десятки жилых кварталов и всю инфраструктуру. Осенью 2026-го Олешки оказались в изоляции. Там гуманитарная катастрофа: в городе нет электричества, еды и лекарств. Все выезды заминированы и перекрыты российскими военными. «Медуза» поговорила с теми, кому чудом удается поддерживать связь с остающимися в Олешках людьми. Вот что они нам рассказали.
— Ой, какой у тебя здесь запах!
Бывшая жительница Олешек Светлана (имя изменено), бежавшая из города от войны еще в 2022 году, с улыбкой вспоминает свой сад — и как ему делала комплименты ее знакомая Нина. До большой войны Нина по четвергам привозила Светлане домашнее молоко.
«У меня было 12 соток, и по всему периметру я рассадила кусты пионов. Аромат стоял опьяняющий! — рассказывает Светлана. — Нина спросила, почему я не несу цветы на рынок. А как можно продавать такую красоту?»
Двор Светланы утопал в цветах до осени. И не только у нее. «Горожане будто соревновались, у кого палисадник наряднее. Олешки цвели и пахли».
Землю, на которой она прожила три десятка лет, Светлана называет «родючей», что с украинского переводится как «плодородная»:
Российская связь в оккупированных с первых дней российского вторжения Олешках работает с сильными перебоями. Но благодаря близости к Херсону в случайных местах города до сих пор ловят сети украинских мобильных операторов. Именно так Светлана общается со своими соседями — Ольгой и Дмитрием (имена изменены), — самыми близкими людьми из тех, кто остался у нее в Олешках.
Сейчас новостей от соседей приходит немного. По словам Светланы, из-за постоянного риска попасть под удар дрона они почти не вылезают из подвала. Еще весной Ольга писала Светлане в вайбере: «Нам бы всем здесь выжить».
Через украинские мобильные сети связь с Олешками поддерживает еще один местный житель, тоже бежавший из города в 2022-м, — Никита (имя изменено). Он созванивается со своей мамой Тамарой (имя изменено) каждый день. Для этого Тамаре приходится выходить во двор, ловить сигнал и не сходить с того места, где он обнаружится.
Бывает, что разговор обрывается на полуслове. «Мама убегает от дронов. Слышит звук в небе — и сразу в хату, а там связь пропадает, — объясняет Никита. — Я каждый день по телефону слышу взрывы».
Никита провел в оккупации полгода: не хотел уезжать сразу, думал, что «все это быстро закончится». «Но ко мне приехали [представители оккупационных властей] с обыском и отбили ноги так, что я два месяца не мог нормально ходить. Тогда я понял, что быстро не закончится ничего, и уехал».
Тамара и ее муж Борис (имя изменено) остались в Олешках. По словам Никиты, отец наотрез отказался покидать город — не захотел бросать хозяйство: «Батя говорил: „Посидим тут, авось наладится“. Ничего не наладилось. Он тяжело заболел, и тогда уже мама сказала, что они остаются: отец не перенес бы дорогу. Она его уже похоронила».
После смерти мужа Тамара продолжала откладывать отъезд, потому что не хотела бросать своих двух псов. Но в этом году оба погибли, говорит Никита:
Потоп в Олешках после подрыва Каховской ГЭС. 10 июня 2023 года
Evgeniy Maloletka / AP / Scanpix / LETA
Украинские военные помогают мирным жителям после потопа в Олешках. 7 июня 2023 года
AP / Scanpix / LETA
Питьевая вода есть только у владельцев скважин. Но для подъема воды из скважины нужен насос, для работы насоса в отсутствие электричества — генератор, а для генератора — топливо. В последний раз его завозили в город тогда же, когда и продукты, — в конце весны 2026 года.
Об этом «Медузе» говорит Ксения Архипова. До вторжения она работала в полиции Олешек, а в 2022-м, во время оккупации, стала помогать местным жителям как волонтерка, чем вызвала недовольство пророссийских властей. После того как ее задержали, Ксении пришлось уехать из родного города на территорию, подконтрольную Украине.
Выбравшись из Олешек, Архипова продолжила координировать помощь землякам — дистанционно: она помогает с доставкой продуктов и лекарств, участвует в организации эвакуации и ведет список погибших в городе во время войны. С начала вторжения по 30 августа она вписала в него 136 имен — это те смерти, которые Архиповой удалось подтвердить.
С весны 2026 года, насколько известно волонтерке, привезти продукты в Олешки не удавалось никому: автомобили попадали под обстрелы и были вынуждены разворачиваться.
«Украинская правда» писала, что к концу лета въехать в город стало невозможно: в небе над Олешками ежедневно происходили столкновения российских и украинских дронов. Сама оккупационная администрация обвиняет ВСУ в блокаде города — и утверждает, что украинские дроны атакуют колонны с гуманитарными грузами.
Ксения Архипова вспоминает:
, из-за которого погибли почти четыре миллиона жителей Украинской ССР. По официальной версии Украины, которую поддержали 29 государств (России среди них нет), Голодомор был намеренным геноцидом украинского народа советской властью.
О том, что украинцы, как и в советское время, гибнут от голода по вине России, говорит и Никита: «Не укладывается в голове, что такое может быть в нынешнее время. Это конкретный Голодомор».
В июле оккупационные власти Херсонской области отрицали гуманитарную катастрофу. Однако в августе признали, что в Олешках и прилегающих селах нет воды и света, а коммунальные службы не выезжают на ремонт из-за обстрелов.
21 сентября пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков назвал ситуацию в городе, захваченном Россией, «критической». «Киевский режим делает все, чтобы препятствовать поставкам [еды и лекарств]. Российские военные продолжают работать, чтобы эту ситуацию разрешить», — заявил он.
О кризисе в Олешках говорил украинский президент Владимир Зеленский. В мае в одном из своих вечерних обращений он сказал: «Очень тяжелая ситуация именно на этой части оккупированной территории, очень сложно проводить эвакуацию людей. И важно, чтобы международные организации — все, кто способен помочь с этим, — были задействованы и действовали активно».
Возможностей получить продукты у жителей Олешек крайне мало — по данным украинских властей, город в полной блокаде.
Глава Олешковской городской военной администрации Татьяна Гасаненко в комментарии «Украинской правде» рассказала, что российские военные заминировали все выезды из Олешек:
В 2023 году россияне минировали поля у города, опасаясь высадки десанта ВСУ на левом берегу Днепра. Подтверждений, что российская армия продолжила минировать основные дороги вокруг Олешек нет; стороны обвиняют в этом друг друга.
Руководитель Центра
изучения оккупации, бывший советник мэра Мариуполя Петр Андрющенко утверждает в разговоре с украинским изданием NV, что российские войска используют горожан как живой щит: «Это настоящая гуманитарная катастрофа, причем полностью созданная россиянами ради военного прикрытия».
34-я отдельная бригада морской пехоты «Борисфен» / Facebook
Миссия ООН по мониторингу прав человека в Украине 25 июня сообщала, что «тысячи мирных жителей, которые оказались в ловушке в прифронтовых общинах на юге Украины, сталкиваются с углублением гуманитарного кризиса».
Олешки стали прифронтовым городом осенью 2022-го, когда российская армия под давлением ВСУ отступила с правого берега Днепра и оставила Херсон. С тех пор, как утверждают оккупационные власти, атаки ВСУ мешают им заниматься восстановлением Олешек — в том числе после наводнения 2023 года — и доставлять в город продукты и лекарства.
По мере того, как в боевых действиях все чаще применялись FPV-дроны
, Олешки, как и Херсон на другом берегу Днепра, становились все более опасным местом. Линия фронта проходит как раз между двумя городами, по реке, и беспилотникам нужно всего несколько минут, чтобы пересечь Днепр и выйти на цель.
Но дроны — не единственная угроза в городе и его окрестностях. Территорию вокруг города заминировали так плотно, что к началу 2026 года въехать и выехать оттуда стало очень сложно. Именно это привело к резкому ухудшению обстановки в Олешках, говорила Татьяна Гасаненко, которая пытается поддерживать связь с жителями города.
Огороды в Олешках превратились в смертоносную полосу препятствий. Соседи рассказали Никите, что участок вокруг его дома, покинутого в 2022 году, «засыпан минами» — и противотанковыми, и «лепестками»
.
По словам Никиты, в окрестностях города тоже небезопасно: «Берега реки ведь были заминированы, а после потопа [из-за подрыва Каховской ГЭС] эти мины поразносило водой непонятно куда».
«Олешки закрыты со всех сторон, — подытоживает Ксения Архипова. — В этой ловушке — примерно полторы тысячи
человек». С начала российского вторжения население города сократилось почти в 15 раз: по данным Олешковской городской военной администрации, до 2022 года в Олешках жили 22 тысячи человек.
Некоторые горожане, рискуя жизнью, ходят за продуктами пешком — в Раденск, соседнее село. Как и Олешки, оно под контролем России. Эти примерно 20 километров пути крайне опасны: дорога заминирована, а открытая местность простреливается дронами.
Кому-то все же удается раздобыть продукты — ими торгуют на импровизированном рынке в Олешках. От матери Никита узнал, какие там цены: «Я в шоке. Мешок картошки — семь тысяч рублей! Банка кильки стоит тысячу рублей, тогда как в Раденске — 60».
По словам Никиты, знакомая Тамары (его мамы) посоветовала ей обратиться к «каким-то верующим». Он не знает, о ком идет речь, но слышал от матери, что у этих людей больше продуктов, чем у многих других жителей. Через этих людей Тамара смогла получить «пару килограммов гречки, макароны, тушенку, масло, муку — всего по чуть-чуть».
Никита и сам пытается организовать доставку продуктов Тамаре через благотворительные организации в близлежащих городах, но пока безуспешно.
Гуманитарные грузы в заблокированный город иногда отправляют ВСУ. С марта украинские военные используют дроны, которые могут поднять до 10 килограммов груза. Коробки с тушенкой, мукой, сухарями, маслом и крупами сбрасывают прямо на Олешки.
Коробки с гуманитарной помощью, доставленные дронами ВСУ
34-я отдельная бригада морской пехоты «Борисфен» / Facebook
Но это не регулярное снабжение, и посылки достаются не всем горожанам. «Посылка весом десять кило — это одной семье на неделю. А дальше?» — добавляет Ксения Архипова.
27 сентября ВСУ забросили в Олешки с помощью дронов самую крупную за все время партию продуктов: по заявлению военных, примерно на 100 заранее выбранных точек сбросили около четырех тонн продуктов. После этого Архипова получила от местных много радостных сообщений. Она показывает «Медузе» одно из них: «Пацанам просто огромнейшее спасибо, огромнейшее. Господи, низкий им поклон!»
Дроны ВСУ сбрасывают коробки с гуманитарной помощью на Олешки. 27 сентября 2026 года
Канал главы Херсонской ОВА Алексадра Прокудина в телеграме / Reuters / Scanpix / LETA
В ночь на 4 октября ВСУ провела еще одну операцию по доставке четырех тонн гуманитарной помощи в Олешки с помощью дронов.
По данным «Украинской правды», за четыре года оккупации Олешек в городе ни разу официально не организовывали эвакуацию. Весной оккупационные власти впервые пообещали жителям Олешек вывезти их в более безопасные населенные пункты. В надежде, что это действительно произойдет, волонтерка Архипова принялась координировать людей в телеграм-чате.
Жительница Олешек Светлана, покинувшая свой дом с цветущим садом в 2022 году, следила за сообщениями Архиповой в чате — и 5 марта написала соседке: «Олечка, на высшем уровне решается вопрос об эвакуации жителей Олешек. Собирают списки людей, чтобы точно знать, сколько нужно автобусов».
Ксения вспоминает, как «все надеялись, что приедет Красный крест, и всех вывезут»:
По словам Ксении Архиповой, поверив слухам про Красный крест и организованную эвакуацию, люди упустили последнюю реальную возможность уехать на попутках: «Большинство из тех 200 человек до сих пор в Олешках. Только 67 в итоге рискнули выйти пешком».
Пешую эвакуацию из Олешек удаленно координируют волонтеры, рассказывает Ксения. Они разрабатывают план на основе информации, которой с ними делятся горожане — когда им удается выйти на связь.
Жители Олешек во время эвакуации в мае 2026 года
@khersonoleshky / Telegram
При этом последний «коридор возможностей» для пешей эвакуации, говорит Архипова, открылся 10 сентября, примерно на две недели — тогда, по ее словам, российские военные разминировали участок одной из дорог, ведущих из города.
Первым делом горожане добираются до соседнего Раденска (тоже оккупированного Россией). Проделав этот путь, некоторые «вообще не в состоянии двигаться», продолжает Ксения:
По словам волонтерки, те из выехавших, кто сначала не хотел эвакуироваться, «все до одного жалеют, что так надолго застряли». «Я на них кричу: „Я же говорила вам уезжать и год, и два, и три назад!“ А они отвечают: „Ксюша, тяжело все бросить. Это ты молодая: развернулась и уехала. А мы так не можем“».
Также среди тех, кому Архипова помогла уехать из города, есть беженцы, долго не верившие, что им в самом деле грозит опасность. По словам волонтерки, они решались на эвакуацию, только когда погибал кто-то из их близких.
После спасения из оккупации жители Олешек смогут рассчитывать на поддержку
, предусмотренную Украиной для эвакуированных и внутренне перемещенных лиц (ВПЛ). «[Но] пока они оформят и дождутся этих жалких двух тысяч гривен [примерно 40 евро или 3800 рублей], что им все это время делать?» — говорит Ксения.
Время от времени у нее получается убедить украинские благотворительные фонды и российские антивоенные организации помочь беженцам из Олешек.
Сейчас «коридор возможностей» для эвакуации снова закрылся, говорит Архипова.
Омбудсмен Украины Дмитрий Лубинец убежден: эвакуацию жителей Олешек реально провести за один день.
Ксения с этим согласна:
28 сентября назначенный Кремлем губернатор оккупированной части Херсонской области Владимир Сальдо дал интервью телеканалу «Вести». На вопрос, есть ли возможность и необходимость провести полную эвакуацию из Олешек, он ответил так:
Через два дня после выхода интервью Сальдо Ксения Архипова узнала, что несколько жителей Олешек вновь пытались пешком дойти до Раденска за продуктами. Она опубликовала в городском чате объявление:
Вне зависимости от заявлений Сальдо, многие жители Олешек действительно не хотят или не могут выбраться оттуда. Например, мама Никиты не готова бросить дом, рассказывает он сам: «Говорит, если уедет, то все растащат. „Да и кому мы там [вне родного города] нужны?“»
О страхе остающихся в Олешках жителей перед мародерами говорит и Ксения Архипова.
Из разговоров с горожанами она знает, что примерно в середине сентября в Олешках произошла ротация российских военных: «Сейчас заехали вежливые: могут прийти попросить еды, [говорят] „мы вас не трогаем, вы нас не трогайте“, — пересказывает Ксения истории своих знакомых. — А до этого были такие, что отбирали все. Или выгоняли из домов на улицу, потому что у тех есть солнечные панели, а значит, и свет».
Среди тех, кто не может уехать из города, — те, кого Архипова называет «бездо́ками». Это жители Олешек, чьи украинские паспорта и прочие документы были утрачены во время наводнения после подрыва Каховской ГЭС. Получать российские паспорта они не захотели.
Теперь для эвакуации из Олешек этим людям нужен хотя бы какой-то паспорт — документы требуют показать как оккупационные власти, так и пограничники по дороге на подконтрольную Украине территорию. Получить паспорт РФ без других документов очень сложно, для этого сначала необходимо подтвердить в оккупационных органах свою личность.
Бюрократические препятствия сопровождаются дополнительными проверками и боевыми действиями, из-за которых перемещаться между инстанциями просто опасно.
34-я отдельная бригада морской пехоты «Борисфен» / Facebook
«У меня есть знакомые, которые уже три года занимаются восстановлением документов, — рассказывает Архипова. — У них есть свидетели
, у них идут суды, они уже все [инстанции] объездили. А паспорт им все равно не дают».
Без документов, рассуждает Ксения, невозможно пересечь ни один крупный КПП: «Ни Новоазовск, ни Чонгар, ни Армянск их просто не пропустят. Эти люди — в клетке».
Других остающихся в Олешках горожан Ксения называет «маломобами»: это лежачие больные и люди в возрасте, которых невозможно эвакуировать без спецтранспорта и сопровождения.
Помимо этого, отмечает Ксения, в городе есть и те, кто просто боится процедуры фильтрации на российских КПП. По наблюдениям Human Rights Watch, ее нередко проходят даже мирные жители, которые выбираются с оккупированных территорий в области, подконтрольные Украине, — а не только те, кто въезжает в Россию.
«Те, кто выезжал позже меня, рассказывают, что Олешки просто не узнать. Города больше нет. Не осталось ни магазинов, ни почты, — рассказывает „Медузе“ Никита. — Я сам смотрю на фотографии и далеко не все места узнаю».
Авиаудар в районе машиностроительного завода «Аметист» в Олешках. Май 2026 года
«Наш Херсон» / Facebook
Ксения Архипова добавляет, что в Олешках «люди живут в изолированном мире»: «Хуже, чем было после потопа [из-за подрыва Каховской ГЭС]. В Олешках разруха и бардак. Нет администрации и полиции. Не ездят машины, в лучшем случае — велосипеды».
«Единственным целым островком» в Олешках Архипова называет больницу. Раньше там давали еду тем, кто был совсем обессилен из-за недоедания. Но в последнее время учреждение «работает на последнем издыхании: нет ни медикаментов, ни топлива — ничего».
Никита тоже знает от матери, что в городе дефицит лекарств, и вспоминает, как случайно услышал слова российского военного, когда еще сам был в Олешках: «Зачем вам лекарства? Считайте, что вас уже нет».
Тем не менее, пока, по словам Архиповой, в больнице пока могут оказывать помощь: «Там остались врачи, работавшие еще до войны, хотя у них были возможности уехать. Говорили: „Я никуда не поеду. Что люди без меня будут делать?“ Недавно 11-летний мальчик наступил на „лепесток“, потерял ногу. Если бы не эти хирурги, кто бы провел ампутацию? Ребенок просто истек бы кровью».
Тех, кто погибает в результате боевых действий, оккупационные власти не разрешают хоронить, говорит волонтерка. «Новая газета» писала, что в городе «некому оформлять» смерти — но Архипова сомневается, что похороны откладывают именно из-за этого.
Она указывает, что тех, кто умирает от естественных причин, продолжают хоронить. «Им [оккупационным властям] нужна судебно-медицинская экспертиза, чтобы судмедэксперт написал: „Эти люди погибли из-за ВСУ“, — объясняет волонтерка. — А нужна она для того, чтобы потом эти данные передать в ООН [и обвинить Украину]. Вот такая схема».
Последствия обстрелов в Олешках. Август 2026 года
@khersonoleshky / Telegram
Смотреть на Медузе.
Единственный способ похоронить тех, кто погиб в результате боевых действий, говорит Ксения, — «втихую на огороде». Но это опасно: оккупационные власти считают такие «стихийные захоронения» незаконными. «Одна девочка похоронила соседа, погибшего во время обстрела, в его же огороде. Так ее потом тягали два года по судам — не она ли его убила? Еще и труп приехали откопали», — рассказывает Архипова. Связаться с жительницей Олешек, о которой рассказывает волонтер, «Медузе» не удалось.
Что умерших в результате естественных причин разрешают хоронить, «Медузе» подтверждают Никита, у которого в оккупации скончался отец, и Светлана, чей муж Игорь тоже решил остаться в родном городе, но затем заболел и умер в госпитале. Светлана говорит, что «по нынешним временам» Игоря похоронили «как короля». Она смогла передать знакомым в Олешки деньги, и те организовали церемонию.
«Мне отчитались обо всем: как рыли могилу, как батюшка отпел, сколько венков положили, какой крест поставили, — перечисляет Светлана. — Похоронили моего Игоря даже не в одном, а сразу в двух целлофановых мешках, что было сложно, потому что мешки у них там [в больнице] в дефиците, и за каждый надо расписываться».
На вопрос, почему мужа похоронили не в гробу, Светлана отвечает: «В Олешках гробов не осталось». Так ей сказала знакомая, которая организовывала похороны. Светлана этому верит: завозить новые гробы в Олешки возможности нет, а добывать древесину в лесу опасно — он заминирован и простреливается дронами.
Никита говорит «Медузе», что мать иногда рассказывает ему о своих погибших знакомых. «В марте погибла женщина — был прилет по магазину, когда она стояла в очереди. Ее муж с весны не может забрать тело — не отдают», — приводит пример Никита.
По словам Ксении Архиповой, морг — это «маленький домик недалеко от больницы», где тела «просто складируются». «С января без холодильника лежит тело в пакете. Что от него останется?» — добавляет Архипова.
Издание The Insider писало, что холодильники в морге не работают, поскольку нет топлива для больничного генератора. А глава городской военной администрации Татьяна Гасаненко говорила, что морг фактически перестал функционировать еще после подрыва Каховской ГЭС. По ее данным, в последние месяцы тела складывают в подвале больницы.
Иногда, утверждают собеседники «Медузы», тела остаются лежать прямо на улице. «Русские [солдаты] лежат на дорогах неделями, свои их не забирают, — заявляет Никита. — Собаки растаскивают тела. Для мамы это уже будничные моменты: собака оторвала руку или ногу и побежала».
О том, что бездомные собаки в Олешках питаются человеческими телами, рассказывает «Медузе» и Ксения Архипова. Украинское издание «Громадське» также писало, что собаки раскапывают неглубокие могилы в огородах и «таскают куски тел», а «Украинская правда» сообщала, что на улицах города лежат тела не только российских военных, но и погибших мирных жителей.
В последние дни сентября Никита снова созванивался с матерью. Тамара рассказала сыну, что сходила к врачу. «Мама говорит, по больнице ходить тяжело, — говорит Никита. — Везде трупный запах».
в Херсонской области живут в оккупации. В 2023-м город затопило после подрыва Каховской ГЭС: наводнение разрушило десятки жилых кварталов и всю инфраструктуру. Осенью 2026-го Олешки оказались в изоляции. Там гуманитарная катастрофа: в городе нет электричества, еды и лекарств. Все выезды заминированы и перекрыты российскими военными. «Медуза» поговорила с теми, кому чудом удается поддерживать связь с остающимися в Олешках людьми. Вот что они нам рассказали.
— Ой, какой у тебя здесь запах!
Бывшая жительница Олешек Светлана (имя изменено), бежавшая из города от войны еще в 2022 году, с улыбкой вспоминает свой сад — и как ему делала комплименты ее знакомая Нина. До большой войны Нина по четвергам привозила Светлане домашнее молоко.
«У меня было 12 соток, и по всему периметру я рассадила кусты пионов. Аромат стоял опьяняющий! — рассказывает Светлана. — Нина спросила, почему я не несу цветы на рынок. А как можно продавать такую красоту?»
Двор Светланы утопал в цветах до осени. И не только у нее. «Горожане будто соревновались, у кого палисадник наряднее. Олешки цвели и пахли».
Землю, на которой она прожила три десятка лет, Светлана называет «родючей», что с украинского переводится как «плодородная»:
Палку в землю воткнешь — и та прорастает. У всех было все: помидоры, огурцы, плодовые сады… У меня росло 14 сортов винограда, по три сорта абрикосов и персиков. Урожая было столько, что девать некуда: и продавала, и закатывала. Консервацией делилась с переселенцами с Донбасса — отгружала волонтерам целыми ящиками.По выходным Светлана любила бывать на реке Конке — левом рукаве Днепра. На Конке были пляж и удобные места для рыбалки, на причале можно было сесть на прогулочный катер или пассажирский теплоход до Херсона (по воде между городами — около девяти километров).
Российская связь в оккупированных с первых дней российского вторжения Олешках работает с сильными перебоями. Но благодаря близости к Херсону в случайных местах города до сих пор ловят сети украинских мобильных операторов. Именно так Светлана общается со своими соседями — Ольгой и Дмитрием (имена изменены), — самыми близкими людьми из тех, кто остался у нее в Олешках.
Сейчас новостей от соседей приходит немного. По словам Светланы, из-за постоянного риска попасть под удар дрона они почти не вылезают из подвала. Еще весной Ольга писала Светлане в вайбере: «Нам бы всем здесь выжить».
Через украинские мобильные сети связь с Олешками поддерживает еще один местный житель, тоже бежавший из города в 2022-м, — Никита (имя изменено). Он созванивается со своей мамой Тамарой (имя изменено) каждый день. Для этого Тамаре приходится выходить во двор, ловить сигнал и не сходить с того места, где он обнаружится.
Бывает, что разговор обрывается на полуслове. «Мама убегает от дронов. Слышит звук в небе — и сразу в хату, а там связь пропадает, — объясняет Никита. — Я каждый день по телефону слышу взрывы».
Никита провел в оккупации полгода: не хотел уезжать сразу, думал, что «все это быстро закончится». «Но ко мне приехали [представители оккупационных властей] с обыском и отбили ноги так, что я два месяца не мог нормально ходить. Тогда я понял, что быстро не закончится ничего, и уехал».
Тамара и ее муж Борис (имя изменено) остались в Олешках. По словам Никиты, отец наотрез отказался покидать город — не захотел бросать хозяйство: «Батя говорил: „Посидим тут, авось наладится“. Ничего не наладилось. Он тяжело заболел, и тогда уже мама сказала, что они остаются: отец не перенес бы дорогу. Она его уже похоронила».
После смерти мужа Тамара продолжала откладывать отъезд, потому что не хотела бросать своих двух псов. Но в этом году оба погибли, говорит Никита:
Мама старалась: себе лишнего не сварит, а им отдаст. Но приходилось кормить чем попало. Многие в Олешках сейчас едят портулакГуманитарный кризис в Олешках начался в 2023 году. После подрыва Каховской ГЭС город на 90% затопило, а его инфраструктура оказалась сильно повреждена. С тех пор там нет электричества и газа.
— это такая жирная трава. Мать добавляла ее собакам в еду. Они уже и помидоры ели, и огурцы, и мед, и макароны, пока хоть какой-то запас оставался. Думаю, это их и сгубило.
Потоп в Олешках после подрыва Каховской ГЭС. 10 июня 2023 года
Evgeniy Maloletka / AP / Scanpix / LETA
Украинские военные помогают мирным жителям после потопа в Олешках. 7 июня 2023 года
AP / Scanpix / LETA
Питьевая вода есть только у владельцев скважин. Но для подъема воды из скважины нужен насос, для работы насоса в отсутствие электричества — генератор, а для генератора — топливо. В последний раз его завозили в город тогда же, когда и продукты, — в конце весны 2026 года.
Об этом «Медузе» говорит Ксения Архипова. До вторжения она работала в полиции Олешек, а в 2022-м, во время оккупации, стала помогать местным жителям как волонтерка, чем вызвала недовольство пророссийских властей. После того как ее задержали, Ксении пришлось уехать из родного города на территорию, подконтрольную Украине.
Выбравшись из Олешек, Архипова продолжила координировать помощь землякам — дистанционно: она помогает с доставкой продуктов и лекарств, участвует в организации эвакуации и ведет список погибших в городе во время войны. С начала вторжения по 30 августа она вписала в него 136 имен — это те смерти, которые Архиповой удалось подтвердить.
С весны 2026 года, насколько известно волонтерке, привезти продукты в Олешки не удавалось никому: автомобили попадали под обстрелы и были вынуждены разворачиваться.
«Украинская правда» писала, что к концу лета въехать в город стало невозможно: в небе над Олешками ежедневно происходили столкновения российских и украинских дронов. Сама оккупационная администрация обвиняет ВСУ в блокаде города — и утверждает, что украинские дроны атакуют колонны с гуманитарными грузами.
Ксения Архипова вспоминает:
В мае и июне у людей в Олешках еще были запасы, потом пошел урожай с огородов: виноград, помидоры, картошка, кабачки. Но запасы закончились, и люди начали бить тревогу — еды нет. Мне пишут мамы: «Ксюша, ребенку нечего есть, что делать? Он постоянно голодный». Это какой-то 1933 год, «прекрасная русская культура» во всей красе.Ксения имеет в виду Голодомор
, из-за которого погибли почти четыре миллиона жителей Украинской ССР. По официальной версии Украины, которую поддержали 29 государств (России среди них нет), Голодомор был намеренным геноцидом украинского народа советской властью.
О том, что украинцы, как и в советское время, гибнут от голода по вине России, говорит и Никита: «Не укладывается в голове, что такое может быть в нынешнее время. Это конкретный Голодомор».
В июле оккупационные власти Херсонской области отрицали гуманитарную катастрофу. Однако в августе признали, что в Олешках и прилегающих селах нет воды и света, а коммунальные службы не выезжают на ремонт из-за обстрелов.
21 сентября пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков назвал ситуацию в городе, захваченном Россией, «критической». «Киевский режим делает все, чтобы препятствовать поставкам [еды и лекарств]. Российские военные продолжают работать, чтобы эту ситуацию разрешить», — заявил он.
О кризисе в Олешках говорил украинский президент Владимир Зеленский. В мае в одном из своих вечерних обращений он сказал: «Очень тяжелая ситуация именно на этой части оккупированной территории, очень сложно проводить эвакуацию людей. И важно, чтобы международные организации — все, кто способен помочь с этим, — были задействованы и действовали активно».
Возможностей получить продукты у жителей Олешек крайне мало — по данным украинских властей, город в полной блокаде.
Глава Олешковской городской военной администрации Татьяна Гасаненко в комментарии «Украинской правде» рассказала, что российские военные заминировали все выезды из Олешек:
У людей есть два пути: либо умереть своей смертью от голода, либо попасть под дрон или артиллерийский обстрел и быть расстрелянными. Третьего варианта нет.При этом в комментарии «Украинской правде» военнослужащий 34-й отдельной бригады морской пехоты ВСУ «Борисфен» Евгений Воронецкий рассказал, что некоторые пути из Олешек заминированы бойцами ВСУ — это было сделано, чтобы российские военные не могли подвозить оружие. Воронецкий уточняет, что основную дорогу из Олешек украинские военные оставляют свободной, чтобы мирные жители могли выехать из города. По его словам, они даже помогают людям пройти по ней и иногда ведут их дронами по относительно безопасному маршруту.
В 2023 году россияне минировали поля у города, опасаясь высадки десанта ВСУ на левом берегу Днепра. Подтверждений, что российская армия продолжила минировать основные дороги вокруг Олешек нет; стороны обвиняют в этом друг друга.
Руководитель Центра
изучения оккупации, бывший советник мэра Мариуполя Петр Андрющенко утверждает в разговоре с украинским изданием NV, что российские войска используют горожан как живой щит: «Это настоящая гуманитарная катастрофа, причем полностью созданная россиянами ради военного прикрытия».
34-я отдельная бригада морской пехоты «Борисфен» / Facebook
Миссия ООН по мониторингу прав человека в Украине 25 июня сообщала, что «тысячи мирных жителей, которые оказались в ловушке в прифронтовых общинах на юге Украины, сталкиваются с углублением гуманитарного кризиса».
Олешки стали прифронтовым городом осенью 2022-го, когда российская армия под давлением ВСУ отступила с правого берега Днепра и оставила Херсон. С тех пор, как утверждают оккупационные власти, атаки ВСУ мешают им заниматься восстановлением Олешек — в том числе после наводнения 2023 года — и доставлять в город продукты и лекарства.
По мере того, как в боевых действиях все чаще применялись FPV-дроны
, Олешки, как и Херсон на другом берегу Днепра, становились все более опасным местом. Линия фронта проходит как раз между двумя городами, по реке, и беспилотникам нужно всего несколько минут, чтобы пересечь Днепр и выйти на цель.
Но дроны — не единственная угроза в городе и его окрестностях. Территорию вокруг города заминировали так плотно, что к началу 2026 года въехать и выехать оттуда стало очень сложно. Именно это привело к резкому ухудшению обстановки в Олешках, говорила Татьяна Гасаненко, которая пытается поддерживать связь с жителями города.
Огороды в Олешках превратились в смертоносную полосу препятствий. Соседи рассказали Никите, что участок вокруг его дома, покинутого в 2022 году, «засыпан минами» — и противотанковыми, и «лепестками»
.
По словам Никиты, в окрестностях города тоже небезопасно: «Берега реки ведь были заминированы, а после потопа [из-за подрыва Каховской ГЭС] эти мины поразносило водой непонятно куда».
«Олешки закрыты со всех сторон, — подытоживает Ксения Архипова. — В этой ловушке — примерно полторы тысячи
человек». С начала российского вторжения население города сократилось почти в 15 раз: по данным Олешковской городской военной администрации, до 2022 года в Олешках жили 22 тысячи человек.
Некоторые горожане, рискуя жизнью, ходят за продуктами пешком — в Раденск, соседнее село. Как и Олешки, оно под контролем России. Эти примерно 20 километров пути крайне опасны: дорога заминирована, а открытая местность простреливается дронами.
Кому-то все же удается раздобыть продукты — ими торгуют на импровизированном рынке в Олешках. От матери Никита узнал, какие там цены: «Я в шоке. Мешок картошки — семь тысяч рублей! Банка кильки стоит тысячу рублей, тогда как в Раденске — 60».
По словам Никиты, знакомая Тамары (его мамы) посоветовала ей обратиться к «каким-то верующим». Он не знает, о ком идет речь, но слышал от матери, что у этих людей больше продуктов, чем у многих других жителей. Через этих людей Тамара смогла получить «пару килограммов гречки, макароны, тушенку, масло, муку — всего по чуть-чуть».
Никита и сам пытается организовать доставку продуктов Тамаре через благотворительные организации в близлежащих городах, но пока безуспешно.
Гуманитарные грузы в заблокированный город иногда отправляют ВСУ. С марта украинские военные используют дроны, которые могут поднять до 10 килограммов груза. Коробки с тушенкой, мукой, сухарями, маслом и крупами сбрасывают прямо на Олешки.
Коробки с гуманитарной помощью, доставленные дронами ВСУ
34-я отдельная бригада морской пехоты «Борисфен» / Facebook
Но это не регулярное снабжение, и посылки достаются не всем горожанам. «Посылка весом десять кило — это одной семье на неделю. А дальше?» — добавляет Ксения Архипова.
27 сентября ВСУ забросили в Олешки с помощью дронов самую крупную за все время партию продуктов: по заявлению военных, примерно на 100 заранее выбранных точек сбросили около четырех тонн продуктов. После этого Архипова получила от местных много радостных сообщений. Она показывает «Медузе» одно из них: «Пацанам просто огромнейшее спасибо, огромнейшее. Господи, низкий им поклон!»
Дроны ВСУ сбрасывают коробки с гуманитарной помощью на Олешки. 27 сентября 2026 года
Канал главы Херсонской ОВА Алексадра Прокудина в телеграме / Reuters / Scanpix / LETA
В ночь на 4 октября ВСУ провела еще одну операцию по доставке четырех тонн гуманитарной помощи в Олешки с помощью дронов.
По данным «Украинской правды», за четыре года оккупации Олешек в городе ни разу официально не организовывали эвакуацию. Весной оккупационные власти впервые пообещали жителям Олешек вывезти их в более безопасные населенные пункты. В надежде, что это действительно произойдет, волонтерка Архипова принялась координировать людей в телеграм-чате.
Жительница Олешек Светлана, покинувшая свой дом с цветущим садом в 2022 году, следила за сообщениями Архиповой в чате — и 5 марта написала соседке: «Олечка, на высшем уровне решается вопрос об эвакуации жителей Олешек. Собирают списки людей, чтобы точно знать, сколько нужно автобусов».
Ксения вспоминает, как «все надеялись, что приедет Красный крест, и всех вывезут»:
Русские начали призывать: «Приходите в больницу, записывайтесь, оставляйте свои контактные телефоны. Мы должны понимать, сколько направлять вам автобусов. Мы должны посчитать вас, кто лежачий, кто не лежачий». В списках было больше 200 человек. Но никакой эвакуации не случилось.Украинский омбудсмен Дмитрий Лубинец заявил, не уточняя дат, что Киев согласовал с российской стороной «четкие алгоритмы» эвакуации, заручившись поддержкой международного Красного креста. Но Россия, по его словам, затормозила процесс: «Российская сторона после проведенных переговоров уже долгое время не подтверждает свою готовность провести гуманитарную миссию по эвакуации людей».
По словам Ксении Архиповой, поверив слухам про Красный крест и организованную эвакуацию, люди упустили последнюю реальную возможность уехать на попутках: «Большинство из тех 200 человек до сих пор в Олешках. Только 67 в итоге рискнули выйти пешком».
Пешую эвакуацию из Олешек удаленно координируют волонтеры, рассказывает Ксения. Они разрабатывают план на основе информации, которой с ними делятся горожане — когда им удается выйти на связь.
Жители Олешек во время эвакуации в мае 2026 года
@khersonoleshky / Telegram
При этом последний «коридор возможностей» для пешей эвакуации, говорит Архипова, открылся 10 сентября, примерно на две недели — тогда, по ее словам, российские военные разминировали участок одной из дорог, ведущих из города.
Первым делом горожане добираются до соседнего Раденска (тоже оккупированного Россией). Проделав этот путь, некоторые «вообще не в состоянии двигаться», продолжает Ксения:
Приходят грязные, худые, у них нет ничего. Они иногда весят меньше 50 килограммов, кожа да кости. Ни одежды, ни обуви, ни денег — ни дома. Недавно на тачке вывезли 87-летнюю бабушку. Когда она увидела хлеб, то достала платочек, положила туда краюху, прижала к груди и говорит: «Я не отдам, это мой хлеб».В Раденске беженцев из Олешек расселяют у добровольцев, готовых их принять, и «они просто отлеживаются несколько дней», говорит Ксения. Некоторых размещают в пустующих нежилых помещениях, например, магазинах. Потом те, у кого есть возможность, выбираются на свободные украинские территории — через Россию и Европу. С начала сентября из оккупации выехали около 30 жителей Олешек.
По словам волонтерки, те из выехавших, кто сначала не хотел эвакуироваться, «все до одного жалеют, что так надолго застряли». «Я на них кричу: „Я же говорила вам уезжать и год, и два, и три назад!“ А они отвечают: „Ксюша, тяжело все бросить. Это ты молодая: развернулась и уехала. А мы так не можем“».
Также среди тех, кому Архипова помогла уехать из города, есть беженцы, долго не верившие, что им в самом деле грозит опасность. По словам волонтерки, они решались на эвакуацию, только когда погибал кто-то из их близких.
После спасения из оккупации жители Олешек смогут рассчитывать на поддержку
, предусмотренную Украиной для эвакуированных и внутренне перемещенных лиц (ВПЛ). «[Но] пока они оформят и дождутся этих жалких двух тысяч гривен [примерно 40 евро или 3800 рублей], что им все это время делать?» — говорит Ксения.
Время от времени у нее получается убедить украинские благотворительные фонды и российские антивоенные организации помочь беженцам из Олешек.
Сейчас «коридор возможностей» для эвакуации снова закрылся, говорит Архипова.
Омбудсмен Украины Дмитрий Лубинец убежден: эвакуацию жителей Олешек реально провести за один день.
Ксения с этим согласна:
Все, что нужно, — это разминировать дорогу и загнать [в город], грубо говоря, четыре больших автобуса. Люди сами выйдут, а маломобильных вывезут на тачках. Всех посадить и вывезти — три часа на всю операцию! Почему так не делается? Потому что Россия недоговороспособна.В конце сентября министр иностранных дел Украины Андрей Сибига рассказал о кризисе в Олешках в обращении к ООН и международному Красному кресту. ОБСЕ после требования Украины призвала Россию обеспечить международным организациям доступ в Олешки, снабдить местных жителей продуктами и лекарствами, а также дать им возможность безопасно выехать из города.
28 сентября назначенный Кремлем губернатор оккупированной части Херсонской области Владимир Сальдо дал интервью телеканалу «Вести». На вопрос, есть ли возможность и необходимость провести полную эвакуацию из Олешек, он ответил так:
Возможности такие, конечно же, есть. Но давайте постараемся понять тех жителей, которые там находятся. Взять их и сейчас силком оттуда вывезти — наверное, это будет неправильно и несправедливо. Те, кто хотел выехать, уже выехали. Ни для кого там нет ограничений.Затем Сальдо добавил: «Нам нужно сделать все для того, чтобы они [местные жители] могли там получить все необходимое для жизни: топливо, продукты, медикаменты, связь».
Через два дня после выхода интервью Сальдо Ксения Архипова узнала, что несколько жителей Олешек вновь пытались пешком дойти до Раденска за продуктами. Она опубликовала в городском чате объявление:
Вне зависимости от заявлений Сальдо, многие жители Олешек действительно не хотят или не могут выбраться оттуда. Например, мама Никиты не готова бросить дом, рассказывает он сам: «Говорит, если уедет, то все растащат. „Да и кому мы там [вне родного города] нужны?“»
О страхе остающихся в Олешках жителей перед мародерами говорит и Ксения Архипова.
Из разговоров с горожанами она знает, что примерно в середине сентября в Олешках произошла ротация российских военных: «Сейчас заехали вежливые: могут прийти попросить еды, [говорят] „мы вас не трогаем, вы нас не трогайте“, — пересказывает Ксения истории своих знакомых. — А до этого были такие, что отбирали все. Или выгоняли из домов на улицу, потому что у тех есть солнечные панели, а значит, и свет».
Среди тех, кто не может уехать из города, — те, кого Архипова называет «бездо́ками». Это жители Олешек, чьи украинские паспорта и прочие документы были утрачены во время наводнения после подрыва Каховской ГЭС. Получать российские паспорта они не захотели.
Теперь для эвакуации из Олешек этим людям нужен хотя бы какой-то паспорт — документы требуют показать как оккупационные власти, так и пограничники по дороге на подконтрольную Украине территорию. Получить паспорт РФ без других документов очень сложно, для этого сначала необходимо подтвердить в оккупационных органах свою личность.
Бюрократические препятствия сопровождаются дополнительными проверками и боевыми действиями, из-за которых перемещаться между инстанциями просто опасно.
34-я отдельная бригада морской пехоты «Борисфен» / Facebook
«У меня есть знакомые, которые уже три года занимаются восстановлением документов, — рассказывает Архипова. — У них есть свидетели
, у них идут суды, они уже все [инстанции] объездили. А паспорт им все равно не дают».
Без документов, рассуждает Ксения, невозможно пересечь ни один крупный КПП: «Ни Новоазовск, ни Чонгар, ни Армянск их просто не пропустят. Эти люди — в клетке».
Других остающихся в Олешках горожан Ксения называет «маломобами»: это лежачие больные и люди в возрасте, которых невозможно эвакуировать без спецтранспорта и сопровождения.
Помимо этого, отмечает Ксения, в городе есть и те, кто просто боится процедуры фильтрации на российских КПП. По наблюдениям Human Rights Watch, ее нередко проходят даже мирные жители, которые выбираются с оккупированных территорий в области, подконтрольные Украине, — а не только те, кто въезжает в Россию.
«Те, кто выезжал позже меня, рассказывают, что Олешки просто не узнать. Города больше нет. Не осталось ни магазинов, ни почты, — рассказывает „Медузе“ Никита. — Я сам смотрю на фотографии и далеко не все места узнаю».
Авиаудар в районе машиностроительного завода «Аметист» в Олешках. Май 2026 года
«Наш Херсон» / Facebook
Ксения Архипова добавляет, что в Олешках «люди живут в изолированном мире»: «Хуже, чем было после потопа [из-за подрыва Каховской ГЭС]. В Олешках разруха и бардак. Нет администрации и полиции. Не ездят машины, в лучшем случае — велосипеды».
«Единственным целым островком» в Олешках Архипова называет больницу. Раньше там давали еду тем, кто был совсем обессилен из-за недоедания. Но в последнее время учреждение «работает на последнем издыхании: нет ни медикаментов, ни топлива — ничего».
Никита тоже знает от матери, что в городе дефицит лекарств, и вспоминает, как случайно услышал слова российского военного, когда еще сам был в Олешках: «Зачем вам лекарства? Считайте, что вас уже нет».
Тем не менее, пока, по словам Архиповой, в больнице пока могут оказывать помощь: «Там остались врачи, работавшие еще до войны, хотя у них были возможности уехать. Говорили: „Я никуда не поеду. Что люди без меня будут делать?“ Недавно 11-летний мальчик наступил на „лепесток“, потерял ногу. Если бы не эти хирурги, кто бы провел ампутацию? Ребенок просто истек бы кровью».
Тех, кто погибает в результате боевых действий, оккупационные власти не разрешают хоронить, говорит волонтерка. «Новая газета» писала, что в городе «некому оформлять» смерти — но Архипова сомневается, что похороны откладывают именно из-за этого.
Она указывает, что тех, кто умирает от естественных причин, продолжают хоронить. «Им [оккупационным властям] нужна судебно-медицинская экспертиза, чтобы судмедэксперт написал: „Эти люди погибли из-за ВСУ“, — объясняет волонтерка. — А нужна она для того, чтобы потом эти данные передать в ООН [и обвинить Украину]. Вот такая схема».
Последствия обстрелов в Олешках. Август 2026 года
@khersonoleshky / Telegram
Смотреть на Медузе.
Единственный способ похоронить тех, кто погиб в результате боевых действий, говорит Ксения, — «втихую на огороде». Но это опасно: оккупационные власти считают такие «стихийные захоронения» незаконными. «Одна девочка похоронила соседа, погибшего во время обстрела, в его же огороде. Так ее потом тягали два года по судам — не она ли его убила? Еще и труп приехали откопали», — рассказывает Архипова. Связаться с жительницей Олешек, о которой рассказывает волонтер, «Медузе» не удалось.
Что умерших в результате естественных причин разрешают хоронить, «Медузе» подтверждают Никита, у которого в оккупации скончался отец, и Светлана, чей муж Игорь тоже решил остаться в родном городе, но затем заболел и умер в госпитале. Светлана говорит, что «по нынешним временам» Игоря похоронили «как короля». Она смогла передать знакомым в Олешки деньги, и те организовали церемонию.
«Мне отчитались обо всем: как рыли могилу, как батюшка отпел, сколько венков положили, какой крест поставили, — перечисляет Светлана. — Похоронили моего Игоря даже не в одном, а сразу в двух целлофановых мешках, что было сложно, потому что мешки у них там [в больнице] в дефиците, и за каждый надо расписываться».
На вопрос, почему мужа похоронили не в гробу, Светлана отвечает: «В Олешках гробов не осталось». Так ей сказала знакомая, которая организовывала похороны. Светлана этому верит: завозить новые гробы в Олешки возможности нет, а добывать древесину в лесу опасно — он заминирован и простреливается дронами.
Никита говорит «Медузе», что мать иногда рассказывает ему о своих погибших знакомых. «В марте погибла женщина — был прилет по магазину, когда она стояла в очереди. Ее муж с весны не может забрать тело — не отдают», — приводит пример Никита.
По словам Ксении Архиповой, морг — это «маленький домик недалеко от больницы», где тела «просто складируются». «С января без холодильника лежит тело в пакете. Что от него останется?» — добавляет Архипова.
Издание The Insider писало, что холодильники в морге не работают, поскольку нет топлива для больничного генератора. А глава городской военной администрации Татьяна Гасаненко говорила, что морг фактически перестал функционировать еще после подрыва Каховской ГЭС. По ее данным, в последние месяцы тела складывают в подвале больницы.
Иногда, утверждают собеседники «Медузы», тела остаются лежать прямо на улице. «Русские [солдаты] лежат на дорогах неделями, свои их не забирают, — заявляет Никита. — Собаки растаскивают тела. Для мамы это уже будничные моменты: собака оторвала руку или ногу и побежала».
О том, что бездомные собаки в Олешках питаются человеческими телами, рассказывает «Медузе» и Ксения Архипова. Украинское издание «Громадське» также писало, что собаки раскапывают неглубокие могилы в огородах и «таскают куски тел», а «Украинская правда» сообщала, что на улицах города лежат тела не только российских военных, но и погибших мирных жителей.
В последние дни сентября Никита снова созванивался с матерью. Тамара рассказала сыну, что сходила к врачу. «Мама говорит, по больнице ходить тяжело, — говорит Никита. — Везде трупный запах».
