Цукерберг злодей, журналисты герои, демократия в опасности. Мы пересказали вам фильм Аарона Соркина «Социальная расплата». Теперь, если хотите, можете его не смотреть
0
В мировом прокате — «Социальная расплата» Аарона Соркина. Технически это сиквел фильма «Социальная сеть» Дэвида Финчера о создании Facebook, где Марка Цукерберга играл Джесси Айзенберг — та картина вышла в 2010 году. Однако за прошедшие 16 лет Айзенбергу надоело, что его ассоциируют с Цукербергом — поэтому в фильме его нет: техномагната играет Джереми Стронг из «Ученика» и «Наследников». А Соркин, получивший «Оскар» за сценарий к первой части, теперь выступает еще и режиссером. В основе новой картины — серия материалов The Wall Street Journal «The Facebook Files», выходившая в 2021 году: благодаря утечке журналист Джефф Хорвиц сумел доказать, что компания сознательно игнорирует распространение вредного и опасного контента в ее соцсетях. Кинокритик Антон Долин посмотрел фильм и увидел только набор прописных истин.
У «Социальной расплаты» Аарона Соркина, формального сиквела «Социальной сети» Дэвида Финчера, есть только одно ощутимое преимущество перед выдающимся фильмом-предшественником: даже касаясь событий вчерашних, автор умудряется затронуть самый болезненный нерв дня сегодняшнего. Но это же — и ахиллесова пята. «Социальная сеть» при помощи блестящей драматургии того же Соркина и саркастической режиссуры Финчера возводила современный бизнес к шекспировским прототипам, «Социальная расплата» уплощает ту же проблематику до злободневной колонки из популярного еженедельника.
Sony Pictures Entertainment
Самая правильная стратегия — не пытаться увидеть в двух картинах дилогию. Тут показаны разные эпохи Facebook, между двумя версиями Марка Цукерберга — сыгранного Джесси Айзенбергом и Джереми Стронгом — нет буквально ничего общего. Жанры у картин разные: первая была остроумной деконструкцией байопика, вторая — конвенциональная драма, основанная на подлинном журналистском расследовании. Цукерберг в «Социальной расплате» — персонаж второго плана, без которого при желании вовсе можно было бы обойтись. В этом смысле драматургические основы тоже мало в чем схожи, пусть у них и один автор — несравненный мастер диалога (но не сюжета) Соркин.
Намек на художественное единство есть только в визуальном решении: за холодно-отстраненную, будто аналитическую камеру вновь отвечает Джефф Кроненвет. Но звучат два фильма опять-таки очень по-разному — Трент Резнор с Аттикусом Россом создали новаторский саундтрек, Александр Деспла написал функциональную и довольно бесцветную музыку.
Пролог «Социальной расплаты» — она поделена на три акта с отдельными подзаголовками, что подчеркивает театральность стиля — оригинален и одновременно неуместен, невзирая на попытки Соркина подчеркнуть его символический вес. Нетрезвая блондинка на обочине шоссе ждет эвакуатора для своей заглохшей машины, рядом притормаживают темнокожие полицейские. Сперва вежливо, потом все более настойчиво они пытаются помочь незнакомке, а после сопротивления с ее стороны — препроводить в участок. Та в ответ осыпает их расистскими оскорблениями, одновременно снимая на смартфон.
Уже после этого мы видим другую женщину, которая ошарашенно смотрит получившееся видео на мониторе своего компьютера. Это Фрэнсис Хоген, главная героиня фильма. Одна из многочисленных разработчиц и инженерок Facebook (это давно не стартап, как в «Социальной сети», а могущественная корпорация), она застенчиво пытается привлечь внимание вышестоящих менеджеров к обнаруженной проблеме.
По ее наблюдениям, большинство пользователей в самые экстремистские «группы» Facebook вербуются алгоритмом, которому выгодно разгонять ненависть и агрессию. Это случайный баг или осознанно допущенная фича? Начальство, как водится, не дослушивает до конца. Именно это побуждает Фрэнсис втайне обратиться к Джеффу Хорвицу — влиятельному репортеру Wall Street Journal, убежденному технофобу и первоклассному расследователю, который как раз начинает работать над материалом об устройстве Facebook.
Columbia Pictures
Если вы смотрите голливудское кино хотя бы изредка, то узнаете структуру и сразу поймете распределение ролей. Хорвиц (Джереми Аллен Уайт из «Медведя») мегапрофессионален, но растерян из-за необходимости вникать в новый для него контекст — соцсети все еще остаются тайной за семью печатями для журналистов, хотя активно отбирают у них работу и внимание аудитории. Тогда как Фрэнсис (Майки Мэдисон) знает о соцсетях все, зато общение с живыми людьми дается ей нелегко. Впрочем, чувство справедливости у нее сильнее корпоративной лояльности и психологических барьеров. Для Хорвица она идеальный источник, их встреча прописана на небесах. Снимай Соркин свой фильм полувеком раньше, встреча Джеффа и Фрэнсис непременно закончилась бы влюбленностью, ну а так — всего лишь тактической победой над бездушной махиной Facebook.
Вы спросите, а где же Цукерберг? Его мы видим исключительно в рабочих кабинетах, окруженного соратниками и подчиненными, с каждой репликой все больше поражаясь несоответствию острейшего ума недоразвитому эмоциональному интеллекту. Персонаж написан лениво и небрежно, Соркин явно возложил основные надежды на умения Джереми Стронга, который немало позаимствовал из роли Кендалла в «Наследниках». По меньшей мере, в него как верховного босса (не столько из корпорации, сколько из компьютерной игры) легче уверовать, чем в репортерские стати Уайта и инженерные — Мэдисон. С другой стороны, всем ясно с первых кадров: это не реальность, а кино для широкой публики, звездный состав важнее достоверности, острая реплика превыше убедительности тезисов.
В нынешнем киносезоне авторы делегируют друг другу свои вселенные. Финчер пробует воскресить на экране мир тарантиновского «Однажды в… Голливуде», пока Соркин делает вид, что может стать Финчером. Контраст между режиссерскими способностями разителен. Соркин силен в литературе и риторике, но форма и саспенс ему даются плохо. А еще ему, в отличие от Финчера, необходима финальная мораль.
Сэкономим время сомневающимся и сформулируем ее: придя на смену журналистике, соцсети стали рассадниками фейков, лжи и хейта, а как следствие — онлайн-травли и недобросовестной торговли. Хотел ли этого лично Цукерберг? Хуже: он играл в демократию и свободу слова, пренебрегая моралью и позволяя худшим инстинктам человечества вырываться на свободу. Прискорбные последствия такой стратегии Соркин нравоучительно иллюстрирует кадрами штурма Капитолия, в его глазах очевидно символизирующими попрание важнейших американских ценностей.
Все это верно в общих чертах, предсказуемо и тривиально. За этим отчетливо слышатся возрастной алармизм и назидательная интонация. Поэтому даже самые молодые герои «Социальной расплаты» частенько выглядят и звучат как пенсионеры. Соркин же встает в ряд с другими «оскароносцами», Дэнни Бойлом с его «Чернилами» и Алексом Гибни с его «Маском», грозя пальцем современности — сколь гневно, столь и бессильно.
У «Социальной расплаты» Аарона Соркина, формального сиквела «Социальной сети» Дэвида Финчера, есть только одно ощутимое преимущество перед выдающимся фильмом-предшественником: даже касаясь событий вчерашних, автор умудряется затронуть самый болезненный нерв дня сегодняшнего. Но это же — и ахиллесова пята. «Социальная сеть» при помощи блестящей драматургии того же Соркина и саркастической режиссуры Финчера возводила современный бизнес к шекспировским прототипам, «Социальная расплата» уплощает ту же проблематику до злободневной колонки из популярного еженедельника.
Sony Pictures Entertainment
Самая правильная стратегия — не пытаться увидеть в двух картинах дилогию. Тут показаны разные эпохи Facebook, между двумя версиями Марка Цукерберга — сыгранного Джесси Айзенбергом и Джереми Стронгом — нет буквально ничего общего. Жанры у картин разные: первая была остроумной деконструкцией байопика, вторая — конвенциональная драма, основанная на подлинном журналистском расследовании. Цукерберг в «Социальной расплате» — персонаж второго плана, без которого при желании вовсе можно было бы обойтись. В этом смысле драматургические основы тоже мало в чем схожи, пусть у них и один автор — несравненный мастер диалога (но не сюжета) Соркин.
Намек на художественное единство есть только в визуальном решении: за холодно-отстраненную, будто аналитическую камеру вновь отвечает Джефф Кроненвет. Но звучат два фильма опять-таки очень по-разному — Трент Резнор с Аттикусом Россом создали новаторский саундтрек, Александр Деспла написал функциональную и довольно бесцветную музыку.
Пролог «Социальной расплаты» — она поделена на три акта с отдельными подзаголовками, что подчеркивает театральность стиля — оригинален и одновременно неуместен, невзирая на попытки Соркина подчеркнуть его символический вес. Нетрезвая блондинка на обочине шоссе ждет эвакуатора для своей заглохшей машины, рядом притормаживают темнокожие полицейские. Сперва вежливо, потом все более настойчиво они пытаются помочь незнакомке, а после сопротивления с ее стороны — препроводить в участок. Та в ответ осыпает их расистскими оскорблениями, одновременно снимая на смартфон.
Уже после этого мы видим другую женщину, которая ошарашенно смотрит получившееся видео на мониторе своего компьютера. Это Фрэнсис Хоген, главная героиня фильма. Одна из многочисленных разработчиц и инженерок Facebook (это давно не стартап, как в «Социальной сети», а могущественная корпорация), она застенчиво пытается привлечь внимание вышестоящих менеджеров к обнаруженной проблеме.
По ее наблюдениям, большинство пользователей в самые экстремистские «группы» Facebook вербуются алгоритмом, которому выгодно разгонять ненависть и агрессию. Это случайный баг или осознанно допущенная фича? Начальство, как водится, не дослушивает до конца. Именно это побуждает Фрэнсис втайне обратиться к Джеффу Хорвицу — влиятельному репортеру Wall Street Journal, убежденному технофобу и первоклассному расследователю, который как раз начинает работать над материалом об устройстве Facebook.
Columbia Pictures
Если вы смотрите голливудское кино хотя бы изредка, то узнаете структуру и сразу поймете распределение ролей. Хорвиц (Джереми Аллен Уайт из «Медведя») мегапрофессионален, но растерян из-за необходимости вникать в новый для него контекст — соцсети все еще остаются тайной за семью печатями для журналистов, хотя активно отбирают у них работу и внимание аудитории. Тогда как Фрэнсис (Майки Мэдисон) знает о соцсетях все, зато общение с живыми людьми дается ей нелегко. Впрочем, чувство справедливости у нее сильнее корпоративной лояльности и психологических барьеров. Для Хорвица она идеальный источник, их встреча прописана на небесах. Снимай Соркин свой фильм полувеком раньше, встреча Джеффа и Фрэнсис непременно закончилась бы влюбленностью, ну а так — всего лишь тактической победой над бездушной махиной Facebook.
Вы спросите, а где же Цукерберг? Его мы видим исключительно в рабочих кабинетах, окруженного соратниками и подчиненными, с каждой репликой все больше поражаясь несоответствию острейшего ума недоразвитому эмоциональному интеллекту. Персонаж написан лениво и небрежно, Соркин явно возложил основные надежды на умения Джереми Стронга, который немало позаимствовал из роли Кендалла в «Наследниках». По меньшей мере, в него как верховного босса (не столько из корпорации, сколько из компьютерной игры) легче уверовать, чем в репортерские стати Уайта и инженерные — Мэдисон. С другой стороны, всем ясно с первых кадров: это не реальность, а кино для широкой публики, звездный состав важнее достоверности, острая реплика превыше убедительности тезисов.
В нынешнем киносезоне авторы делегируют друг другу свои вселенные. Финчер пробует воскресить на экране мир тарантиновского «Однажды в… Голливуде», пока Соркин делает вид, что может стать Финчером. Контраст между режиссерскими способностями разителен. Соркин силен в литературе и риторике, но форма и саспенс ему даются плохо. А еще ему, в отличие от Финчера, необходима финальная мораль.
Сэкономим время сомневающимся и сформулируем ее: придя на смену журналистике, соцсети стали рассадниками фейков, лжи и хейта, а как следствие — онлайн-травли и недобросовестной торговли. Хотел ли этого лично Цукерберг? Хуже: он играл в демократию и свободу слова, пренебрегая моралью и позволяя худшим инстинктам человечества вырываться на свободу. Прискорбные последствия такой стратегии Соркин нравоучительно иллюстрирует кадрами штурма Капитолия, в его глазах очевидно символизирующими попрание важнейших американских ценностей.
Все это верно в общих чертах, предсказуемо и тривиально. За этим отчетливо слышатся возрастной алармизм и назидательная интонация. Поэтому даже самые молодые герои «Социальной расплаты» частенько выглядят и звучат как пенсионеры. Соркин же встает в ряд с другими «оскароносцами», Дэнни Бойлом с его «Чернилами» и Алексом Гибни с его «Маском», грозя пальцем современности — сколь гневно, столь и бессильно.
