Почему дата-центры оказались так уязвимы перед атаками дронов? Могли ли «Яндекс» и «Сбер» предотвратить эти удары? И какие вообще есть средства защиты таких объектов?
0
После ударов по дата-центрам «Яндекса» провоенные каналы обвинили компанию в бездействии и чуть ли не саботаже. Элементы критической инфраструктуры оказались совершенно не защищены от нападения беспилотников. Теперь такие же претензии, вероятно, адресуют «Сберу»: крупнейший дата-центр банка в Саратовской области был атакован в ночь на 14 октября. Все эти объекты были очевидной мишенью ВСУ — хотя бы потому, что ВС РФ активно бьют по аналогичным целям в Украине. Конечно, недостаточная защита дата-центров не связана со злонамеренностью или халатностью руководства «Яндекса» и «Сбера». Известно, что власти и военные еще до ударов обсуждали с бизнесом меры по обороне объектов. А судя по видео атак, как минимум в случае «Яндекса» защита — вероятно, в виде мобильных огневых групп или автоматических турелей
— была: дроны пытались поразить из стрелкового оружия. Это показывает, что в России по-прежнему не хватает ресурсов для создания многослойной антидроновой ПВО — везде, кроме Москвы. А объектовая оборона отдельных заводов, складов и дата-центров не может отразить массированные удары.
Для начала напомним, какие объекты поразили ВСУВ период с 7 по 11 октября под удар попали три из шести крупнейших дата-центров (или центров обработки данных — ЦОД) «Яндекса». Все они располагались не в Московском регионе, наиболее защищенном средствами ПВО.
Когда «Яндекс» и «Сбер» до войны строили эти объекты, они, естественно, не закладывали в характеристики зданий необходимость защиты от дронов с боеголовкой, содержащей десятки килограммов взрывчатки. Компания «ХАКА Москва», возводившая один из ЦОДов «Яндекса» во Владимире в 2016–2017 годах, сообщала, что основными задачами были:
Разговор о последствиях ударов для «Яндекса» со специальным корреспондентом The Bell Марией Коломыченко
Meduza
И что было не так с защитой этих дата-центров?Все подобные здания, возведенные по современным технологиям из металлоконструкций, уязвимы для дронов с относительно небольшими боеголовками. Тогда как построенные еще в СССР оборонные и гражданские предприятия (например, тепловые электростанции) для таких БПЛА — сложная цель.
Это подтвердила практика большой войны. ВС РФ при атаках по целям в Украине предпочитают наносить удары по железобетонным зданиям баллистическими и крылатыми ракетами (кроме веса боеголовки в сотни килограммов, они позволяют пробивать препятствия за счет высокой кинетической энергии).
Точно так же ВСУ, которые пока не получили в свое распоряжение массовые ракеты с дальностью более 300 километров, предпочитают выбирать относительно «мягкие», но важные для российской экономики цели: НПЗ, склады и — теперь — дата-центры. По промышленным предприятиям советской постройки Украина пытается бить ракетами (например, крылатыми «Фламинго»), но их у ВСУ пока слишком мало, чтобы рассчитывать на эффект стратегического масштаба.
При этом украинской армии удавалось повредить стратегически важные для России и ее армии предприятия и дронами. Но в большинстве случаев здания для этих производств были построены иностранными компаниями из металлоконструкций.
Так, единственное крупное предприятие в России, производящее оптоволокно, — АО «Оптоволоконные системы» в Саранске — в конце 2000-х возвела под ключ компания из Финляндии. Завод был важен для ВС РФ: оптоволокно используется в том числе при создании управляемых по проводам дронов для линии фронта. Но в 2025 году здание и оборудование фактически уничтожили удары украинских дронов. А восстановление займет несколько лет, отчитались российские власти. Зафиксированы и другие успешные атаки на построенные из металлоконструкций цеха.
«Яндекс» и «Сбер», помимо уязвимости зданий дата-центров, ошиблись с выбором локаций для строительства. На пятый год войны предприятия, расположенные в Москве и окрестностях, получили большое конкурентное преимущество. Военные и власти сделали явный выбор в распределении ресурсов ПВО в пользу защиты столицы (так же поступило и украинское руководство в отношении Киева).
Основой обороны против дронов остаются традиционные системы ПВО малой дальности (семейства «Тор» и «Панцирь»). Их, очевидно, не хватает для защиты всей территории страны. Однако концентрация таких систем вокруг Москвы сделала поражение целей в столице трудной задачей.
Трудной, но решаемой: за счет массирования дронов в одной волне ВСУ иногда удается прорывать оборону вокруг города и добираться до отдельных особо важных предприятий вроде Московского НПЗ. Но многие атаки (часто появляются видео и фото со сбитыми дронами вокруг Москвы при отсутствии объективного контроля с поражением целей в городе) оканчиваются неудачей.
Большая часть важных узлов российской интернет-инфраструктуры расположена в Москве и Санкт-Петербурге. Так, М9 (MSK-IX) — важнейший узел, где размещается инфраструктура корневых DNS-серверов, — находится на юго-западе столицы. Во время одной из атак дронов (18 августа) по неизвестной причине случился пожар на ТЭЦ-20, которая питает М9 энергией, что привело к проблемам в работе тысяч сайтов. Однако сам дата-центр тогда не пострадал.
Как теоретически можно защитить такие хрупкие цели?Все способы защиты можно разделить на пассивные и активные. К первым относятся создание физических защитных сооружений вокруг объекта или — если это возможно — рассредоточение производства.
Строительство защитных сооружений предполагает большие капитальные инвестиции без гарантий того, что метод сработает. Кроме того, раньше в России на создание таких конструкций требовалось разрешение властей. Правда, в 2026 году это правило отменили законом.
Проблема в том, что не все конструкции эффективны. Конечно, дорогие защитные сооружения имеют больше шансов выполнить свою функцию. Чего не скажешь об обычных противодроновых сетях, использующихся на фронте для борьбы с малыми БПЛА. Против беспилотников самолетного типа с боеголовкой в десятки килограммов они малоэффективны.
Этой осенью российские нефтеперерабатывающие заводы и нефтебазы начали активно устанавливать более прочные металлические сети разных конструкций. Пока нет данных, насколько помогает такая защита. Так, видео с установкой сетей на Московском НПЗ было опубликовано 21 сентября, а последняя атака, вновь повредившая неназванные установки на заводе, случилась за день до этого. Вероятно, видео было снято еще до этого удара, так что в эффективности сеточной защиты остаются сомнения. Кроме того, существует риск, что такие ограждения будут пробиты повторными атаками в одно и то же место.
Предыдущие опыты — например, «Башнефть» начала установку металлических сетей вокруг установок первичной переработки нефти еще весной 2024 года — эффективность также не доказали: заводы компании были выведены из строя ударами дронов уже в 2026-м.
Это не значит, что защиты не дадут более дорогие и сложные в производстве конструкции. Такие эксперименты — с надежными металлическими клетками и сетями — проводятся в странах Персидского залива. Они также пока не прошли боевых испытаний: Иран и его союзники — хуситы — в последнее время не используют дроны для ударов по суше, предпочитая ракетные атаки. Российские компании тем не менее уже тоже начали строить такие «заборы» на своих НПЗ.
Возможно, надежная пассивная защита от дронов действительно может заставить противника использовать для поражения целей более дорогие боеприпасы — прежде всего ракеты. И российские предприятия уже пытаются создать более надежную оборону, теоретически способную остановить и ракеты. Так, на некоторых электростанциях началось строительство сооружений, напоминающих железобетонные саркофаги.
Второй путь пассивной защиты — рассредоточение потенциальных целей — выбрала Украина. Например, компания Fire Point, производитель дронов, крылатых и баллистических ракет, сообщала, что над баллистическим проектом работает более 20 замаскированных производств. Естественно, такая защита уменьшает производственную эффективность — если вообще не исключает саму возможность массового производства сложных изделий.
Украине при этом явно помогает тот факт, что часть производств может быть вынесена за пределы страны. В России аналогом мог бы быть массовый перенос чувствительных объектов на Дальний Восток. Однако этому мешает дефицит там производственных факторов — например, рабочих рук — и сложная логистика.
Активная защита — средства ПВО и радиоэлектронной борьбы (РЭБ) — также имеет свои недостатки. Российская модель предполагает создание сети из традиционных систем ПВО малой дальности, которая подкреплена мобильными огневыми группами с переносными ракетными зенитными комплексами, стрелковым оружием, зенитной артиллерией, дронами-перехватчиками и мобильными радарами. Полностью закрыть всю территорию от границы с Украиной до целей в глубине невозможно: по данным справочника Military Balance-2026, у Воздушно-космических сил и Сухопутных войск РФ на начало года было 129 систем «Тор-М½» и чуть более 50 «Панцирей». Даже установка их на башни и высокие здания (что широко практикуется) не дает возможности обнаружить, сопроводить и поразить низколетящий БПЛА на дальности больше 15 километров.
Насытить оборону за счет сотен и тысяч мобильных огневых групп (способных поражать цели в сотнях метров или — максимум — в нескольких километрах от себя) также невозможно: на это ВС РФ не хватает личного состава. Кремль пытался решить проблему за счет призыва резервистов — этой цели служит созданная в 2021 году программа «Боевого армейского резерва страны — БАРС» для людей, которые получают небольшие деньги без отрыва от основной работы, обязуясь ежегодно посещать военные сборы. Однако, похоже, достаточного количества резервистов найти не удалось.
Эшелонированная же система из различных датчиков и дронов-перехватчиков, аналогичная украинской, пока так и не построена (хотя отдельные элементы вроде мобильных групп с перехватчиками развернуты). Министр обороны РФ Андрей Белоусов весной обещал, что она будет готова к ноябрю. Работа, конечно, идет, создаются новые региональные структуры и формируются контуры защиты.
Впрочем, и эшелонированная украинская оборона не идеальна: ВС РФ смогли на время сделать ее бесполезной за счет быстрого перехода на производство тысяч более скоростных реактивных дронов и миниатюрных крылатых ракет. На такие цели не рассчитаны ни украинские дроны-перехватчики, ни обслуживающие их датчики. Теперь ВСУ приходится строить новую систему и новые производства, чтобы бороться с новыми российскими БПЛА. Нужно заметить, что и реактивные дроны, и инструменты для борьбы с ними получились намного более дорогими, нежели техника предыдущего поколения.
В результате антидроновая ПВО России по-прежнему тяготеет к защите объектов. Но этих потенциальных целей так много, что все их защитить невозможно. А в случае, если такая защита есть, ее можно прорвать за счет перенасыщения обороны массой атакующих дронов.
Кремль пытается найти средства на создание системы обороны объектов от дронов у владельцев этих объектов: был издан указ, согласно которому предприятия, не обеспечивающие собственную защиту, могут быть временно переданы под управление государства. При этом предприятия (кроме мер пассивной защиты) имеют не так много инструментов для обороны. Так, разрешена «аренда» систем ПВО у Минобороны. Однако многие крупные компании пытаются создать собственные системы из радаров и дронов-перехватчиков. Этому мешают в том числе авиационные правила, которые теперь предлагают срочно изменить.
Отдельной проблемой для частной ПВО остается невозможность использовать на перехватчиках боевые части со взрывчаткой. Несмотря на отдельные успехи, надежно сбивать дроны самолетного типа только за счет кинетической энергии небольшого низкоскоростного перехватчика вряд ли возможно (хотя производители и утверждают обратное).
— была: дроны пытались поразить из стрелкового оружия. Это показывает, что в России по-прежнему не хватает ресурсов для создания многослойной антидроновой ПВО — везде, кроме Москвы. А объектовая оборона отдельных заводов, складов и дата-центров не может отразить массированные удары.
Для начала напомним, какие объекты поразили ВСУВ период с 7 по 11 октября под удар попали три из шести крупнейших дата-центров (или центров обработки данных — ЦОД) «Яндекса». Все они располагались не в Московском регионе, наиболее защищенном средствами ПВО.
- ЦОД (где, кроме прочего, находились два из трех суперкомпьютеров «Яндекса») в городе Сасово Рязанской области, полностью остановил работу. Судя по спутниковым снимкам от компании Planetlab, крыло здания, где находился дата-центр, выгорело полностью.
- Дата-центры во Владимире (один из двух) и в Калуге получили значительные повреждения.
Когда «Яндекс» и «Сбер» до войны строили эти объекты, они, естественно, не закладывали в характеристики зданий необходимость защиты от дронов с боеголовкой, содержащей десятки килограммов взрывчатки. Компания «ХАКА Москва», возводившая один из ЦОДов «Яндекса» во Владимире в 2016–2017 годах, сообщала, что основными задачами были:
- скорость постройки;
- возможность расширить предприятие;
- и, что важно, снижение потребности в активном охлаждении оборудования (это повышало энергоэффективность объекта).
Разговор о последствиях ударов для «Яндекса» со специальным корреспондентом The Bell Марией Коломыченко
Meduza
И что было не так с защитой этих дата-центров?Все подобные здания, возведенные по современным технологиям из металлоконструкций, уязвимы для дронов с относительно небольшими боеголовками. Тогда как построенные еще в СССР оборонные и гражданские предприятия (например, тепловые электростанции) для таких БПЛА — сложная цель.
Это подтвердила практика большой войны. ВС РФ при атаках по целям в Украине предпочитают наносить удары по железобетонным зданиям баллистическими и крылатыми ракетами (кроме веса боеголовки в сотни килограммов, они позволяют пробивать препятствия за счет высокой кинетической энергии).
Точно так же ВСУ, которые пока не получили в свое распоряжение массовые ракеты с дальностью более 300 километров, предпочитают выбирать относительно «мягкие», но важные для российской экономики цели: НПЗ, склады и — теперь — дата-центры. По промышленным предприятиям советской постройки Украина пытается бить ракетами (например, крылатыми «Фламинго»), но их у ВСУ пока слишком мало, чтобы рассчитывать на эффект стратегического масштаба.
При этом украинской армии удавалось повредить стратегически важные для России и ее армии предприятия и дронами. Но в большинстве случаев здания для этих производств были построены иностранными компаниями из металлоконструкций.
Так, единственное крупное предприятие в России, производящее оптоволокно, — АО «Оптоволоконные системы» в Саранске — в конце 2000-х возвела под ключ компания из Финляндии. Завод был важен для ВС РФ: оптоволокно используется в том числе при создании управляемых по проводам дронов для линии фронта. Но в 2025 году здание и оборудование фактически уничтожили удары украинских дронов. А восстановление займет несколько лет, отчитались российские власти. Зафиксированы и другие успешные атаки на построенные из металлоконструкций цеха.
«Яндекс» и «Сбер», помимо уязвимости зданий дата-центров, ошиблись с выбором локаций для строительства. На пятый год войны предприятия, расположенные в Москве и окрестностях, получили большое конкурентное преимущество. Военные и власти сделали явный выбор в распределении ресурсов ПВО в пользу защиты столицы (так же поступило и украинское руководство в отношении Киева).
Основой обороны против дронов остаются традиционные системы ПВО малой дальности (семейства «Тор» и «Панцирь»). Их, очевидно, не хватает для защиты всей территории страны. Однако концентрация таких систем вокруг Москвы сделала поражение целей в столице трудной задачей.
Трудной, но решаемой: за счет массирования дронов в одной волне ВСУ иногда удается прорывать оборону вокруг города и добираться до отдельных особо важных предприятий вроде Московского НПЗ. Но многие атаки (часто появляются видео и фото со сбитыми дронами вокруг Москвы при отсутствии объективного контроля с поражением целей в городе) оканчиваются неудачей.
Большая часть важных узлов российской интернет-инфраструктуры расположена в Москве и Санкт-Петербурге. Так, М9 (MSK-IX) — важнейший узел, где размещается инфраструктура корневых DNS-серверов, — находится на юго-западе столицы. Во время одной из атак дронов (18 августа) по неизвестной причине случился пожар на ТЭЦ-20, которая питает М9 энергией, что привело к проблемам в работе тысяч сайтов. Однако сам дата-центр тогда не пострадал.
Как теоретически можно защитить такие хрупкие цели?Все способы защиты можно разделить на пассивные и активные. К первым относятся создание физических защитных сооружений вокруг объекта или — если это возможно — рассредоточение производства.
Строительство защитных сооружений предполагает большие капитальные инвестиции без гарантий того, что метод сработает. Кроме того, раньше в России на создание таких конструкций требовалось разрешение властей. Правда, в 2026 году это правило отменили законом.
Проблема в том, что не все конструкции эффективны. Конечно, дорогие защитные сооружения имеют больше шансов выполнить свою функцию. Чего не скажешь об обычных противодроновых сетях, использующихся на фронте для борьбы с малыми БПЛА. Против беспилотников самолетного типа с боеголовкой в десятки килограммов они малоэффективны.
Этой осенью российские нефтеперерабатывающие заводы и нефтебазы начали активно устанавливать более прочные металлические сети разных конструкций. Пока нет данных, насколько помогает такая защита. Так, видео с установкой сетей на Московском НПЗ было опубликовано 21 сентября, а последняя атака, вновь повредившая неназванные установки на заводе, случилась за день до этого. Вероятно, видео было снято еще до этого удара, так что в эффективности сеточной защиты остаются сомнения. Кроме того, существует риск, что такие ограждения будут пробиты повторными атаками в одно и то же место.
Предыдущие опыты — например, «Башнефть» начала установку металлических сетей вокруг установок первичной переработки нефти еще весной 2024 года — эффективность также не доказали: заводы компании были выведены из строя ударами дронов уже в 2026-м.
Это не значит, что защиты не дадут более дорогие и сложные в производстве конструкции. Такие эксперименты — с надежными металлическими клетками и сетями — проводятся в странах Персидского залива. Они также пока не прошли боевых испытаний: Иран и его союзники — хуситы — в последнее время не используют дроны для ударов по суше, предпочитая ракетные атаки. Российские компании тем не менее уже тоже начали строить такие «заборы» на своих НПЗ.
Возможно, надежная пассивная защита от дронов действительно может заставить противника использовать для поражения целей более дорогие боеприпасы — прежде всего ракеты. И российские предприятия уже пытаются создать более надежную оборону, теоретически способную остановить и ракеты. Так, на некоторых электростанциях началось строительство сооружений, напоминающих железобетонные саркофаги.
Второй путь пассивной защиты — рассредоточение потенциальных целей — выбрала Украина. Например, компания Fire Point, производитель дронов, крылатых и баллистических ракет, сообщала, что над баллистическим проектом работает более 20 замаскированных производств. Естественно, такая защита уменьшает производственную эффективность — если вообще не исключает саму возможность массового производства сложных изделий.
Украине при этом явно помогает тот факт, что часть производств может быть вынесена за пределы страны. В России аналогом мог бы быть массовый перенос чувствительных объектов на Дальний Восток. Однако этому мешает дефицит там производственных факторов — например, рабочих рук — и сложная логистика.
Активная защита — средства ПВО и радиоэлектронной борьбы (РЭБ) — также имеет свои недостатки. Российская модель предполагает создание сети из традиционных систем ПВО малой дальности, которая подкреплена мобильными огневыми группами с переносными ракетными зенитными комплексами, стрелковым оружием, зенитной артиллерией, дронами-перехватчиками и мобильными радарами. Полностью закрыть всю территорию от границы с Украиной до целей в глубине невозможно: по данным справочника Military Balance-2026, у Воздушно-космических сил и Сухопутных войск РФ на начало года было 129 систем «Тор-М½» и чуть более 50 «Панцирей». Даже установка их на башни и высокие здания (что широко практикуется) не дает возможности обнаружить, сопроводить и поразить низколетящий БПЛА на дальности больше 15 километров.
Насытить оборону за счет сотен и тысяч мобильных огневых групп (способных поражать цели в сотнях метров или — максимум — в нескольких километрах от себя) также невозможно: на это ВС РФ не хватает личного состава. Кремль пытался решить проблему за счет призыва резервистов — этой цели служит созданная в 2021 году программа «Боевого армейского резерва страны — БАРС» для людей, которые получают небольшие деньги без отрыва от основной работы, обязуясь ежегодно посещать военные сборы. Однако, похоже, достаточного количества резервистов найти не удалось.
Эшелонированная же система из различных датчиков и дронов-перехватчиков, аналогичная украинской, пока так и не построена (хотя отдельные элементы вроде мобильных групп с перехватчиками развернуты). Министр обороны РФ Андрей Белоусов весной обещал, что она будет готова к ноябрю. Работа, конечно, идет, создаются новые региональные структуры и формируются контуры защиты.
Впрочем, и эшелонированная украинская оборона не идеальна: ВС РФ смогли на время сделать ее бесполезной за счет быстрого перехода на производство тысяч более скоростных реактивных дронов и миниатюрных крылатых ракет. На такие цели не рассчитаны ни украинские дроны-перехватчики, ни обслуживающие их датчики. Теперь ВСУ приходится строить новую систему и новые производства, чтобы бороться с новыми российскими БПЛА. Нужно заметить, что и реактивные дроны, и инструменты для борьбы с ними получились намного более дорогими, нежели техника предыдущего поколения.
В результате антидроновая ПВО России по-прежнему тяготеет к защите объектов. Но этих потенциальных целей так много, что все их защитить невозможно. А в случае, если такая защита есть, ее можно прорвать за счет перенасыщения обороны массой атакующих дронов.
Кремль пытается найти средства на создание системы обороны объектов от дронов у владельцев этих объектов: был издан указ, согласно которому предприятия, не обеспечивающие собственную защиту, могут быть временно переданы под управление государства. При этом предприятия (кроме мер пассивной защиты) имеют не так много инструментов для обороны. Так, разрешена «аренда» систем ПВО у Минобороны. Однако многие крупные компании пытаются создать собственные системы из радаров и дронов-перехватчиков. Этому мешают в том числе авиационные правила, которые теперь предлагают срочно изменить.
Отдельной проблемой для частной ПВО остается невозможность использовать на перехватчиках боевые части со взрывчаткой. Несмотря на отдельные успехи, надежно сбивать дроны самолетного типа только за счет кинетической энергии небольшого низкоскоростного перехватчика вряд ли возможно (хотя производители и утверждают обратное).
