Анкета эмигранта: преподавательница английского Эльмира Драу. Она уехала из Геленджика в Ереван без работы и накоплений (зато с мужем и котом). Теперь у нее своя языковая школа, и она успевает помогать другим эмигрантам
0
Недавно «Медуза» запустила рубрику «Анкета эмигранта», посвященную жизни россиян за границей. Мы собираемся рассказывать истории эмигрантов известных и не очень. Первую анкету заполнила Монеточка. Вторая досталась 32-летней преподавательнице английского Эльмире Драу, которая сама предложила себя в качестве героини — а мы с радостью и интересом согласились. Драу уехала в мае 2022-го из Геленджика в Ереван — после доноса за антивоенный комментарий в телеграм-чате. Единственный капитал, который был у нее с мужем, — средства от продажи машины. Ни дистанционной работы, ни знакомых в городе у них не было. Порой было так сложно, что денег оставалось только на еду коту. Тем не менее Эльмира запустила новый проект (и даже не один!), который приносит ей доход. Кроме того, она помогает уличным животным и пишет книгу об эмиграции.
Эльмира
Я живу в Ереване. Мы с мужем переехали сюда в 2022 году, в марте будет пять лет, как мы здесь. Как и многие россияне, мы не планировали переезд до 2022-го. В первые же дни вторжения мы посмотрели, куда можно комфортно уехать, и выбрали Армению, потому что у меня не было загранпаспорта. Если честно, я до этого даже не знала, что можно уехать куда-то просто с российским паспортом.
В начале вторжения на меня написали донос из-за комментария в одном из телеграм-чатов Геленджика. Раньше в этом чате собирались на разные митинги, и когда я зашла туда уже после начала вторжения, увидела, что люди зовут на митинг в поддержку президента. Меня это возмутило до глубины души, и я написала большой комментарий о том, как их всех ненавижу. Они писали, что «нужно поддержать наших героев», а я ответила, что герои — это люди, выступающие против войны. После этого я вышла из чата.
В середине мая, ночью в воскресенье мне позвонил участковый и сообщил об анонимной жалобе. Сказал: «Приезжайте сейчас в участок». Я отказалась: ночь, воскресенье, страшно. На следующий день мне позвонили снова. Я как раз меняла фамилию в документах, и из паспортного стола сообщили, что допустили какую-то ошибку и мне нужно срочно подъехать.
Уезжать из России мы планировали уже через несколько дней, поэтому я решила поехать и все проверить. Там документы посмотрели и сказали, что все хорошо. Выхожу, и меня сразу встречает сотрудник полиции: «Поехали на подписание протокола
». Сначала я сказала «нет», но он ответил, что, если я откажусь, позовет оперативников и меня посадят на 15 суток. Ну, тогда поехали.
Я села в машину и нажала кнопку в боте «ОВД-Инфо», мне прислали инструкцию. В участке мне задавали разные вопросы про отношение к «СВО» и так далее. Не скажу, что со мной плохо общались, но в отделении все равно было тяжело. Чувство, будто ты один на всей земле, а ты сам — меньшинство. Но потом я вышла, включила телефон, и на меня посыпалось очень много сообщений с поддержкой: до этого я написала подруге, что меня задержали. Люди предлагали помощь со сбором на оплату штрафа и с поиском адвоката
.
Мы уехали через десять дней после новости о доносе. Я очень переживала, получится ли вообще уехать, тем более что буквально за день до отъезда задержали мою знакомую, оформили ей такую же административку и угрожали, что она больше никогда не увидит своего ребенка. Но и после моего отъезда силовики продолжали приезжать к [моим] родственникам и спрашивать: «Не вернулась ли она?»
Для меня выбор Армении был случайностью. Мне нужно было очень быстро выбраться из России, и в инстаграме я наткнулась на репост с гайдами о том, как быстро уехать. Там были Армения и Казахстан. Армения выглядела привлекательнее, в том числе из-за длинного безвизового периода. Когда мы приехали в Армению, я немного расслабилась: здесь совершенно другое отношение к людям. Понимаешь, что твои проблемы закончились и дальше будет только хорошо.
Я почувствовала это в первые же минуты после посадки. В «Звартноце» висела надпись «Добро пожаловать домой». После очень стрессового перелета, когда я вообще не знала, выпустят ли меня, эта надпись меня поразила. Потом выяснилось, что наши виртуальные карты «Мир» не работают и деньги в банкомате не снять — мы тогда еще не знали всех этих лазеек с переводами. Мы приехали в гостиницу и рассказали об этом хозяйке, а она ответила: «Заселяйтесь, поспите, потом решите свои проблемы и заплатите». Это меня тоже покорило. Я сразу поняла, что у нас здесь все будет хорошо.
Больше всего в Армении я люблю людей. Здесь каждый готов помочь: если ты хорошо относишься к стране, армяне это чувствуют, они открыты и всегда подскажут. Местные скорее отдадут последнее, потому что ты гость. Второе — природа. Я из Краснодарского края, и мне было важно, чтобы рядом были горы. Стоит чуть отъехать от Еревана — и вокруг красота.
Сам Ереван тоже очень красивый город, по крайней мере его центр: он удобно спроектирован, по нему приятно гулять, везде можно дойти пешком, а я люблю ходить пешком. Он большой, здесь есть все, что должно быть в городе, при этом он не такой шумный и выматывающий. Можно снять жилье в тихом районе и жить спокойно. Я из Геленджика, где живет тысяч восемьдесят человек, так что метро и миллионник меня приятно удивили.
Еще здесь легко найти занятие по душе: куча кружков и секций для взрослых, потому что приехало много эмигрантов и все открыли что-то новое. Раньше, когда эмигрантов было больше — многие потом разъехались, — каждый день что-то происходило: фестивали, нетворкинги, мастер-классы. Я ходила и думала: «Вау, неужели можно так жить, когда вокруг все время столько интересного?»
Из личного архива
Я вообще не мыслю категориями «сложно» или «не нравится». Я понимаю, что у меня два пути: либо быстро принять все, что происходит, либо мучиться. В 2022 году я решила, что нужно быстро ассимилироваться. Бытовые притирки я пропускала мимо ушей: думала, что могла бы быть в тюрьме, а я не в ней, так что все отлично.
Немного сложно было с менталитетом. В Армении люди очень размеренные. Если вызвать ремонтника, велика вероятность, что он не приедет день в день. Но когда я расслабилась, то поняла, что этот ритм нужно принять: если жить так же, все будет супер.
Тяжелее всего было принять сам факт вынужденной эмиграции, потому что я очень скучаю по дому. Помогало то, что здесь все оказались в таком же положении и россияне держатся вместе.
Армяне всегда стараются нас поддерживать. В первый год они не всегда понимали, почему мы здесь, было много пророссийских настроений. В такси мне часто говорили, что нам нужен такой лидер, как Путин. Говорили они это, чтобы произвести на нас хорошее впечатление. Но со временем разговоры изменились. Для меня было важно, что, не всегда понимая, зачем мы приехали такой толпой, они все равно старались, чтобы мы чувствовали себя хорошо.
В Ереване я люблю Каскад. Я решила погуглить, куда мы едем, еще до переезда, потому что, к своему стыду, ничего не знала ни про Армению, ни про Ереван. Увидела Каскад и подумала: «Вау, нам туда надо».
Когда мы впервые гуляли по Еревану, он меня очень впечатлил. К сожалению, он недостроен, вроде бы его собираются
достраивать, но там все равно очень приятно. Можно взять кофе, посидеть и посмотреть на Арарат, когда его видно.
Еще я хожу по всем ереванским кофейням, какие только есть. Если открывается новая, я иду туда в первый же день. Особенно если заведение dog-friendly — тогда я точно там буду.
За городом меня очень впечатлил Севан, и до сих пор впечатляет, когда мы туда приезжаем. Он поражает масштабом и невероятной красотой. Это настоящее место силы: можно приехать, посидеть, подумать о своем, посмотреть на воду и чаек. Я очень скучаю по морю, и Севан помогает скучать меньше.
Я люблю жингялов хац — это лепешка с зеленью, где может быть до двадцати видов разных трав. И, конечно, люблю долму. Эти два блюда я могу есть хоть каждый день. Вообще армянская кухня тяжелая и мясная, но долма — это очень вкусно. Сама я ее не готовлю, только заказываю.
Я не люблю пафосные рестораны. Мне больше нравятся кофейни и маленькие, часто семейные кафе. Армянскую еду мы в основном заказываем с доставкой, ходить куда-то я не особо люблю. Из небольших армянских ресторанчиков мне очень нравится кафе «Консерватория» в Дилижане, мы иногда туда ездим. Там есть и долма, и армянские вина, и очень вкусный кофе, десерты.
Много. У меня всегда очень много занятий, мне нужно все время что-то делать, а в эмиграции это еще и помогает прийти в себя. Сейчас я взялась за книгу про эмиграцию. Она про переезд и про общие эмигрантские моменты, которые, я думаю, были у всех нас в 2022 году. Несколько глав я уже выложила в открытый доступ, и многие писали мне, что читать тяжело, потому что они все это проживают заново. Значит написано хорошо.
Еще я занимаюсь волонтерством: спасаю котов и собак, пристраиваю их, ищу им дома. Через это немного заземляешься: у меня постоянно есть фоновая тревога из-за новостей, а когда делаешь полезные дела, становится легче. Прямо сейчас у меня дома на передержке кот, которого мы взяли из леса, потому что было жалко его там оставлять. Иногда я хожу на субботники. Все это помогает понять, что твоя жизнь — здесь и сейчас.
Когда есть вдохновение, я пишу картины — все, что придет в голову. Веду блог про английский язык, и благодаря ему у меня появилось много друзей. Учу языки: за эти четыре года выучила испанский и начала учить армянский. До него долго не доходили руки, но теперь я взялась всерьез.
Из личного архива
В России у меня осталась всего одна подруга, мы вместе с детства — как сестры. Мне было очень важно сохранить эту дружбу, и я рада, что у нас получилось.
Здесь круг общения обновился целиком, и я этому очень рада, потому что уехали просто потрясающие люди. Большинство тех, с кем я здесь знакомлюсь, очень интересные, креативные, у них куча проектов и идей. Я интроверт, но мне все-таки удалось выпихивать себя к людям. В Ереване это было немного похоже на детскую песочницу: «Давай дружить?» — «Давай». Хватало пары фундаментальных совпадений по ценностям — и вот вы уже лучшие друзья: завтра идете пить кофе, послезавтра едете куда-то еще. Все происходило легко, потому что всем нужно было общаться. Со многими мы дружим до сих пор, чуть ли не с первых недель эмиграции.
С местными тоже получилось подружиться. Благодаря помощи животным, я нашла первую подругу, а со второй мы сошлись на теме кофе. Армяне очень открытые люди, они всегда рады новым знакомым. Я могу разговориться с кем-то в очереди в кофейню, мы обменяемся контактами и договоримся выпить кофе. Пять минут поговорил — и тебя уже могут пригласить домой. Но так бывает, если ты сам хороший и открытый человек: тогда и к тебе так относятся.
Миграция была незапланированной, никаких накоплений у нас не было. Мы продали машину, она была в кредите, и после этого у нас осталось около 1500 долларов. На них мы купили билеты, сделали документы коту, купили чемоданы, сняли гостиницу — и в итоге осталось долларов 500, не больше.
Не знаю, как бы мы выживали, если бы не шелтер «Ковчега»
. По счастливой случайности я узнала о нем, уже прилетев, и оставила заявку, но нам долго никто не отвечал. Аренда гостиницы заканчивалась, а цены в Ереване тогда были высокими. Да и дело было не только в ценах: просто не было однокомнатных квартир или студий — их разбирали очень быстро, снять что-то было почти нереально. Потом нам написали из «Ковчега» и пригласили пожить. Там мы скооперировались с ребятами, которые тоже искали жилье, и вместе сняли большую квартиру, получилось недорого.
Ни я, ни муж не были удаленщиками, в России я преподавала английский офлайн в детских центрах. После отъезда часть моих учеников перешла ко мне в онлайн, и мне пришлось осваивать этот формат. Этих денег не хватало почти ни на что: первые несколько месяцев было так плачевно, что мне приходилось выбирать — купить еду себе или коту. Мы, конечно, выбирали кота: мы его привезли с собой и обязаны обеспечить ему хорошую жизнь. Было очень тяжело, правда, иногда я думала, поедим мы сегодня или нет.
Но я не трачу время на долгие размышления о том, как мне тяжело. Тяжело — значит, надо быстро что-то сделать, чтобы стало легче. Пока мы с мужем будем искать работу, нужно на что-то жить. Поэтому я начала снимать видео про английский язык в инстаграме, вдруг кто-то оттуда придет. Постепенно блог стал развиваться, а так как многие эмигрировали и им понадобился английский, все пошло довольно хорошо. Но на это ушло несколько месяцев. Потом муж нашел работу, стало полегче, но еще какое-то время мы жили в режиме жесткой экономии, все считали, да и курс был очень плохой. Потом блог раскрутился до нескольких тысяч подписчиков, а цены на аренду упали, и стало намного легче.
Первые полтора-два года все равно были непростыми. Мы снимали страшные квартиры с ужасным ремонтом, в которых я бы никогда не жила, если бы с деньгами все было нормально. С квартирами нам вообще не везло. Первые месяцы я не думала о том, какой это классный город: у нас не было возможности гулять и получать удовольствие от Еревана, мы думали, как заработать на жизнь. Потом мы распробовали, как здесь хорошо, прикольно и вкусно. Но даже в те первые месяцы, когда мы думали о выживании, мысль бросить все и вернуться у меня не появлялась.
Пока не так много: скачала разные приложения, учу, как что написать и сказать. Есть сложность: почему-то именно со мной все говорят по-русски. Я пытаюсь сказать что-то по-армянски, а они переходят на русский, потому что хотят, чтобы мне было приятно. А я, наоборот, хочу по-армянски.
Пока что я учусь по приложениям, но хочу пойти к преподавателю: мне лично нужен быстрый результат, а преподаватель мотивирует — раз я заплатила, значит, надо заниматься. К тому же армянский очень разный, от города к городу он отличается, поэтому мне было бы важно заниматься с носителем именно из Еревана.
Из личного архива
Мне очень помогает написание книги: она заставляет многое осмыслить. Моя главная героиня тоже из моего города, и я вкладываю в книгу свои чувства и те, которые могут откликнуться у читателей. Помогает и то, что я здесь нужна: занимаюсь активизмом, например, в частном порядке помогаю ЛГБКТ-персонам с выездом из России, пристраиваю животных.
В блоге я пишу не только про английский, но и про политику. Раньше у меня был блог, полностью посвященный феминизму. У меня и сейчас есть антикризисная группа английского для политических эмигрантов, которые не могут позволить себе занятия, — это тоже небольшой акт активизма. Когда проходили антивоенные митинги, мы часто ходили с плакатами к посольству. Раньше мы относили вещи в украинский шелтер. В общем, всего понемногу: делаю, что могу.
Когда я жила в России, мне казалось, что я живу под бетонной плитой. Она нависает над тобой, но не давит сразу, а потихоньку. Принимают какой-то закон — тебя чуть-чуть придавило. Потом думаешь: «Ну, живем дальше, все нормально». Потом тебя опять немного придавливает, и опять. А здесь этой плиты над тобой нет, и ты понимаешь, что можешь делать все, что хочешь.
Иногда меня все же накрывает тоска. Тогда я читаю новости, и меня быстро отпускает. А еще я понимаю, что скучаю по тому дому, которого больше нет: он остался в наших воспоминаниях. Круто, что воспоминания есть, что можно мысленно вернуться туда и побыть там. Но дальше нужно быть здесь.
Я не знаю, была ли у меня вообще связь именно с Россией. Я скучаю по Краснодарскому краю, по морю, по родственникам и друзьям, но из самой России мне всегда хотелось уехать — только на своих условиях. С детства, когда я посмотрела сериал «Друзья», я подумала: «Вау, как круто они живут, я тоже так хочу». Я смотрела на нью-йоркскую квартиру, а дома у меня были антресоли и ковер на стене, — уехать хотелось очень сильно.
С родными я поддерживаю связь, но не со всеми: некоторые мои родственники, скажем так, на другом берегу. Зато у меня есть бабушка, которую я очень люблю. Она поддерживает меня во всех начинаниях, в том числе и в эмиграции, мы с ней почти каждый день переписываемся. Есть замечательная крестная, которая всегда говорила, что нужно жить в другом месте. Она потрясающая женщина с очень приятными, свободолюбивыми взглядами, мы периодически общаемся.
Раньше близких подруг было две, но к сожалению, выяснилось, что с одной из них мы совсем по-разному мыслим, и сохранить общение не получилось. Для меня есть фундаментально важные ценности, и в 2022 году вскрылось, что многие люди их не поддерживают. Она оказалась из таких. Я решила не ссориться, а сохранить нашу дружбу как приятное воспоминание, и мы мирно разошлись.
Я считаю, что быть счастливым — это выбор. Здесь у меня над головой не взрываются бомбы, здесь безопасно, я могу высказывать свое мнение. Бывают моменты грусти, как у всех, но в целом я довольно счастлива и живу, как мне кажется, неплохо.
Я не думала, что несчастна, даже когда мы спали на матрасе на полу и не было денег на еду. Во-первых, не было времени об этом задумываться, а во-вторых, я боялась: признаюсь себе, что несчастна, — загнусь и вообще ничего не буду делать. Это самобичевание, и оно очень вредно. Поэтому я каждый день выбираю, что сегодня буду счастливым человеком, и живу с этой мыслью.
Я бы точно хотела приехать в гости, повидаться с бабушкой и дедушкой, просто погулять по родным местам. Но не уверена, что смогла бы жить в России. Даже если власть сменится и что-то произойдет, люди, которые пишут доносы (из-за которых я уехала) все равно там останутся, и жить рядом с ними мне будет сложно. Поэтому я скорее представляю себе приезды в отпуск, может быть, раз в год, а вот постоянную жизнь в России вряд ли.
Эльмира
Я живу в Ереване. Мы с мужем переехали сюда в 2022 году, в марте будет пять лет, как мы здесь. Как и многие россияне, мы не планировали переезд до 2022-го. В первые же дни вторжения мы посмотрели, куда можно комфортно уехать, и выбрали Армению, потому что у меня не было загранпаспорта. Если честно, я до этого даже не знала, что можно уехать куда-то просто с российским паспортом.
В начале вторжения на меня написали донос из-за комментария в одном из телеграм-чатов Геленджика. Раньше в этом чате собирались на разные митинги, и когда я зашла туда уже после начала вторжения, увидела, что люди зовут на митинг в поддержку президента. Меня это возмутило до глубины души, и я написала большой комментарий о том, как их всех ненавижу. Они писали, что «нужно поддержать наших героев», а я ответила, что герои — это люди, выступающие против войны. После этого я вышла из чата.
В середине мая, ночью в воскресенье мне позвонил участковый и сообщил об анонимной жалобе. Сказал: «Приезжайте сейчас в участок». Я отказалась: ночь, воскресенье, страшно. На следующий день мне позвонили снова. Я как раз меняла фамилию в документах, и из паспортного стола сообщили, что допустили какую-то ошибку и мне нужно срочно подъехать.
Уезжать из России мы планировали уже через несколько дней, поэтому я решила поехать и все проверить. Там документы посмотрели и сказали, что все хорошо. Выхожу, и меня сразу встречает сотрудник полиции: «Поехали на подписание протокола
». Сначала я сказала «нет», но он ответил, что, если я откажусь, позовет оперативников и меня посадят на 15 суток. Ну, тогда поехали.
Я села в машину и нажала кнопку в боте «ОВД-Инфо», мне прислали инструкцию. В участке мне задавали разные вопросы про отношение к «СВО» и так далее. Не скажу, что со мной плохо общались, но в отделении все равно было тяжело. Чувство, будто ты один на всей земле, а ты сам — меньшинство. Но потом я вышла, включила телефон, и на меня посыпалось очень много сообщений с поддержкой: до этого я написала подруге, что меня задержали. Люди предлагали помощь со сбором на оплату штрафа и с поиском адвоката
.
Мы уехали через десять дней после новости о доносе. Я очень переживала, получится ли вообще уехать, тем более что буквально за день до отъезда задержали мою знакомую, оформили ей такую же административку и угрожали, что она больше никогда не увидит своего ребенка. Но и после моего отъезда силовики продолжали приезжать к [моим] родственникам и спрашивать: «Не вернулась ли она?»
Для меня выбор Армении был случайностью. Мне нужно было очень быстро выбраться из России, и в инстаграме я наткнулась на репост с гайдами о том, как быстро уехать. Там были Армения и Казахстан. Армения выглядела привлекательнее, в том числе из-за длинного безвизового периода. Когда мы приехали в Армению, я немного расслабилась: здесь совершенно другое отношение к людям. Понимаешь, что твои проблемы закончились и дальше будет только хорошо.
Я почувствовала это в первые же минуты после посадки. В «Звартноце» висела надпись «Добро пожаловать домой». После очень стрессового перелета, когда я вообще не знала, выпустят ли меня, эта надпись меня поразила. Потом выяснилось, что наши виртуальные карты «Мир» не работают и деньги в банкомате не снять — мы тогда еще не знали всех этих лазеек с переводами. Мы приехали в гостиницу и рассказали об этом хозяйке, а она ответила: «Заселяйтесь, поспите, потом решите свои проблемы и заплатите». Это меня тоже покорило. Я сразу поняла, что у нас здесь все будет хорошо.
Больше всего в Армении я люблю людей. Здесь каждый готов помочь: если ты хорошо относишься к стране, армяне это чувствуют, они открыты и всегда подскажут. Местные скорее отдадут последнее, потому что ты гость. Второе — природа. Я из Краснодарского края, и мне было важно, чтобы рядом были горы. Стоит чуть отъехать от Еревана — и вокруг красота.
Сам Ереван тоже очень красивый город, по крайней мере его центр: он удобно спроектирован, по нему приятно гулять, везде можно дойти пешком, а я люблю ходить пешком. Он большой, здесь есть все, что должно быть в городе, при этом он не такой шумный и выматывающий. Можно снять жилье в тихом районе и жить спокойно. Я из Геленджика, где живет тысяч восемьдесят человек, так что метро и миллионник меня приятно удивили.
Еще здесь легко найти занятие по душе: куча кружков и секций для взрослых, потому что приехало много эмигрантов и все открыли что-то новое. Раньше, когда эмигрантов было больше — многие потом разъехались, — каждый день что-то происходило: фестивали, нетворкинги, мастер-классы. Я ходила и думала: «Вау, неужели можно так жить, когда вокруг все время столько интересного?»
Из личного архива
Я вообще не мыслю категориями «сложно» или «не нравится». Я понимаю, что у меня два пути: либо быстро принять все, что происходит, либо мучиться. В 2022 году я решила, что нужно быстро ассимилироваться. Бытовые притирки я пропускала мимо ушей: думала, что могла бы быть в тюрьме, а я не в ней, так что все отлично.
Немного сложно было с менталитетом. В Армении люди очень размеренные. Если вызвать ремонтника, велика вероятность, что он не приедет день в день. Но когда я расслабилась, то поняла, что этот ритм нужно принять: если жить так же, все будет супер.
Тяжелее всего было принять сам факт вынужденной эмиграции, потому что я очень скучаю по дому. Помогало то, что здесь все оказались в таком же положении и россияне держатся вместе.
Армяне всегда стараются нас поддерживать. В первый год они не всегда понимали, почему мы здесь, было много пророссийских настроений. В такси мне часто говорили, что нам нужен такой лидер, как Путин. Говорили они это, чтобы произвести на нас хорошее впечатление. Но со временем разговоры изменились. Для меня было важно, что, не всегда понимая, зачем мы приехали такой толпой, они все равно старались, чтобы мы чувствовали себя хорошо.
В Ереване я люблю Каскад. Я решила погуглить, куда мы едем, еще до переезда, потому что, к своему стыду, ничего не знала ни про Армению, ни про Ереван. Увидела Каскад и подумала: «Вау, нам туда надо».
Когда мы впервые гуляли по Еревану, он меня очень впечатлил. К сожалению, он недостроен, вроде бы его собираются
достраивать, но там все равно очень приятно. Можно взять кофе, посидеть и посмотреть на Арарат, когда его видно.
Еще я хожу по всем ереванским кофейням, какие только есть. Если открывается новая, я иду туда в первый же день. Особенно если заведение dog-friendly — тогда я точно там буду.
За городом меня очень впечатлил Севан, и до сих пор впечатляет, когда мы туда приезжаем. Он поражает масштабом и невероятной красотой. Это настоящее место силы: можно приехать, посидеть, подумать о своем, посмотреть на воду и чаек. Я очень скучаю по морю, и Севан помогает скучать меньше.
Я люблю жингялов хац — это лепешка с зеленью, где может быть до двадцати видов разных трав. И, конечно, люблю долму. Эти два блюда я могу есть хоть каждый день. Вообще армянская кухня тяжелая и мясная, но долма — это очень вкусно. Сама я ее не готовлю, только заказываю.
Я не люблю пафосные рестораны. Мне больше нравятся кофейни и маленькие, часто семейные кафе. Армянскую еду мы в основном заказываем с доставкой, ходить куда-то я не особо люблю. Из небольших армянских ресторанчиков мне очень нравится кафе «Консерватория» в Дилижане, мы иногда туда ездим. Там есть и долма, и армянские вина, и очень вкусный кофе, десерты.
Много. У меня всегда очень много занятий, мне нужно все время что-то делать, а в эмиграции это еще и помогает прийти в себя. Сейчас я взялась за книгу про эмиграцию. Она про переезд и про общие эмигрантские моменты, которые, я думаю, были у всех нас в 2022 году. Несколько глав я уже выложила в открытый доступ, и многие писали мне, что читать тяжело, потому что они все это проживают заново. Значит написано хорошо.
Еще я занимаюсь волонтерством: спасаю котов и собак, пристраиваю их, ищу им дома. Через это немного заземляешься: у меня постоянно есть фоновая тревога из-за новостей, а когда делаешь полезные дела, становится легче. Прямо сейчас у меня дома на передержке кот, которого мы взяли из леса, потому что было жалко его там оставлять. Иногда я хожу на субботники. Все это помогает понять, что твоя жизнь — здесь и сейчас.
Когда есть вдохновение, я пишу картины — все, что придет в голову. Веду блог про английский язык, и благодаря ему у меня появилось много друзей. Учу языки: за эти четыре года выучила испанский и начала учить армянский. До него долго не доходили руки, но теперь я взялась всерьез.
Из личного архива
В России у меня осталась всего одна подруга, мы вместе с детства — как сестры. Мне было очень важно сохранить эту дружбу, и я рада, что у нас получилось.
Здесь круг общения обновился целиком, и я этому очень рада, потому что уехали просто потрясающие люди. Большинство тех, с кем я здесь знакомлюсь, очень интересные, креативные, у них куча проектов и идей. Я интроверт, но мне все-таки удалось выпихивать себя к людям. В Ереване это было немного похоже на детскую песочницу: «Давай дружить?» — «Давай». Хватало пары фундаментальных совпадений по ценностям — и вот вы уже лучшие друзья: завтра идете пить кофе, послезавтра едете куда-то еще. Все происходило легко, потому что всем нужно было общаться. Со многими мы дружим до сих пор, чуть ли не с первых недель эмиграции.
С местными тоже получилось подружиться. Благодаря помощи животным, я нашла первую подругу, а со второй мы сошлись на теме кофе. Армяне очень открытые люди, они всегда рады новым знакомым. Я могу разговориться с кем-то в очереди в кофейню, мы обменяемся контактами и договоримся выпить кофе. Пять минут поговорил — и тебя уже могут пригласить домой. Но так бывает, если ты сам хороший и открытый человек: тогда и к тебе так относятся.
Миграция была незапланированной, никаких накоплений у нас не было. Мы продали машину, она была в кредите, и после этого у нас осталось около 1500 долларов. На них мы купили билеты, сделали документы коту, купили чемоданы, сняли гостиницу — и в итоге осталось долларов 500, не больше.
Не знаю, как бы мы выживали, если бы не шелтер «Ковчега»
. По счастливой случайности я узнала о нем, уже прилетев, и оставила заявку, но нам долго никто не отвечал. Аренда гостиницы заканчивалась, а цены в Ереване тогда были высокими. Да и дело было не только в ценах: просто не было однокомнатных квартир или студий — их разбирали очень быстро, снять что-то было почти нереально. Потом нам написали из «Ковчега» и пригласили пожить. Там мы скооперировались с ребятами, которые тоже искали жилье, и вместе сняли большую квартиру, получилось недорого.
Ни я, ни муж не были удаленщиками, в России я преподавала английский офлайн в детских центрах. После отъезда часть моих учеников перешла ко мне в онлайн, и мне пришлось осваивать этот формат. Этих денег не хватало почти ни на что: первые несколько месяцев было так плачевно, что мне приходилось выбирать — купить еду себе или коту. Мы, конечно, выбирали кота: мы его привезли с собой и обязаны обеспечить ему хорошую жизнь. Было очень тяжело, правда, иногда я думала, поедим мы сегодня или нет.
Но я не трачу время на долгие размышления о том, как мне тяжело. Тяжело — значит, надо быстро что-то сделать, чтобы стало легче. Пока мы с мужем будем искать работу, нужно на что-то жить. Поэтому я начала снимать видео про английский язык в инстаграме, вдруг кто-то оттуда придет. Постепенно блог стал развиваться, а так как многие эмигрировали и им понадобился английский, все пошло довольно хорошо. Но на это ушло несколько месяцев. Потом муж нашел работу, стало полегче, но еще какое-то время мы жили в режиме жесткой экономии, все считали, да и курс был очень плохой. Потом блог раскрутился до нескольких тысяч подписчиков, а цены на аренду упали, и стало намного легче.
Первые полтора-два года все равно были непростыми. Мы снимали страшные квартиры с ужасным ремонтом, в которых я бы никогда не жила, если бы с деньгами все было нормально. С квартирами нам вообще не везло. Первые месяцы я не думала о том, какой это классный город: у нас не было возможности гулять и получать удовольствие от Еревана, мы думали, как заработать на жизнь. Потом мы распробовали, как здесь хорошо, прикольно и вкусно. Но даже в те первые месяцы, когда мы думали о выживании, мысль бросить все и вернуться у меня не появлялась.
Пока не так много: скачала разные приложения, учу, как что написать и сказать. Есть сложность: почему-то именно со мной все говорят по-русски. Я пытаюсь сказать что-то по-армянски, а они переходят на русский, потому что хотят, чтобы мне было приятно. А я, наоборот, хочу по-армянски.
Пока что я учусь по приложениям, но хочу пойти к преподавателю: мне лично нужен быстрый результат, а преподаватель мотивирует — раз я заплатила, значит, надо заниматься. К тому же армянский очень разный, от города к городу он отличается, поэтому мне было бы важно заниматься с носителем именно из Еревана.
Из личного архива
Мне очень помогает написание книги: она заставляет многое осмыслить. Моя главная героиня тоже из моего города, и я вкладываю в книгу свои чувства и те, которые могут откликнуться у читателей. Помогает и то, что я здесь нужна: занимаюсь активизмом, например, в частном порядке помогаю ЛГБКТ-персонам с выездом из России, пристраиваю животных.
В блоге я пишу не только про английский, но и про политику. Раньше у меня был блог, полностью посвященный феминизму. У меня и сейчас есть антикризисная группа английского для политических эмигрантов, которые не могут позволить себе занятия, — это тоже небольшой акт активизма. Когда проходили антивоенные митинги, мы часто ходили с плакатами к посольству. Раньше мы относили вещи в украинский шелтер. В общем, всего понемногу: делаю, что могу.
Когда я жила в России, мне казалось, что я живу под бетонной плитой. Она нависает над тобой, но не давит сразу, а потихоньку. Принимают какой-то закон — тебя чуть-чуть придавило. Потом думаешь: «Ну, живем дальше, все нормально». Потом тебя опять немного придавливает, и опять. А здесь этой плиты над тобой нет, и ты понимаешь, что можешь делать все, что хочешь.
Иногда меня все же накрывает тоска. Тогда я читаю новости, и меня быстро отпускает. А еще я понимаю, что скучаю по тому дому, которого больше нет: он остался в наших воспоминаниях. Круто, что воспоминания есть, что можно мысленно вернуться туда и побыть там. Но дальше нужно быть здесь.
Я не знаю, была ли у меня вообще связь именно с Россией. Я скучаю по Краснодарскому краю, по морю, по родственникам и друзьям, но из самой России мне всегда хотелось уехать — только на своих условиях. С детства, когда я посмотрела сериал «Друзья», я подумала: «Вау, как круто они живут, я тоже так хочу». Я смотрела на нью-йоркскую квартиру, а дома у меня были антресоли и ковер на стене, — уехать хотелось очень сильно.
С родными я поддерживаю связь, но не со всеми: некоторые мои родственники, скажем так, на другом берегу. Зато у меня есть бабушка, которую я очень люблю. Она поддерживает меня во всех начинаниях, в том числе и в эмиграции, мы с ней почти каждый день переписываемся. Есть замечательная крестная, которая всегда говорила, что нужно жить в другом месте. Она потрясающая женщина с очень приятными, свободолюбивыми взглядами, мы периодически общаемся.
Раньше близких подруг было две, но к сожалению, выяснилось, что с одной из них мы совсем по-разному мыслим, и сохранить общение не получилось. Для меня есть фундаментально важные ценности, и в 2022 году вскрылось, что многие люди их не поддерживают. Она оказалась из таких. Я решила не ссориться, а сохранить нашу дружбу как приятное воспоминание, и мы мирно разошлись.
Я считаю, что быть счастливым — это выбор. Здесь у меня над головой не взрываются бомбы, здесь безопасно, я могу высказывать свое мнение. Бывают моменты грусти, как у всех, но в целом я довольно счастлива и живу, как мне кажется, неплохо.
Я не думала, что несчастна, даже когда мы спали на матрасе на полу и не было денег на еду. Во-первых, не было времени об этом задумываться, а во-вторых, я боялась: признаюсь себе, что несчастна, — загнусь и вообще ничего не буду делать. Это самобичевание, и оно очень вредно. Поэтому я каждый день выбираю, что сегодня буду счастливым человеком, и живу с этой мыслью.
Я бы точно хотела приехать в гости, повидаться с бабушкой и дедушкой, просто погулять по родным местам. Но не уверена, что смогла бы жить в России. Даже если власть сменится и что-то произойдет, люди, которые пишут доносы (из-за которых я уехала) все равно там останутся, и жить рядом с ними мне будет сложно. Поэтому я скорее представляю себе приезды в отпуск, может быть, раз в год, а вот постоянную жизнь в России вряд ли.
