птн, 14 окт. 2005 г., 08:46
Вот это любовь!
ДВЕНАЦЦАТЬ МЕСЯЦЕФ.
Фсетаки странно у бап организмы устроены, не в смысле тушки, а по мировосприятию. Фстречаешься с ней, практически фсю свою сперму на неё сцуку расходуешь - а ей бля чигото не хватает постоянно. Такие нидавольства иногда проскакивают, что впору и нахуй послать.
Но бля молчишь, терпишь. Потому што ибаццо то надо ёпта.
Вот Валюха майа, вроде фпалне адыкватнайа самачка, но как ебанет чонить в голову и песда. Вчера вот звоню ей в прикрасном распалажении духа и с пахатливым састоянием тела.
- Дарованах! Чо сигодня вечером делаешь?
- Не знаю …
- А я знаю! Са мной ибешься!
- Ты о чем нибудь кроме ебли можешь думать? – сказала, как камень бросила.
- Э… течка?
- Представь себе, нет! – и блять повесила трупку.
Настроение сцуко испортилось, но ибаццо не перехотелось. Я ёпта не гордый – перезваниваю.
- Ну так чо, приедешь?
- Нет
- Нипонил
- Что ты не понял? Знаешь, такое чувство что я тебе нахуй не нужна. Тебе ебаться больше не с кем?
- Ну почему … (хотя сцука права, как не стыдна признавацца – больше не с кем)
- … Хоть бы раз в театр пригласил, цветы подарил, - миня песда не слушает и свае трендит.
- Цветы?
- … Подснежники какиенить сраные, ну неужели так трудно?
- Нивапрос, у миня в универсаме гваздики пласмассовые прадают, говорят стоят долго
- Мудак
И что то разъединилось нах. Пиризваниваю – хуй, наверна на линии траблы.
Васче падснежники можна былап и купить ёпта. Хуле – рублей триццать за пучок, гандоны и те дороже. Но блять етож первацветы нахуй! А первацветы пакупать риальный ахтунг, беспесды сам па тиливизару слышал. «Покупая первоцветы с рук, вы поощряете уничтожение растений, занесенных в Красную книгу». С другой стараны, а хуле самаму не нарвать? И паащрять ничо нинадо. Одиваю куртку и песдую ф тимирязевский лесапарк.
Пришол блять, а тимно уже ёпта. Пару сугробов разрыл – три алюминиевые баначки и никаких адуванов. Хуяк, сматрю дед какойта чешет, па виду из местных блять, лисавичкоф. Ко мне подошол, баначки молча спиздил и дальше папесдавал. Я нескалька охуел, но не расстроился.
- Слыш тимуравец, - в дагонку ему кидаю.
- Ась? – ко мне павирнулся а сам сцука боязлива сумку за спину прячет.
- Где у вас тут падснежники растут?
- Чо?
- Цветы блять где тут?
- Цветы? – подозрительна миня так оглядел, - Ну пойдем, провожу.
Идем нах, банки с бутылками сабираем по ходу, за жизнь трем. Так за разговором незаметил как забрели песдец в какую чащу. Уже и ништяки фсе реже попадаюццо. Смарю бля, пряма па курсу кастер гарит. Выходим на поляну, вакруг огня чуваки какиета сидят, руки нахуй греют.
Пасчитал на фсякий случай – двенаццать ёпта! Двенаццать месяцеф бля! Толька патрепанные все какието, хотя оно и панятна, канец зимы бля, паизнасились. «Хуя се папал», - думаю.
Дед мой тем временем шапку стинул уважительно, грит типа вот бля, привел, цветоф ему нахуй. Встает старший, древний такой дед в вязаннай шапачке и седой барадой да пояса. Дикабрь паходу. Пасмарел на меня сцуко, прям холодно стало, и молвит:
- А бабло у тя есть?
- А скока надо то?
- Питцот, - сказал аж снег с ёлак пасыпался.
Хуясе, думаю, вримина года карыстные пашли. Но бля хуле делать, двенаццать рыл ёпта! Па карманам пашарил:
- Сто дивяносто тока
- Мало бля
- Скока есть
- Ну ладно, - сука до нитки обирает, а как одолжение делает, - и курево отдаш тогда
- Хуй с табой, - сам потихоньку ф кармане сигареты ис пачки сам у ся пижжю.
- Малой, принеси, - властна так в талпу митнул и снова к огню присел.
Пацан маладой, апрель или май - я не ебу ёпта, падарвался в тимнату и вазврасчае
Поживёшь подольше - увидишь побольше... (c)
