В июле 2010 года 62-летней Анне Марии Фиокко сделали операцию на сердечном клапане. Когда она очнулась после операции, то поняла, что нижняя часть ее тела больше не двигается. Семь лет спустя стало известно, что причиной паралича нижних конечностей стала врачебная ошибка. 

«Анна спрашивала у врачей: почему это произошло?», - рассказывает муж женщины, Дональд Макнайт, вспоминая, как его жена приехала к кардиохирургу в инвалидной коляске через три месяца после операции. «Всякое бывает», — ответили ей. 

Старейший принцип медицинской этики гласит: primum non nocere или «не навреди». Однако эксперт по безопасности пациентов Даррелл Хорн поспорил бы, что каждый врач ей следует. 

Каждый год в канадских больницах десятки тысяч пациентов становятся жертвами непреднамеренного причинения вреда жизни и здоровью. Интересно, что большинство провинций и территорий публично не сообщают о подобных инцидентах, часто даже о самых вопиющих из них. 

Среди подобных врачебных ошибок случаются и забытые во время операции инородные предметы в теле человека, и пролежни, которые запущены до такой степени, что проедают кожу пациента до кости. 

Почти 20 лет назад было подсчитано, что ежегодно в канадских больницах от ошибок медиков погибает 23,750 человек. 

Сейчас же истинный масштаб данной проблемы неизвестен: по данным Canadian Institute for Health Information, в 2021/2022 году примерно 140,000 из 2,4 миллиона госпитализаций закончились врачебной ошибкой. Однако данная информация все равно не дает полного понимания картины, так как нанесенный вред в отделениях неотложной помощи не фиксируется, равно как и последствия от неверно выставленного диагноза, а также нанесенный ущерб в психиатрических больницах и т.д. 
Кроме того, статистика отражает лишь сухие цифры, лишенные подробностей или личных историй пострадавших пациентов.

Защитники прав пациентов отмечают, что легальные правовые привилегии, призванные побудить персонал больниц, вовлеченный в критические инциденты, говорить свободно и откровенно в ходе расследований, не опасаясь за свои слова, в итоге будут использованы против них, что и вносит неясность в происходящее.

Пострадавшим и недоумевающим, что с ними произошло, пациентам часто не дают «полного и убедительного объяснения» того, что с ними произошло. 

В то время как больницы обязаны сообщать о произошедшей врачебной ошибке, существует значительная путаница в отношении того, что именно считается врачебной ошибкой. Исследователи сообщают, что в Канаде нет единого мнения «по терминологии, классификации или отслеживанию» подобных случаев. 

«Крайне редко семья покидает больницу после смерти любимого человека, зная, что это произошло из-за врачебной ошибки», — сказал Хорн, который занимался расследованием подобных трагических инцидентов в Канаде. 

Медперсонал опрашивают только в целях проведения расследования, и если не будет обнаружено преступное поведение со стороны врачей (что по словам Хорна, бывает крайне редко), то полученная информация никогда не будет обнародована из-за правовых привилегий. 

«Ничего из того, что медсестры или врачи расскажут следователям, никогда не будет обнародовано». 

В то время как люди предъявляют иски больницам и врачам за неудачные операции или за то, что у 40-летнего мужчины инсульт ошибочно диагностируется как головокружение, немногие пациенты имеют финансовые или эмоциональные ресурсы, чтобы выступать против страховых компаний больниц или Canadian Medical Protective Association (CMPA), большая часть которой финансируется за счет тех самых пациентов-налогоплательщиков. 

Адвокатов CMPA обвиняют в том, что они до последнего защищают врачей даже во время вопиющих случаев. За последние 10 лет фонд выплатил в общей сложности всего $2.29 млрд. компенсации пациентам. 

Хорн также отмечает, что, несмотря на то, что далеко не каждый случай нанесения вреда пациенту требует глубокого и детального расследования, в системе все равно существует «полное отсутствие прозрачности». 

Трудно поверить, но до исследования доктора Росса Бейкера и доктора Питера Нортона The Canadian Adverse Events Study: the incidence of adverse events among hospital patients in Canada, термин «безопасность пациентов» не был общераспространенным. 

Авторы исследования были разочарованы тем, что основополагающий американский отчет To Err is Human, опубликованный в 1999 году, не имел никакого влияния в Канаде. В отчете отмечалось, что 98,000 американцев ежегодно умирают из-за предотвратимых врачебных ошибок. Также авторы исследования призывали к радикальным изменениям в системе здравоохранения, которые бы сделали больницы более безопасными для пациентов. 

«Трудно поверить, но мы осознали, что люди просто посчитали так: “ну, это просто еще один недостаток американской системы, и мы ничего не можем с этим сделать”», — сказал Бейкер. 

По прошествии 20 лет Бейкер беспокоится, что для того, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, было сделано слишком мало. Он также отмечает, что повышенная секретность по-прежнему скрывает предотвратимый вред, который регулярно наносится пациентам. 

«Меня беспокоит то, что не было сделано ничего, что позволило бы изменить ситуацию: мы отказываемся от возможности действительно уменьшить вред, наносимый людям», — сказал Бейкер, почетный профессор University of Toronto’s Dalla Lana School of Public Health. 

Больницы в США сталкиваются с более строгим общественным контролем. По словам Бейкера, в Канаде меньше прозрачности. 

«Я полагаю, что политикам такая ситуация выгодна. Один из недостатков системы, финансируемой и управляемой государством, заключается в том, что в ней есть политический элемент — политики чувствуют, что им достанется, если будет слишком много сообщений о проблемах в системе здравоохранения». 

Врачи работают на пределе своих возможностей 

Уровень выгорания медработников никогда не был выше, чем сейчас. Нехватка и текучесть кадров, переполненные отделения неотложной помощи, а также огромное количество операций, отложенных из-за COVID. Пандемия еще больше подорвала перегруженную систему здравоохранения, что, в свою очередь, также крайне негативно сказывается на количестве совершаемых врачебных ошибок. 

«Врачебные ошибки позволили внести фундаментальные изменения в систему здравоохранения и спасти жизни других пациентов», — сказала Дженнифер Зелмер, президент Healthcare Excellence Canada. 

В результате переливания крови бабушка Зелмер заразилась гепатитом от донора. Теперь же в Канаде делают скрининг донорской крови. 

«Теперь же риск того, что я заражусь во время переливания крови, совершенно другой». 

«Сейчас большую часть пациентов в больницах составляют пожилые люди с хроническими заболеваниями, что тоже повышает риск врачебной ошибки. Если вы принимаете 10 лекарств, вероятность того, что вы перепутаете медикаменты, выше», — сказала Зелмер. 

Были разработаны протоколы, чтобы попытаться уменьшить количество врачебных ошибок, например, хирургические чек-листы, ряд простых шагов, которые медики выполняют, чтобы убедиться, что перед ними нужный пациент, и т.д. 

«Ничего сверхординарного. Однако такие протоколы позволили спасти жизни многих людей. В то же время, есть медики, которые пренебрегают данными мерами, считая их пустой тратой времени. Таких врачей крайне трудно переубедить», — сказал доктор Бейкер. 

Он отмечает, что, впрочем, далеко не все трагические случаи в больницах можно предотвратить. Так, в отчете Baker-Norton сказано, что с можно предотвратить лишь около трети несчастных случаев. 

Смерти по неосторожности происходят даже в хороших больницах. 

То, что не должно происходить ни при каких обстоятельствах 

Тем не менее, даже полностью предотвратимые критические инциденты, которые никогда не должны происходить ни при каких обстоятельствах, продолжают происходить в каждой провинции и на каждой территории Канады. Больному раком дают в десять раз больше предполагаемой дозы гидроморфона, а 15-летний подросток с относительно распространенным кардиозаболеванием получил почти смертельный ожог при радиочастотной абляции сердца. 

Генеральный аудитор Онтарио сообщил, что в период с 2015 по 2019 год 10 из 15 подобных «вопиющих событий», выявленных группами пациентов и медицинских работников, произошли не менее 214 раз в 6 из 13 проверенных аудиторами больниц. Ни одна из шести больниц не сделала ничего, чтобы предотвратить подобные инциденты в будущем. 

Человеческий фактор 

Врачи и медсестры не всезнающие. Люди совершают ошибки. По словам Бейкера, авиация, атомная энергетика — отрасли с высоким уровнем риска стали более безопасными благодаря тому, что большая часть человеческого фактора была исключена. 

«Однако это совершенно невозможно в здравоохранении». 
Бейкер отмечает, что серьезные или смертельные случаи редко происходят из-за неверных действий одного человека.

Ошибочное применение или дозировка лекарственного препарата, инородные предметы в теле пациента после операции, внутрибольничные инфекции, ожоги, сепсис, пролежни — почти всегда результат цепной реакции, сбоя работы системы на нескольких этапах. 

В 8 из 13 провинций и территорий действуют законы, обязывающие сообщать о подобных несчастных случаях в больницах. Но когда Бейкер и его коллеги изучили законодательство, они обнаружили, что законы об обязательной отчетности по всей стране «обычно предназначены для сбора информации, а не для реагирования и предотвращения инцидентов, связанных с безопасностью пациентов». 

Есть также способы «обмануть» систему. Например, если пациент был пожилым человеком или имел целый комплекс проблем со здоровьем, разве он не умер бы в любом случае? 

«То что мы видим, во многом является попыткой спрятать свои ошибки за якобы неконтролируемыми обстоятельствами, например, списать смерть пациента на какое-то редкое заболевание», — считает адвокат по делам о врачебной халатности из Торонто Дункан Эмбери. По его словам, подобная секретность и избегание ответственности крайне негативно сказываются на пациентах. 

Хорн и его коллеги утверждают, что ни одна организация в мире не способна к тщательному и адекватному самоанализу. 
«Если самолет Air Canada терпит крушение, мы не просим эту же авиакомпанию самостоятельно провести расследование. В медучреждениях же ситуация обстоит с точностью наоборот». 

За некоторыми исключениями, большинство случаев совершения врачебных ошибок связано с недостатком коммуникации: информация не передается от медсестер к врачам или наоборот. Медсестра, покидая свою смену, забывает отметить, что она уже дала пациенту нужное лекарство. Многие ошибки в операционной совершались из-за того, что фоновая музыка мешала медработникам корректно услышать друг друга. 

«Вы не сажаете самолет под музыку. В авиации это известно как правило стерильной кабины — пилоты не могут болтать во время взлета и посадки. На критических этапах требуется 100% внимания», — сказал Хорн. 

Кроме того, в сфере здравоохранения и медучреждениях существует жесткая иерархия, которая не позволяет тем, кто стоит ниже в ней, высказываться об ошибках более высококвалифицированного персонала. 

Если ничего не делать со сложившейся ситуацией, люди будут продолжать от халатности медработников. 

Общественная осведомленность 

По словам Бейкера, делу может помочь большее количество публичных отчетов.

Чем больше люди знают о происходящем за стенами медучреждений, тем сильнее давление на здравоохранение и выше вероятность того, что что-то изменится.

Эксперты отмечают, что пострадавшие пациенты или их семьи вполне могут потребовать компенсацию от больницы. 
«Все это может показаться ужасно несправедливым по отношению к медучреждениям, ведь врачи и так работают на пределе своих возможностей, чтобы помогать людям. Но в то же время пациент, в теле которого после операции оказался инородный предмет, может умереть. Разве это справедливо?», — задается вопросом Дэвид Голдхилл, автор книги Catastrophic Care: Why Everything We Think We Know about Health Care is Wrong. 

Истории о вопиющих врачебных ошибках часто становятся достоянием общественности только благодаря СМИ: семья 12-летней девочки из Гранд-Прери (Альберта) утверждает, что из-за того, что врачи неправильно диагностировали ее бактериальную легочную инфекцию, которая в итоге переросла в сепсис, их дочери в возрасте 11 месяцев ампутировали обе ноги ниже колена, а также правую руку и три пальца на левой руке. В суде врачи-ответчики оспорили утверждение о том, что они неверно поставили диагноз, и теперь иск семьи на $31.7 миллиона долларов находится в резерве. 

Венди Никлин является членом организации Patients for Patient Safety Canada, в которую входят люди и семьи, которые пострадали от врачебных ошибок. 

«Почти во всех наших историях есть одна общая черта: врачи просто не сообщают нам, что именно произошло», — сказала сестра Дональда Макнайта, чья жена Анна Мария Фиокко неожиданно оказалась в инвалидной коляске после операции. 

«Мы хотим знать правду. И хотим слышать извинения. В случае с моей семьей извинений не было», — продолжает женщина. 

Анна была яркой, позитивной и общительной деловой женщиной, являлась магистром бизнеса и волонтером и обожала своих троих детей. Но, к сожалению, у нее были проблемы с сердцем: 3 из 4 клапанов, которые контролируют поток крови через сердце, были не в лучшем состоянии, митральный клапан же и вовсе был в плохом состоянии. 

Неизвестно, что пошло не так, но во время операции хирург понял, что ему придется заменить клапан, а не ремонтировать его. В какой-то момент у Анны случился сердечный приступ. Почти сразу после операции у нее остановилось сердце. Ее реанимировали через 40 минут. 

«К счастью, ее мозг был в порядке», — поведала Никлин. 

Но когда Анна очнулась от медикаментозной комы через три дня после операции, она не могла двигать ногами. 

«Она могла шевелить лишь пальцами ног, что странно», — рассказывает Дональд. 
Предполагается, что во время остановки сердца произошла гипоксия, из-за чего пострадал спинной мозг Анны. Хотя после этого жизнь Анны и разделилась на до и после, судья не смог установить вину врача. 
Анне и Дональду пришлось переехать из своего двухэтажного дома в кондоминиум, где было удобно перемещаться на инвалидной коляске. Разочарованная отсутствием ответов и объяснений со стороны больницы и врачей, семья подала в суд. 

«Мы проиграли суд и понесли судебные издержки на сумму более $200,000», — сказала Никлин. 

Анна умерла в прошлом году в возрасте 73 лет. Люди с травмами позвоночника нередко болеют рецидивирующей инфекцией мочевых путей, которая может распространиться и на кровеносную систему человека. Так и случилось с Анной: она провела 5 недель в больнице, прежде чем умерла от сепсиса. 

Энтони Дейл, президент и генеральный директор Ontario Hospital Association, сказал, что больницы очень серьезно относятся к безопасности пациентов и «делают все возможное, чтобы избежать подобных инцидентов», но, несмотря на все усилия, они все же иногда случаются. 

«Законодательство Онтарио требует наличия систем, обеспечивающих скорейшее информирование пациента (или если человек умер, его доверенного лица) о каждом критическом инциденте, а также требует и применение мер, которые направлены на снижение риска повтора подобного инцидента в будущем», — продолжает Дейл. 

«В некоторых случаях инцидент передается на рассмотрение комитету по качеству обслуживания, который защищен от раскрытия информации. Это необходимо, чтобы медработники могли свободно говорить и освещать обстоятельства инцидента», — сказал Дейл. 

Он добавил: «Но даже в таких случаях, пациентам и их семьям всегда предоставляется информация об инциденте и шагах, предпринятых больницей». 
Хорн настроен скептически. По его словам, серьезные инциденты должны рассматриваться независимым сторонним агентством, которое обнародует свои отчеты, «чтобы люди знали, что происходит на самом деле». 

«Найдите хотя бы одного человека, кто прожил в Канаде 10-20 лет и не знает кого-то, кто пострадал от врачебной ошибки. Вряд-ли у вас получится», — сказал Хорн.

Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы всегда оставаться в курсе событий.