Когда Гилл Кацевман поступил в медуниверситет и разослал свое резюме врачам-наставникам, чаще всего ему отвечали: «Не упоминайте ничего, связанного с Израилем».

Чем больше антисемитизм набирал обороты в медицинском университете, тем сильнее Гилл Кацевман скрывал свое происхождение. 

«Теперь я стал не израильским студентом-медиком, говорящем на иврите. Теперь я – Гилл, который получил степень бакалавра в Нью-Брансуике и чей акцент напоминает французский. Я перестал носить идентифицируемые еврейские аксессуары в университете. Я перестал говорить на иврите публично», – пишет Кацевман в автобиографии в Canadian Medical Education Journal.

«Я был вынужден прятаться». 

В 2012 году, когда Кацевману было 22 года, он в одиночку иммигрировал из Израиля в Канаду, «полный надежд» попасть в  гостеприимную, инклюзивную и благоприятную среду. 

Но когда в 2017 году он подал заявку в медицинский университет и разослал свое резюме среди врачей-наставников, «чаще всего в ответ я получал следующие слова: "Не упоминайте ничего, связанного с Израилем"».

Тогда из его резюме была удалена информация о том, что он был волонтером в израильской службе скорой помощи. Также он убрал и название своей средней школы, «чтобы свести к минимуму шансы определить страну, где эта школа расположена».

«С каждой стертой строкой я чувствовал, будто отрываю маленький кусочек себя», – говорит Кацевман.

В 2022 году он стал гражданином Канады. Сейчас Кацевману 34 года, и он работает семейным врачом и госпиталистом.

Шэрон Кирки из National Post поговорила с молодым врачом о его опыте борьбы с антисемитизмом в канадской медицине после начала его обучения в Университете Торонто в 2018 году.

-Почему вы решились рассказать об антисемитизме, который испытали от преподавателей и других студентов во время обучения?

-Этот вопрос мне задавали многие люди: они полагают, что моя автобиография может негативно отразиться в последствии на чьей-либо карьере. 

Три года назад, в 2021 году, когда я еще учился в университете, я начал ощущать, что антисемитские и антиизраильские настроения все больше набирают оборот среди преподавателей и учащихся. Я начал понимать, что дело плохо, но боялся высказывать что-либо, ведь я был студентом, и это могло негативно отразиться на моей учебе. Мне было что терять. 

Мне приходилось находить подход к совершенно разным людям, ведь я зависел от них: они выставляли мне оценки и могли не допустить до экзаменов. 

По мере того, как выпускной становился все ближе, я стал ощущать, что готов поделиться своим опытом с другими людьми.

Год назад я стал отцом. Моему сыну сейчас 13 месяцев. Мой отпуск по уходу за ребенком начался 7 октября (когда террористы ХАМАСа напали на Израиль). И именно в тот ключевой момент я понял, что моего ребенка будут ненавидеть лишь потому что его отец и семья из Израиля. Я хочу сделать все возможное для того, чтобы дать ему шанс устроиться на работу в медицине или в другой сфере. Мне важно уже сейчас открыть глаза людей на происходящее.

-Вы родились в Хайфе, на севере Израиля. Когда и почему вы приехали в Канаду? 

-Когда мне было 16, я проснулся от звуков сирены. Это были летние каникулы, и мои окна были открыты, потому что в Израиле очень жарко. У нас было 20 секунд, чтобы добраться до бомбоубежища. А затем ракета Хезболла попала в наш дом.

К счастью, никто из нас не пострадал, но мы были сильно потрясены. Мой дядя, который приезжал к нам из Канады, сказал: «Я не думаю, что здесь безопасно. Мне кажется, тебе следует улететь со мной». Мои родители остались в Израиле, чтобы восстановить наш дом.

Я провел около месяца в Канаде, в GTA. Ракетный удар травмировал мою психику: каждый громкий звук пугал меня. Когда я общался со своими родителями по видеосвязи, было страшно видеть, как они слышат сирену и бегут в бомбоубежище.

Я вернулся в Канаду, когда мне было 22 года. Я был уверен, что здесь спокойно и приятно находиться. Я переехал в Сент-Джон и учился в Университете Нью-Брансуика, где получил степень в области медицико-санитарной дисциплины в рамках комбинированной программы с технологией ядерной медицины.

В 2017 году я решил продолжить карьеру в медицине. Для этого мне было необходимо подавать заявления в медицинские университеты. Именно тогда я понял, как сильно мне придется изменить свое резюме, убрав от туда факты моей биографии, имеющие отношение к Израилю. Я сделал это, основываясь на отзывах людей из академических кругов, которые сказали: «Если вы будете писать об Израиле в своем резюме, вас не пригласят на интервью, и вы не поступите в медицинский университет».

Теперь, когда я стал резидентом и полноценным врачом, я тоже участвую в этих приемных процессах. Сейчас, когда антиизраильские настроения набирают обороты, существует высокая вероятность того, что кто-то может помешать вашей академической цели или снизить вам балл.

Вы теряете свой шанс на справедливое отношение, когда упоминаете Израиль. 

-В своей автобиографии вы написали, что антиизраильские настроения в университете росли. Когда это начало происходить?

-В 2018 году профсоюз аспирантов в Университете Торонто заявил, что они не поддерживают кошерную еду для учащихся, потому что не поддерживают Израиль. А потом я столкнулся со всей «Неделей израильского апартеида», и понял, насколько распространены антиизраильские и антиеврейские настроения в Университете Торонто.

У меня были однокурсники, которые спрашивали меня: «Кто оплачивает твое обучение?», полагая, что я из стереотипной богатой еврейской семьи. Или «Кто тебя сюда устроил?», как будто все дело в кумовстве.

Когда COVID в 2020 отправил нас всех по домам, и мы стали больше проводить времени в интернете, я начал видеть в сети всевозможные карикатуры на евреев. Я видел преподавателей, людей у власти, людей, на которых я должен полагаться, и все они выкладывали ужасные вещи против евреев и израильтян.

В 2021 году я не выдержал и на собраниях студенческих союзов сказал, что не чувствую себя в безопасности в своем кампусе. Кто-то назвал меня паникером, что тоже является распространенным стереотипом о евреях. 

Факультет нанял старшего советника по антисемитизму для медицинского факультета Университета Торонто, доктора Айлет Купер. То, с чем сталкивался я на своем пути, было ничем по сравнению с ее опытом. Но ее отчет подтвердил, что мои ощущения не беспочвенны. 

Теперь меня беспокоило мое будущее.

Я закончил Университет Торонто и был принят в резидентуру. Мне пришлось долго и усердно анализировать, в какой из больниц я смогу работать. Для этого я изучал реакции медучреждений на антисемитские акты и то, как работники этих учреждений вели себя в социальных сетях. Так я понял, что в некоторых больницах я могу работать и быть в безопасности, а некоторых учреждений мне лучше избегать. 

В итоге я закончил свою резидентуру в Michael Garron Hospital в Торонто. 
Если мы не поднимем проблему антисемитизма в медицине, со временем станет лишь хуже. Нам действительно нужно осознать, насколько глубока эта проблема и как именно она процветает в наших университетах для того, чтобы справиться с ней. 

Я думаю, что нам стоит обратиться к еврейским общинам и сказать им: «Мы слышим вас и собираемся восстановить ваше доверие».

Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы всегда оставаться в курсе событий.