Последние 10-15 лет были неблагоприятными для Канады. Наряду с упадком благосостояния произошло и ослабление тех качеств, которые делали наше общество великим, упадок того, что объединяло нас и делало предметом зависти всего мира: таких вещей, как стойкость, дружба и служение.

В этой серии статей авторы National Post размышляют о том, что мы потеряли.

Бен Вудфинден: Канада подвела молодое поколение, у которого больше нет возможности жить так, как жили их родители.

"В докладе World Happiness Report за 2024 год канадцы старше 60 лет заняли восьмое место в мире по уровню счастья. Канадцы младше 30 лет — лишь 58-е. Конечно, счастье — вещь субъективная, и измерить его непросто, но разрыв между поколением, для которого страна всё ещё работает, и поколением, для которого система фактически провалилась, указывает на сломанный общественный договор.

Само понятие «общественного договора», разумеется, во многом условно. Никто не подписывает контракт с обществом, принимая его условия, и политические философы давно это отмечали. Но сама идея остаётся живой, потому что отражает нечто реальное. Люди принимают правила не потому, что поставили подпись, а потому что система в целом даёт им возможность нормально жить. Договор существует, пока он работает. Ты идёшь учиться, усердно работаешь, находишь работу — и взамен получаешь доступ к жизни среднего класса. Ни одному политику не нужно было объяснять это вслух.

Для бумеров этот договор более чем работал. Для поколения X — работал, пусть и с напряжением. Но для миллениалов и поколения Z он рухнул, и статистика здесь однозначна.

В Канаде победители и проигравшие всё чаще разделяются по поколенческому признаку. Бумеры контролируют примерно половину всего богатства страны. Миллениалам же, несмотря на то что они составляют крупнейшую часть рабочей силы, принадлежит около 10%.

Бумеры покупали дома тогда, когда цены были низкими, а зарплаты росли, а затем наблюдали, как стоимость этих активов взлетала десятилетиями — чему способствовали ограничения на строительство и мягкая денежно-кредитная политика. Среднее состояние семьи бумеров сейчас составляет около $1,4 млн.

У миллениалов соотношение долга к располагаемому доходу достигло 265%. Если вы купили дом до 2008 года и вам за 60, скорее всего, у вас всё хорошо. Но если вам 30 и вы пытаетесь купить жильё сегодня, то Канада — это страна, где система изначально играет против вас.

Средняя стоимость дома в Канаде в 2024 году превысила $700 тыс. (с тех пор цены немного снизились, но недостаточно, чтобы это что-то изменило). В 1980-х молодой человек, работающий полный день, мог накопить на первоначальный взнос примерно за 5–7 лет. Сегодня на это требуется 17 лет в среднем по стране и почти 30 лет — в Торонто или Ванкувере. Большинство молодых канадцев теперь считают, что никогда не смогут позволить себе собственное жильё. И это уже не пессимизм — это арифметика.

Впервые в истории Канады мужчины старше 64 лет зарабатывают больше, чем люди в возрасте от 25 до 34 лет. С 1976 года медианный доход молодых мужчин с поправкой на инфляцию снизился на $14 300, тогда как у старшей возрастной группы вырос на $23 100. Государственные выплаты мужчинам старше 65 лет за этот период увеличились на $7 тыс. Для мужчин 25–34 лет — всего на $6.

И реакция властей — от муниципалитетов, блокирующих новое строительство, до федерального правительства, проводившего рекордно мягкую иммиграционную политику без соответствующего строительства жилья — лишь усилила эту тенденцию. Система, которая не даёт следующему поколению войти на рынок, одновременно увеличивает стоимость активов тех, кто уже успел в него попасть.

Лучший шанс вырваться из этой ловушки сегодня — иметь доступ к «Банку мамы и папы». В 2024 году 31% покупателей первого жилья получили финансовую помощь от родителей — против 20% в 2015 году. Средний размер такого подарка уже превышает $115 тыс.

Общество, в котором возможность купить дом всё больше зависит от богатства и статуса семьи, — это уже не общество сильного среднего класса. Это общество, раскалывающееся на наследственных «имеющих» и «не имеющих».

Когда общественный договор рушится, последствия становятся вполне реальными. Первым исчезает будущее. Люди перестают создавать семьи. Уровень рождаемости в Канаде упал до 1,25 ребёнка на женщину — рекордно низкого показателя и одного из самых низких в мире. Половина канадцев младше 50 лет, которые хотят детей, говорят, что откладывали рождение дольше, чем хотели бы (среди людей 35–44 лет эта доля достигает трёх четвертей).

Снижение рождаемости — не только канадская проблема, а глобальная. И дело не только в материальных условиях. Но именно материальные условия, делающие создание семьи возможным — стабильная работа, жильё, финансовая безопасность — были отняты у многих людей, которые сегодня хотят или пытаются завести семью.

Историк Кристофер Лэш предвидел это ещё десятилетия назад: семья оказывается под ударом сразу с двух сторон — капитализм разрушает её экономические основы, а «терапевтическое государство» подрывает её авторитет. В результате создание семьи начинает восприниматься не как естественный этап жизни, а как особый «образ жизни», требующий огромных ресурсов. Канада пришла именно к этому — а затем ещё и сделала всё хуже, вытеснив с рынка тех, кто хотел хотя бы попытаться.

И есть ещё самый разрушительный показатель: люди уезжают.

Эмиграция из Канады достигла 120 тыс. человек за 12 месяцев к третьему кварталу 2025 года — это крупнейший отток населения в истории страны. И речь не только о тех, кто уже уехал: опрос Angus Reid показал, что 42% канадцев в возрасте от 18 до 24 лет серьёзно задумываются о переезде из своей провинции из-за дороговизны жилья.

Это уже не просто вопрос того, что талантливых людей переманивают более высокие американские зарплаты. Люди смотрят на то, что им реально даёт карьера в Канаде, и понимают: негласное обещание страны — «приезжай, работай, строй жизнь» — больше не работает. Когда страна начинает терять людей, выросших с верой в неё, значит, что-то пошло очень не так.

Особенно хорошо это должны понимать консерваторы. Все серьёзные консервативные мыслители — от Эдмунда Бёрка до Роджера Скрутона — понимали: люди не привязываются к абстрактным идеям свободы или рынка. Они привязываются к конкретным местам, сообществам и образу жизни.

«Малые сообщества», промежуточные институты, локальные связи лояльности и взаимных обязательств, которые удерживают общество вместе, процветают только тогда, когда материальные условия позволяют людям строить дома, пускать корни и чувствовать, что у них есть «доля» в обществе, в котором они живут.

Лишите людей этих условий — и получите население, у которого нет причин защищать институты, частью которых ему никогда не позволили стать. И это вовсе не левая мысль. Это одна из старейших консервативных идей.

Страна, в которой молодые люди чувствуют, что как бы усердно они ни работали, уровень жизни их родителей для них недостижим, — неизбежно начнёт терять это поколение.

Политический класс Канады должен перестать относиться к этому как к проблеме, которую можно «управлять» с помощью объявлений о новом жилье и рабочих групп по доступности. Это нужно воспринимать как то, чем оно на самом деле является: крупнейший провал внутренней политики за последние четверть века.

Базовая сделка больше не работает. И если не предпринять действительно масштабные шаги для её восстановления, то Канада, в которой довелось жить бумерам, окажется всего лишь экспериментом длиной в одно поколение."

Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы всегда оставаться в курсе событий.