Отчет: последствия перерывов в учебе из-за COVID-19 до сих пор сказываются на канадских школьниках
Согласно новому отчету, канадские школьники до сих пор ощущают на себе последствия масштабных перебоев в учебе, вызванных пандемией COVID-19. Наблюдается снижение успеваемости, особенно по математике, а также расхождение между результатами стандартизированных тестов и оценками, которые дети получают в классе.
Документ, опубликованный в четверг Королевским обществом Канады (Royal Society of Canada), Канадской комиссией по делам ЮНЕСКО и Оттавским университетом, подробно исследует проблему потери знаний в период пандемии и процесс их восстановления. Авторы проанализировали успеваемость учащихся по языковым дисциплинам и математике до, во время и после пандемии.
Почти три десятка исследователей изучили данные министерств образования всех провинций и территорий Канады, за исключением Манитобы и Нунавута, которые не приняли участия в исследовании.
Ученые сопоставили результаты стандартизированных тестов и школьные оценки в разных классах, учитывая, в зависимости от юрисдикции, такие факторы, как пол и место жительства (например, сравнивая показатели в сельских и отдаленных районах с городскими).
Пандемия «будет влиять на процесс обучения в течение следующих нескольких десятилетий, и это не преувеличение», — заявила Трейси Вайянкур, руководитель исследовательской группы и профессор в области образования Оттавского университета.
«Эти последствия будут ощущаться еще не одним поколением», — подчеркнула она.
Отчет разбит на отдельные исследования по провинциям и территориям, и результаты варьируются в зависимости от региона, группы учащихся и их возраста, отметила Вайянкур, которая также является председателем Канадского исследовательского центра по вопросам психического здоровья молодежи и предотвращения насилия.
Это неудивительно, учитывая специфику каждой юрисдикции, включая методы оценки знаний и разрозненность мер по борьбе с пандемией. Провинции и территории принимали разные решения о длительности закрытия школ и переходе на дистанционное обучение, вводили различные требования к социальному дистанцированию в классах и разрабатывали собственные программы по восстановлению образовательного процесса.
Тем не менее, по словам Вайянкур, во всех региональных исследованиях прослеживаются общие тенденции:
– Снижение результатов стандартизированных тестов, особенно по математике. В частности, в ряде регионов наметился гендерный разрыв: успеваемость девочек по математике снизилась, а их оценки восстанавливаются медленнее, чем у мальчиков.
– Наибольший удар пришелся на младших школьников, у которых пострадало усвоение базовых навыков (например, понимание чисел или обучение чтению). У старшеклассников эта основа уже была сформирована.
– Расхождение между объективными показателями (результаты стандартизированных тестов упали) и субъективными (оценки, выставляемые учителями, выросли).
По словам Вайянкур, завышение оценок действительно имеет место, но «это ни в коем случае не упрек в адрес учителей. Они находились в крайне сложной ситуации» в условиях сильнейшего стресса.
Она также добавила, что школьные оценки обычно отражают прогресс в учебе, тогда как стандартизированные тесты фиксируют лишь срез знаний в определенный момент времени. Во время пандемии многие школы отменили экзамены (в некоторых случаях они так и не вернулись) и попросили учителей изменить подход к оценке заданий. Некоторым педагогам было поручено сократить объем учебного материала на фоне множества препятствий как для преподавателей, так и для учащихся — от нестабильного интернета до карантинов и постоянных переходов между очным и дистанционным форматами.
Исследователи также обнаружили, что влияние пандемии на навыки чтения и письма оказалось неоднозначным. При этом учащиеся в некоторых сельских, отдаленных и северных районах продемонстрировали более сильное снижение общей успеваемости — и их восстановление занимает больше времени по сравнению с городскими сверстниками.
Отчет опубликован более чем через три года после того, как статус COVID-19 как глобальной чрезвычайной ситуации был снят. Его авторы дают ряд рекомендаций правительству, начиная с необходимости поддержки стандартизированного тестирования для создания надежных ориентиров успеваемости с течением времени.
«В период чрезвычайной ситуации мы должны с пониманием относиться к тому, как справляются дети… но мы также должны, по возможности, контролировать происходящее, — отметила Вайянкур. — Прятать голову в песок бессмысленно; это не помогает выявить наиболее уязвимых и понять, как им помочь».
Еще одна рекомендация призывает отдавать приоритет научно обоснованным методам преодоления потери знаний (уделяя особое внимание наиболее уязвимым учащимся) и постоянно оценивать эффективность этих инициатив.
Результаты и рекомендации отчета не стали неожиданностью, поскольку учителя уже много лет выражают подобные опасения, говорит Клинт Джонстон, президент Канадской федерации учителей, представляющей более 390 тысяч педагогов и работников сферы образования.
«То, что я вижу, — это усугубление ситуации, которая и так существует в недофинансированной системе. У нас есть дети, которые немного отстают, и они не получают необходимой поддержки», — заявил он.
По словам Джонстона, устранение пробелов требует инвестиций: «А сейчас складывается ощущение, что нас просят восполнить эти пробелы — сделать больше за те же средства — что практически невыполнимо».
Жительница Монреаля Кэтрин Коракакис, чьим двоим детям потребовались репетиторы во время и после пандемии, высоко оценила отчет за то, что он подтвердил давние опасения родителей.
«Мы знали, что пандемия нарушила образование наших детей, но всегда возникал вопрос: насколько серьезными были эти нарушения?» — сказала она.
Коракакис, которая является президентом Ассоциации англоязычных родительских комитетов Квебека, поддерживает призыв авторов отчета выявлять школьников с пробелами в знаниях, внедрять программы их поддержки и обеспечивать постоянный мониторинг.
В заключительной рекомендации разработчикам планов действий в чрезвычайных ситуациях настоятельно рекомендуется признать, насколько пагубными оказались длительные закрытия школ, в том числе для общего благополучия детей. Школа — это, как правило, то место, где дети находят социальные связи, безопасное пространство и множество видов поддержки, включая программы питания и психологическую помощь.
Во время чрезвычайных ситуаций, если это безопасно, «школы должны закрываться последними и открываться первыми», подчеркнула Вайянкур.
Она считает, что инициативы по устранению потери знаний из-за пандемии необходимы на всех этапах — от детского сада и школы до высших учебных заведений, и эта потребность сохранится на долгие годы.
Нельзя думать, «что раз пандемия кажется делом давно минувших дней, то ничего делать не нужно и поезд уже ушел», добавила она.
«Даже если это осталось в прошлом, эти ученики все еще находятся в нашей образовательной системе — они дошли до университетского уровня — и им по-прежнему нужна помощь».
