На четвертый день новой большой войны стратегия Ирана вырисовывается все более четко: исламская республика в ответ на удары США и Израиля по своей территории метит не столько по объектам этих двух стран в регионе, сколько бьет по гражданской инфраструктуре третьих государств — прежде всего, нефтеносных монархий Персидского залива. Кроме того, Тегеран продолжает грозить экспортерам энергоресурсов ударами по танкерам, заходящим в Ормузский пролив — важный и практически безальтернативный отрезок маршрута для поставок сырья с Ближнего Востока. И стратегия провоцирования хаоса будто бы срабатывает: цены на нефть и газ стремительно взлетели; крупные предприятия региона временно прекратили работу из-за налетов беспилотников; Ормузский пролив остается «мертвой зоной». Что уже случилось и что будет дальше?

Будет ли нефть стоить 100 долларов?Цены на нефть продолжают ползти вверх. 3 марта стоимость майских фьючерсов
на баррель марки Brent поднималась к 85 долларам. Это почти 10-процентный рост к итогам торговой сессии 2 марта, когда цена в первый день работы бирж после выходных, на которых разразилась война, подскочила с 73 до почти что 80 долларов за баррель.
Аналитики увязывают удорожание со вчерашним заявлением Корпуса стражей исламской революции (КСИР) о перекрытии Ормузского пролива: главное силовое ведомство Ирана пригрозило атакой любому судну, которое попытается пересечь пролив. И хотя источники в американском военном командовании уверяют, что у Тегерана нет достаточных ресурсов патрулировать пролив, а свидетельств его минирования не наблюдается, проверять на практике, насколько метки иранские дроны и ракеты, мало кто отваживается (а тот, кто отваживается, сталкивается с последствиями — от ударов пострадали не менее трех судов). Согласно данным специализированных сервисов, по состоянию на утро 3 марта в Ормузском проливе не находилось ни одного танкера, в то время как на его границах их скопилось сотни, отмечает издание The Bell.
Возьмет ли нефть отметку в 100 долларов за баррель, предсказанную аналитиками как один из сценариев еще в первый день войны, очевидно, зависит от длительности нынешней фазы эскалации. Иран активно расходует ракеты и беспилотники на удары по разным странам Залива в надежде втянуть их в конфликт хотя бы в форме лоббизма новых переговоров о мире. Насколько хватит этих арсеналов для того, чтобы удерживать танкеры от захода в Ормузский пролив, неясно. Впрочем, по оценке аналитиков Bloomberg Economics, даже краткосрочная блокада способна спровоцировать скачок цен до 108 долларов за баррель.
Помимо угрозы на воде, иранские атаки подрывают нефтяной рынок еще и риском прямых попаданий по отдельным предприятиям. Например, 2 марта саудовский концерн Saudi Aramco превентивно приостановил работу своего НПЗ мощностью 550 тысяч баррелей в сутки и пытается экстренно перенаправить часть экспортных потоков на альтернативные маршруты (по трубопроводам и через Красное море).
Как отмечают аналитики инвестбанка JPMorgan, если США не смогут снять угрозу ударов по судам в Ормузском проливе, менее чем через месяц крупнейшие производители нефти на Ближнем Востоке во главе с Саудовской Аравией столкнутся с дефицитом емкостей для хранения сырья и будут вынуждены сокращать добычу.
Почему газ дорожает быстрее нефти?Для газового рынка война стала еще более сильным шоком, чем для нефтяного. Помимо того, что через Ормузский пролив из стран Ближнего Востока проходит до 20% мирового экспорта сжиженного природного газа (СПГ) по морю, избранная Ираном стратегия веерных обстрелов быстро привела к временному выводу из строя инфраструктуры крупнейшего на планете производителя СПГ — Катара.
2 марта министерство обороны Катара и государственная компания QatarEnergy подтвердили факт двух попаданий иранских беспилотиков: один повредил бак с водой на электростанции в Месайиде под Дохой; другой — некий энергетический объект главного СПГ-терминала страны в Рас-Лаффане. Последний со своей мощностью производства в 77 миллионов тонн в год отвечает почти за пятую часть всего глобального предложения СПГ. Приостановка его работы означает потенциальный риск перебоев в поставках более чем для 120 стран.
Весь этот «идеальный шторм» привел к тому, что 2 марта фьючерсы на газ на хабе TTF
выросли в цене почти на 50%, до 46-47 евро за 1 МВт·ч. Таких однодневных скачков рынок не переживал с момента вторжения российской армии в Украину в феврале 2022 года. И резкое удорожание СПГ, конечно же, в первую очередь скажется на зависимых от импорта сырья рынках.
Например, Европе: порвав с трубопроводными поставками из России, страны ЕС усилили свою зависимость от СПГ. Именно от закупок сжиженного природного газа зависит наполненность подземных хранилищ (ПХГ). Накопленные в них запасы Европа расходует зимой. И сегодня ПХГ и в среднем по региону, и в крупнейших странах вроде Германии и Франции наполнены ниже целевого показателя. Рост цен на СПГ заставит членов ЕС нести более высокие расходы и может привести к ускорению инфляции и замедлению общего экономического роста.
По оценке аналитиков инвестбанка Goldman Sachs, в случае, если за месяц США и Израиль не обеспечат проход танкеров через Ормузский пролив, газ для Еворопы подорожает на 130%. Если кризис протянется два месяца, стоимость сырья скакнет выше показателя в 100 евро за 1 МВт·ч.
Перекроет ли Иран Ормузский пролив?Как уже было сказано выше, продолжительность периода, в течение которого Иран будет эффективно угрожать судам в Ормузском проливе, — главное неизвестное в уравнении нынешнего кризиса. Воздушные и надводные беспилотные аппараты исламской республики уже атаковали не менее трех гражданских судов в проливе. И это несмотря на то, что американское военное командование еще 2 марта отчиталось о затоплении всех 11 судов иранского военно-морского флота в Оманском заливе.
The Bell напоминает, что, по оценке экспертов, Ирану должно хватить ресурсов на краткосрочную блокаду пролива и ракетную угрозу для кораблей США, если те решат зачистить Ормуз от сил противника. Менее энергозатратную борьбу за акваторию страна и вовсе может вести месяцами — атакуя суда беспилотными аппаратами.
Именно по точкам их производства, равно как и производства баллистических ракет малой дальности, целятся американские военные — это приоритетные цели нынешнего этапа войны. Если удары не принесут результата, танкеры через пролив будут проводиться в сопровождении конвоев.
Что выигрывает Россия?Выгода России от войны на Ближнем Востоке была очевидна сразу. По мнению аналитиков исследовательской фирмы Kpler, заключаться она может не только в повышении доходов от роста цен, но и в переориентации на российские энергоресурсы Китая и Индии.
Последняя под давлением администрации Дональда Трампа в последние месяцы сокращала импорт нефти из России, но этот тренд легко развернуть. Тем более что и США в моменте могут быть заинтересованы в сохранении стабильности поставок крупнейшим мировым потребителям сильнее, чем в ограничении доходов Кремля.
Что касается Китая, то он уже использовал российскую нефть как ресурс для экстренного замещения выпадающего импорта из Венесуэлы. В итоге поставки сырья из России в феврале по сравнению с январем выросли.
Правда, по оценке агентства Reuters, из-за большого дисконта на российскую нефть она все равно продается дешевле, чем нужно властям для балансирования бюджета.
Но помочь государству с доходами может и газ. Как отмечает аналитик Института экономики и финансового анализа в области энергетики (IEEFA) Ана Мария Халлер-Макарьевич, остановка производства СПГ в Катаре может привести к тому, что пострадавшие потребители могут переключиться на российское сырье. Кроме того, по оценке «Русской службы Би-би-си», вырасти могут и трубопроводные поставки в Европу.
Также ЕС, похоже, готов надавить на Украину, чтобы та ускорила ремонт нефтепровода «Дружба»
.