В сети спорят, можно ли считать удары по Wildberries (в России) или по «Новой почте» (в Украине) военным преступлением. Что об этом говорит международное право?

Что случилось? В ночь на 18 июля украинские беспилотники ударили по складским комплексам Wildberries в Электростали (Подмосковье) и Котовске (Тамбовская область). Погибли восемь человек, десятки пострадали; ущерб продавцам предварительно оценивается более чем в 150 миллиардов рублей.
В сети активно обсуждают законность подобных ударов:

• например, главный редактор «Новой газеты Европа» Кирилл Мартынов назвал логистические центры Wildberries «законными целями» для украинских военных;
• а сооснователь Conflict Intelligence Team Руслан Левиев в эфире «Живого гвоздя» заявил, что такие действия являются военным преступлением — как и аналогичные атаки России на украинские логистические центры.

О каких аналогичных атаках идет речь? Это прежде всего российские удары по терминалам логистического оператора «Новая почта». Журналист Financial Times Кристофер Миллер со ссылкой на высокопоставленного украинского чиновника сообщил, что атаки на склады Wildberries стали актом возмездия за нападение на объекты украинской компании.
По подсчетам «Новой почты», к началу 2026 года российские войска повредили или полностью разрушили более 400 ее отделений и терминалов. Совсем недавно, 15 июня, тремя баллистическими ракетами был нанесен удар по крупнейшему инновационному сортировочному центру «Новой почты» в Киеве. А 19 июля — на следующий день после атаки на Wildberries — был разрушен терминал в Харькове.
Харьковская областная прокуратура назвала последнюю атаку военным преступлением и завела дело по статье 438 Уголовного кодекса Украины «Нарушения законов и обычаев войны». Так же квалифицировались и предыдущие удары по «Новой почте».

Почему склады Wildberries в принципе стали целями для ВСУ? Сразу после ударов президент Украины Владимир Зеленский заявил, что эти объекты использовались «для обеспечения поставок подсанкционных комплектующих для производства дронов и навигационного оборудования».
На маркетплейсе действительно можно купить как снаряжение для военных, так и детали для беспилотников.

И это превращает склады в «законную цель»? Судя по всему — нет. Одной только продажи товаров двойного назначения
для этого недостаточно.
Первый дополнительный протокол к Женевским конвенциям
запрещает атаковать гражданские объекты. А любые военные объекты там определяются следующим образом:
военные объекты ограничиваются теми объектами, которые в силу своего характера, расположения, назначения или использования вносят эффективный вклад в военные действия и полное или частичное разрушение, захват или нейтрализация которых при существующих в данный момент обстоятельствах дает явное военное преимущество (пункт 2 статьи 52)Причем действует также презумпция гражданского статуса. То есть в случае сомнений объект нельзя считать военным — и, соответственно, атаковать:
В случае сомнения в том, не используется ли объект, который обычно предназначен для гражданских целей, например, место отправления культа, жилой дом или другие жилые постройки, или школа, для эффективной поддержки военных действий, предполагается, что такой объект используется в гражданских целях. (пункт 3 статьи 52)Как отмечает в комментарии «Медузе» юрист, пообщавшийся с нами на условиях анонимности, для более точной квалификации статуса складов Wildberries «необходимо гораздо больше информации, которую вряд ли возможно получить гражданским лицам сейчас». Но все же, по мнению эксперта, эти терминалы «вряд ли соответствуют критериям» военного объекта:
На мой взгляд, простое наличие [на маркетплейсе] товаров двойного назначения, если не известно, что они будут использованы именно для военных нужд, не позволяет выполнить следующее условие: нападение на объект вряд ли позволит обеспечить определенное военное преимущество в конкретных обстоятельствах, существующих на данный момент, как это указано в статье 48 Дополнительного протокола 1 от 1977 года к Женевским конвенциям 1949 года.

А если Минобороны РФ, например, использовало Wildberries для пересылки вооружения? Мы не слышали о такой практике. Но даже в этом гипотетическом случае для военных действует еще одно ограничение — соразмерность применения силы.
51-я статья того же протокола запрещает нападения неизбирательного характера. Ими следует считать:
b) нападение, которое, как можно ожидать, попутно повлечет за собой потери жизни среди гражданского населения, ранения гражданских лиц и ущерб гражданским объектам, или то и другое вместе, которые были бы чрезмерны по отношению к конкретному и непосредственному военному преимуществу, которое предполагается таким образом получить.То есть проще говоря: если бы склады Wildberries — или «Новой почты» — были забиты вооружением и военной техникой, их можно было бы атаковать. Если же оружие составляет незначительную часть хранящейся там продукции — нельзя.
«Если нет доказательств, что уничтожение склада маркетплейса даст конкретное военное преимущество, то и само уничтожение будет нарушать принцип соразмерности и, следовательно, нормы международного гуманитарного права», — отмечает юрист, пообщавшийся с «Медузой».

Если атакован гражданский объект, а нанесенный ущерб несоразмерен — это военные преступления? Да. Римский статут
Международного уголовного суда трактует их в том числе как «умышленные нападения на гражданские объекты», то есть объекты, которые не являются военными целями. А также относит к военным преступлениям «умышленное нападение», когда известно, что оно послужит «причиной случайной гибели или увечья гражданских лиц или ущерба гражданским объектам или обширного, долгосрочного и серьезного ущерба окружающей природной среде». И при этом ущерб этот «будет явно несоизмерим с конкретным и непосредственно ожидаемым общим военным превосходством».

Так что, Международный уголовный суд будет преследовать военных за эти удары? Российских — вполне вероятно. Более того, МУС еще в 2024 году выдал ордера на арест четырех военнослужащих ВС РФ за удары по гражданской инфраструктуре в Украине. Это были командующий дальней авиацией Сергей Кобылаш, командующий Черноморским флотом Виктор Соколов, начальник Генштаба Валерий Герасимов и министр обороны Сергей Шойгу.
Их обвиняли как раз в «умышленном нападении на гражданские объекты» и нанесении несоизмеримого ущерба гражданской инфраструктуре после атак на энергетические объекты в Украине в конце 2022 — начале 2023 года.
Мы не знаем, будут ли квалифицированы как военные преступления и удары по терминалам «Новой почты», но, исходя из описанной практики, это кажется вполне реальным сценарием.

А удары по складам Wildberries? Эти украинские атаки МУС, наоборот, скорее всего, оставит без внимания. Но не потому, что их пока было меньше, чем российских — по украинской гражданской инфраструктуре. И даже не потому, что Украина не проводила бы эти атаки, если бы не была вынуждена защищаться от вооруженной агрессии РФ.
С точки зрения МУС все прозаичнее: российские власти не ратифицировали Римский статут. И у суда попросту нет юрисдикции на расследование преступлений на «канонической» территории РФ — то есть в границах до 2014 года.
Более сложный вопрос — потенциальные удары ВСУ по складам или другой гражданской инфраструктуре, например, в Крыму. Украина в 2024 году подписала Римский статут, но с оговоркой: юрисдикция суда в отношении украинских военных начнет действовать только через семь лет — в 2031-м.
По истечении этого срока МУС точно сможет расследовать потенциальные военные преступления против жителей «канонических» земель Украины. Но мы не знаем, будет ли у него право заниматься делами 2025–2031 годов.
Как трактуют удары ВСУ в РФ
Как ни странно, формально российские власти тоже не считают удары по складам Wildberries военными преступлениями. Следственный комитет завел уголовное дело по статье 205 («Террористический акт»), а не по статье 356 («Применение запрещенных средств и методов ведения войны»).





при участии