Последние 10-15 лет были непростыми для Канады. Наряду с упадком благосостояния произошло и ослабление тех качеств, которые делали наше общество великим, упадок того, что объединяло нас и делало предметом зависти всего мира: таких вещей, как стойкость, дружба и служение.
В этой серии статей авторы National Post размышляют о том, что мы потеряли.
Джейми Сарконак: Мы утратили силу общественного осуждения
"Прогрессивные силы были настолько поглощены устранением стигмы, связанной с антисоциальным поведением в канадском обществе, что даже не остановились, чтобы подумать, стоит ли это делать. Что ж, они добились своей цели: тот естественный барьер стыда, который раньше стоял между людьми и плохими решениями, исчез. Стало ли от этого лучше? Скорее всего, нет.
Нам говорили, что стигма вокруг наркотиков — это всего лишь дарвинистский фильтр, созданный моралистами XX века, чтобы не дать самым уязвимым и зависимым получить помощь.
Если бы это было так.
Разрушение стыда вокруг наркозависимости — через легализацию каннабиса и декриминализацию хранения, среди прочего — не сократило количество лагерей бездомных и не остановило передозировки. Напротив, их стало больше.
Оказалось, что общественное презрение к тем, кто живёт ради наркотического опьянения, было весьма полезным. Да, оно мешало некоторым из тех, кто хотел помощи (часто психологической), её получить, но и позволяло бесчисленному количеству других вообще не начинать этот путь.
По-прежнему не одобряется «сжигать себе мозг», но теперь это легально, и даже бумеры экспериментируют с каннабисом из специализированных магазинов. Отношение к тяжёлым наркотикам ненамного лучше, если учесть, насколько привычно стало видеть трубки для крэка и фольгу для метамфетамина в общественных местах.
Жизнь в наркотической зависимости по-прежнему вызывает жалость у большинства, но она больше не кажется чем-то немыслимым — и это проблема.
Ещё более деликатной, чем стигма разрушения собственной жизни, была стигма против её прекращения. Дискуссия о депрессии и психическом здоровье стала настолько терпимой к положению страдающих, что самоубийство теперь считается разумным и достойным вариантом — даже правом, которое вам полагается государством. Ассистированный суицид, или MAID, прошел путь от немыслимого до строго ограниченного для неизлечимо больных с тяжёлыми диагнозами — а затем до практики, доступной практически любому с достаточно настойчивым запросом.
Сегодня в Канаде есть врачи, которые готовы лишить жизни 26-летнего диабетика, страдающего депрессией — именно это произошло в похоронном доме в Ванкувере 30 декабря. Есть и те, кто готов помочь сделать это пожилой женщине, уставшей от ухода за ней со стороны мужа — даже если она говорит, что не хочет MAID.
Попробуйте высказаться против таких, по сути, преступлений — и вы столкнётесь с волной морализаторства от тех, кто призывает «не судить других». Но некоторое осуждение необходимо: люди, которые лишают себя жизни, должны сталкиваться с сопротивлением за подрыв человеческого достоинства — вне зависимости от того, участвует ли в этом государство.
Свою роль в разрушении норм сыграли и судьи с юристами: система уголовного правосудия не наказывает преступников так, как этого ожидает общественная мораль, а иногда даже делает поблажки с учётом расы или иммиграционного статуса. В итоге преступность воспринимается как погода — неизбежная часть жизни в Канаде, объясняемая обстоятельствами.
Нормы Уголовного кодекса всё больше выглядят как рекомендации, которые можно гибко трактовать, оправдывая убийц, педофилов, наркоторговцев и воров. Общество всё ещё осуждает их, но уже не с той силой, что раньше.
Не все негласные правила, которые у нас были, касались жизни и смерти, но они были не менее важны. Существовали нормы скромности, ярче всего выраженные в табу на сексуализацию детей. Было время, когда библиотеки, школы и даже национальный вещатель не занимались активным продвижением кросс-дрессинг-шоу для детей. Учителя не пытались нормализовать идею, что человек может изменить свой биологический пол, и тем более не помогали детям начинать такой путь без ведома родителей.
Люди, отвечающие за воспитание следующего поколения, уважали взгляды родителей и старались держаться подальше от сексуальных тем. Попытки восстановить эти границы встречают серьёзное сопротивление — достаточно вспомнить премьер-министра Альберты Даниэль Смит.
Даже неспособность быть самостоятельным больше не сопровождается тем уровнем стыда, что раньше. Всегда были люди, оказавшиеся в трудной ситуации, и всегда существовали институты помощи — церкви, продовольственные банки, государственная поддержка. Но существовала и стигма, связанная с их использованием: неприятная, но сдерживающая злоупотребления. Сегодня эта сила значительно ослабла. Социальная система сможет существовать только при наличии определённого стыда за её использование.
Сегодня самым жёстким социальным правилом стало требование соглашаться с либеральной политикой. Сомневаешься в иммиграции — тебя называют расистом. Сомневаешься в климатических налогах — считаешься неграмотным. Критикуешь ислам — получаешь ярлык исламофоба. Ставишь под вопрос гендерную идеологию — значит, ненавидишь геев. Сомневаешься в бесконечной повестке примирения с коренными народами — значит, игнорируешь историческую вину.
Эти нормы разделяют не все канадцы, но они активно поддерживаются судами, профессиональными организациями и правозащитными трибуналами, заставляя многих молчать.
Сейчас нам необходимо возродить и укрепить те традиционные границы, которые обеспечивали Канаде высокий уровень доверия и социальную устойчивость. Это несложно продать обществу: каждый видит ухудшение вокруг и последствия отказа от стандартов в пользу поверхностного понимания свободы и открытости. Возможно, стоит вернуть старые формы стигмы — потому что без них эта страна рискует перестать ощущаться домом."
Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы всегда оставаться в курсе событий.
