В то время как один из муниципалитетов Квебека наделил деревья «правом на жизнь», нерожденные дети в Канаде остаются без какой-либо юридической защиты после исторического решения Верховного суда.
Небольшой городок в провинции Квебек решил официально признать деревья живыми существами, обладающими собственными правами. 9 июня городской совет Террас-Водрёй (Terrasse-Vaudreuil) принял резолюцию, провозглашающую, что деревья заслуживают защиты и имеют «право на жизнь, естественный рост, целостность и регенерацию».
Безусловно, в стремлении защитить деревья нет ничего плохого. Они украшают районы, создают тень и улучшают качество воздуха. Общество, которое сажает и охраняет деревья, поступает разумно. Однако возникает глубокая моральная дилемма, когда муниципалитет формально признает «право на жизнь» за деревом, в то время как дети в утробе матери остаются полностью лишенными защиты.
Террас-Водрёй — небольшой город с населением около 2000 человек. Как и в любом другом населенном пункте Канады, здесь наверняка есть нерожденные дети. Тем не менее, они не имеют абсолютно никакой юридической защиты.
Квебек занимает одно из первых мест в стране по уровню абортов. В 2024 году, по последним доступным данным, в провинции было зарегистрировано более 22 000 таких процедур. Пока квебекский городок прилагает публичные усилия по защите деревьев, самые молодые и уязвимые жители провинции остаются беззащитными перед абортами.
Эти дети не являются «теоретическими» жизнями. Они — живые люди со своей уникальной ДНК. Они растут, развиваются и взрослеют с самых ранних стадий. Это не потенциальные люди, это люди с потенциалом.
Тем не менее, в Канаде прерывание беременности возможно на любом сроке по любой причине. После решения Верховного суда по делу Моргенталера (Morgentaler) в 1988 году в стране нет закона, защищающего человеческую жизнь в утробе матери. Возник полный правовой вакуум, несмотря на то что судьи тогда призывали парламент принять закон, который бы защищал интересы как матери, так и ребенка.
Именно этот контраст делает резолюцию в Террас-Водрёй столь показательной.
Мэр города Мишель Бурдо заявил, что деревья — это живые существа, которые дышат и общаются через корневую систему. «Дерево похоже на человека, — отметил он. — Оно дышит, оно живет, оно пьет воду. Оно защищает нас от самых разных вещей».
Но нерожденный ребенок не просто «похож» на человека. Он и есть человек.
Ребенок в утробе живет, растет и развивается. У него бьется сердце, есть уникальный генетический код и реальная биологическая связь с матерью с самых первых моментов. Этот ребенок не является частью тела матери в том смысле, в каком ею является какой-либо орган. Это отдельная человеческая жизнь, временно зависящая от матери — точно так же, как каждый новорожденный зависит от взрослых после появления на свет.
Если бы Илон Маск однажды достиг Марса и обнаружил там нечто столь же сложное, организованное и живое, как растущий эмбрион, заголовки мировых СМИ провозгласили бы, что на другой планете найдена жизнь. Однако здесь, на Земле, обществу предлагают игнорировать чудо, происходящее при каждой беременности: новую человеческую жизнь со своим собственным будущим.
Именно поэтому ирония ситуации так очевидна. Городок в Квебеке тратит ресурсы на признание ценности деревьев, в то время как нерожденные дети, представляющие собой несоизмеримо более высокую форму жизни и обладающие гораздо большим достоинством, остаются без защиты.
Нерожденный ребенок тоже является частью природы. Он принадлежит к человеческой семье. У него есть место в обществе, в стране и во Вселенной. «Ты дитя Вселенной, не меньше, чем деревья и звезды; ты имеешь право быть здесь», — писал Макс Эрманн в своей знаменитой поэме «Desiderata» (1927).
Общество, которое защищает деревья, но при этом позволяет уничтожать своих самых юных членов, теряет моральные ориентиры. Оно может озеленить свои улицы, но, отказываясь защищать детей в утробе, оно отсекает свое собственное будущее. Некому будет наслаждаться этими деревьями, если будущим поколениям не позволят появиться на свет.
Сторонники Всеобщей декларации прав дерева утверждают, что деревья — это живые существа, что они являются общим благом и что жизнь на Земле отчасти зависит от их существования. Они также заявляют, что люди должны относиться к деревьям с солидарностью.
С этим сложно поспорить. Однако статья 3 Всеобщей декларации прав человека гласит: «Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность».
Очевидно, что права человека должны предшествовать правам деревьев. Когда речь идет о балансе интересов, права человека должны стоять на первом месте. Общество, признающее «право на жизнь» за деревом, но отказывающее в этом праве нерожденному ребенку, дезориентировано. Это не моральный прогресс, а моральная инверсия.
Люди являются хранителями природы, и деревья, безусловно, заслуживают заботы. Но люди заслуживают защиты в первую очередь. А самые юные из них — дети в утробе матери — имеют право на жизнь.
Пришло время Канаде правильно расставить приоритеты. Если общество способно признать ценность дерева, то оно, безусловно, может признать и право на жизнь нерожденного ребенка.
