«Я умею падать» — третья книга писательницы Наталии Крупениной и первая подростковая книга издательства «Медузы». Она рассказывает историю семнадцатилетней девочки, которая после полномасштабного вторжения в Украину начинает волонтерить в организации, занимающейся эвакуацией беженцев из зоны военных действий. И хотя детали слегка изменены, а к миру добавлены элементы фантастики, книга остается верной реальности в главном — катастрофа произошла, и никто не знает ни что с ней делать, ни как о ней разговаривать. Литературный критик Лиза Биргер считает, что Крупенина смогла найти для этого разговора уникальные — и очень убедительные — интонацию, язык и форму.

Наталия Крупенина — «по образованию лингвист, по роду деятельности аналитик», исследовательница, переводчик, кинокритик, редактор и писательница. «Я умею падать» — ее третья книга. До этого в издательстве «Розовый жираф» выходила научно-популярная книга для младших школьников «Как приготовить пирог из цифр» о том, как устроена информация и что с ней делать, и фантастическая повесть «Сломанное время» о мире, которым управляют Машины вселенной. Когда одна из этих машин — Машина перевода часов — ломается, только детям удается найти нужную информацию и, пройдя по пустынному городу, восстановить ход вещей.
К 2023 году, когда вышло «Сломанное время», поломаться успело уже кое-что гораздо большее. События романа «Я умею падать» происходят в том же мире несколько лет спустя, и даже герои прошлой книги появляются в эпизодах. Но фантазийные элементы теперь кажутся почти искусственной натяжкой — тонкой вуалью поверх вполне узнаваемой реальности.
Устроены эти допущения так. Часть названий стран — но не городов, заметьте — заменена. Стокгольм, Хельсинки, Берлин стоят на месте, но страны, в которых они находятся, уже не так знакомы: Франкия, Полия, Зведрия, Вация, Сомия, Игауния, Норге. Только Украина остается Украиной, и США почему-то остаются США. Есть некий Союз, который, очевидно, является Евросоюзом. А Россия называется Зоорландией. Кроме того, в этом мире существуют «типы» — социальные конструкции, которые определяют людей: дракон, фея, сова, вулкан, алхимик, матрешка. Это еще одно странное дополнительное измерение, которое позволяет сдвинуть знакомый мир ровно настолько, чтобы он стал одновременно похож и непохож на наш. Иными словами, мир книги устроен как абсолютный порядок. А Машина войны, когда она появляется, — как абсолютный хаос:
«…огромный пугающий механизм, скорее даже несколько механизмов, объединённых в один. Он висит высоко в воздухе, горизонтально над землёй, и какие-то его части постоянно движутся — все эти шестерёнки, зубчатые колёсики, октаэдры, додекаэдры, икосаэдры, какие-то лошадки, карандаши, перья, кристаллы, пушки, шары, бумажные снежинки, чайные ложки, куриные кости, обрывки праздничных нарядов, вилки, винтики и молоточки. Машина войны состоит из чего попало».

---

Книгу Наталии Крупениной «Я умею падать» можно купить в нашем «Магазе» — в бумажном или в электронном формате.

---

Героиня «Я умею падать» — девочка Лиза, старшеклассница из города под названием Город, в котором несложно узнать родную Крупениной сегодня Ригу. Она живет обычной жизнью почти взрослой девочки, играет в «Что? Где? Когда?», подсмеивается над учителями и всегда может положиться на лучшую подругу. А потом случается 24 февраля, и Зоорландия запускает Машину войны над Украиной. Родители не расстаются с телефонами, в школе ссорятся несколько одноклассников, которых быстро мирит мудрая учительница речью про Фукуяму, конец демократического мира и необходимость критического мышления. Но все идет более-менее как раньше, пока не оказывается, что онлайн-друг Лизы Тим, ее соратник по игре в Genshin Impact, который внезапно пропадает из чата, на самом деле живет в Мариуполе. Реальность людей, оказавшихся в эпицентре войны, внезапно становится и реальностью Лизы.
Тут стоит сказать, что эта повесть написана как реакция на собственный волонтерский опыт Крупениной, которая несколько лет работала в организации Rubikus.helpUA, занимающейся вывозом украинских беженцев. В повести есть такая же организация — она называется Гиперкуб и занимается эвакуацией людей с охваченных войной территорий. И мама Лизы, и она сама становятся координаторами этой организации, управляя тем, как люди покидают зоны военных действий. Тут свои пироги из цифр: каждое путешествие — как задача со звездочкой, со сложной логистикой, детьми, бабушками, овчарками и гигантскими петухами, которых надо перевезти, встретить и обустроить. Эта сложная математика немного затмевает сам ужас происходящего — хотя чувство причастности, которое она дарит, не так уж далеко от выгорания.
Здесь есть очень интересная внутренняя перекличка. Мама Лизы, вернувшись из лагеря беженцев, рассказывает младшим сыновьям-близнецам истории тех, кому она помогала. Лизу раздражает фигура умолчания в этих историях: они всегда оказываются со счастливым концом. Из них пропадают погибшие родственники, пропавшие на фронте, люди, запертые в зоне боевых действий. Лагерь для беженцев в маминых рассказах предстает каким-то волшебным замком: «…детские комнаты, гостиница для животных — мама подробно останавливалась на всех этих деталях. А на парковке там стоит большой грузовик с настоящими печами, там работают итальянцы и весь день пекут пиццу, и все беженцы и волонтёры могут брать её бесплатно. <…> От всех этих розовых соплей у меня возникло ощущение умолчания».
Притом что Лизу раздражают «розовые сопли», в самой этой сцене немало самоиронии. Потому что понятно: в романе Крупениной, рассчитанном на подростков, тоже есть драма, но нет трагедии. Есть ощущение огромной нависающей катастрофы совсем рядом, но в жизни самой героини катастроф нет.
За последние двадцать с лишним лет в России сложилась актуальная детская и подростковая литература, которая не стесняясь говорила обо всех проблемах взросления и реальности современного общества. И мы немного привыкли к тому, что фигур умолчания в ней существовать не должно. Сложно жить в 2026 году без книги, которая напрямую объясняла бы подросткам, как эта жизнь устроена.
Однако тот свод скандинавской детской литературы, который мы привыкли читать как почти свой, такое объяснение, как правило, дает не до конца. В этих книгах всегда, помимо зла и горя, должно существовать некое измерение счастья: тепло семьи, радость дружеских связей, которые позволяют выживать в мире, даже если этот мир неуютен и — как бы сказать? — беспризорен. Но как объяснить зло, если в этой приветливой реальности находится столько добрых, отзывчивых, готовых помочь людей? В итоге вымышленный мир книги «Я умею падать» совершенно уютен и призорен.
В этом смысле даже название представляет собой интересную метафору. В какой-то момент Лиза вспоминает:
«В позапрошлом году мы с Анелькой ходили в театральную студию, и там было сценическое движение. На нём учили, например, кувыркаться с подносом — так, чтобы с него ничего не упало. Это не так сложно, как кажется, у меня получалось. Идея в том, что руку с подносом нужно держать неподвижно и кувыркаться как бы вокруг неё. Или вот падать. Надо перенести вес на ведущую ногу, а вторую поставить немного назад и подогнуть. Потом можно начинать падать, только не резко сразу, а снизу вверх, от ног к голове. Тогда падаешь плавно и ничем не ударяешься. Я могу упасть даже на твёрдой поверхности, и ничего не будет».
Так что и повесть, которая перед нами, не о падении. Она о том, что можно выучиться падать так, чтобы не умереть, — и этого довольно.
«Чтобы помогать, не обязательно сталкиваться с трагедией напрямую», — объясняет одна из волонтерок Гиперкуба. И это, пожалуй, главный урок этой книги, в которой мы напрямую ни с какой трагедией и не сталкиваемся. Книга Крупениной не ищет универсального способа говорить о катастрофе. Точно так же как волонтерство главной героини не является универсальным способом остановить войну. Лиза что-то делает, потому что ей нужно делать хоть что-то. Когда она делает слишком много, она, естественно, выгорает — и в итоге оказывается у психотерапевта Айвара, с которым и делится всей этой историей Естественно, под обещание, что он никому ее не расскажет, — иронично, потому что читаем-то ее в конце концов мы с вами.
История главной героини — просто попытка немолчания. Немолчание всегда будет уязвимо, потому что немолчащему легче предъявить претензии за все сразу — за неправильное немолчание, за то, как именно ведется разговор. Уязвим всегда будет тот, кто хочет говорить. Но у Крупениной на этот счет честная и довольно простая позиция: иногда достаточно просто открывать рот.